Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 31)

— Светлана Александрова? — переспросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Я пыталась сложить в голове хоть какую-то логику. — Ты думаешь, это как-то связано с ней?

Максим сразу не ответил. Он продолжал вглядываться в записку, его лоб нахмурился, а челюсти сжались так сильно, что стали заметны напряжённые мышцы на лице.

— А что это вообще может быть? — спросила я, поднимаясь с пола. Мой голос казался мне чужим, слишком тихим. — Это номер счёта? Или какой-то шифр? Что это значит?

Максим поднял на меня взгляд. В его глазах была напряжённость, но она быстро сменилась настороженностью, смешанной с решимостью.

— Это что-то важное, — наконец сказал он, сжимая листок в руке. Его голос звучал хрипло, но в нём была уверенность. — Нужно это выяснить.

— Как? — резко спросила я, делая шаг к нему. Мой страх смешался с решимостью. Я хотела знать. Должна была знать. — Если это может хоть как-то помочь найти Андрея, я обязана это выяснить.

Он на секунду задумался, всё ещё держа записку в руке. Его взгляд изменился, стал мягче, но одновременно — осторожным.

— Возможно, у этой Светланы есть ответы, — медленно сказал он, убирая записку в карман своей куртки. — Я это выясню.

— Нет, — я сделала ещё один шаг к нему, мой голос стал твёрже. — Это касается Андрея, а значит, это касается и меня. Я должна знать.

Максим посмотрел на меня. В его глазах отразилось что-то похожее на уважение, но вместе с тем он казался слишком напряжённым.

— Хорошо, — неохотно произнёс он. — Но если мы займёмся этим, ты будешь делать всё, что я скажу. Договорились?

Я медленно кивнула. Мои пальцы всё ещё дрожали, но я больше не могла остановиться. Это было важно. Это могло стать ключом к тому, что я искала. Максим подошёл к окну, словно собирался что-то сказать, но на мгновение замер. Его взгляд был устремлён наружу, на улицу, но мысли явно витали где-то далеко. Я наблюдала за ним, пытаясь сохранить спокойное выражение лица, хотя внутри всё ещё бушевал неожиданный страх от того, что эта записка может перевернуть всю мою жизнь.

— Светлана Александрова, — наконец заговорил Максим, поворачиваясь ко мне. Его голос был напряжённым, но сосредоточенным, как у человека, который только что нашёл ключ к разгадке. — Я помню, как однажды слышал, что она была… как бы это сказать... близка с твоим мужем.

Эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Я вздрогнула и несколько раз моргнула, не веря услышанному.

— Близка? Что ты имеешь в виду? — мой голос дрожал, и я сделала шаг ближе к нему.

Максим посмотрел на меня, и на его лице появилось выражение, похожее на сожаление.

— Твоя свекровь, — сухо произнёс он, — как-то упомянула это мимоходом. Тогда я не придал этому значения. Но сейчас… если вспомнить, как она об этом говорила, становится очевидно, что между Андреем и Светланой могла быть не только деловая связь.

Меня охватил холодный дрожь. Я не хотела в это верить. Не хотела даже думать, что Андрей мог ещё раз предать моё доверие, пусть даже в прошлом. Но эта мысль уже поселилась в моей голове, разрастаясь, словно ядовитый куст.

— Почему ты не сказал мне раньше? — спросила я, не сумев сдержать отчаяние в голосе. — Если ты знал… почему молчал?

Максим сделал шаг ко мне, его лицо стало серьёзным, даже жёстким.

— Потому что тогда это не имело значения, — спокойно ответил он, хотя в его голосе чувствовалась усталость. — Но сейчас... Если эта женщина как-то связана с этими цифрами, возможно, она знает больше, чем кажется.

Я медленно опустилась на край кровати, нервно перебирая край своего свитера. Мой взгляд был устремлён в пол, но перед глазами вставали образы: Андрей, его секретность, чужие женщины, эта странная записка… Всё смешалось в один клубок, и в голове билась только одна мысль: «Он лгал мне. Лгал все эти годы».

Максим внимательно смотрел на меня, и я видела, как в его глазах вспыхнула едва заметная злость, которую он пытался сдержать. Он молчал, но было очевидно, что внутри него кипит то же самое, что и во мне.

— Послушай, — наконец сказал он, его голос стал тише, даже мягче. — Я не знаю, что было между ними. Возможно, это что-то случайное. А возможно, ничего не было. Но если эта записка хоть немного поможет найти Андрея, ты должна держаться. Договорились?

Я подняла на него взгляд, в котором блестели слёзы. Моё лицо, наверное, выдавало весь хаос, что творился у меня внутри, но я кивнула. Хотя и сомневалась во всём, даже в себе. Моё сердце было разорвано на куски, а Максим смотрел на меня так, словно хотел собрать их вместе.

Он сделал ещё один шаг ко мне, остановившись всего в нескольких шагах. Его взгляд стал серьёзным и решительным.

— Мы узнаем правду, — сказал он, и в его голосе звучала та уверенность, которой мне так не хватало. — Но я не позволю, чтобы тебе было больно. Поняла?

Я снова кивнула, хотя не знала, смогу ли выполнить его приказ. Но что-то в его словах дало мне хотя бы крохотный островок спокойствия.

— Это может быть банковский счёт... или адрес, — внезапно сказал он.

— Адрес? — переспросила я, всматриваясь в цифры. — Но если это её счёт, почему он оставил это у себя? Он ей доверял?

Максим вздохнул, его голос был сухим и ровным:

— Андрей не из тех, кто кому-то доверяет. Если он это оставил, значит, это что-то важное.

Его слова вызвали во мне новую волну тревоги. Андрей всегда был таким… закрытым. Он никогда не делился своими делами, даже со мной. Но почему? Что это означало сейчас?

Я не успела ничего ответить, как из соседней комнаты появился Кирилл. Его глаза горели возмущением, и, казалось, он с трудом сдерживался.

— Вы всё ещё думаете, что папа о нас заботился? — его голос звучал резко, почти вызывающе. — Может, он просто сбежал, потому что не хотел больше разбираться со всем этим!

Я застыла. Эти слова были как удар. Я обернулась к сыну, пытаясь найти в его лице хотя бы намёк на шутку, но его глаза были серьёзными и наполненными болью.

— Кирилл, как ты можешь так говорить? — мой голос дрожал, но я старалась оставаться спокойной. — Он твой отец!

— Отец? — резко выкрикнул он, его голос был надрывным. — Если бы он был отцом, он бы не втянул нас в этот бардак! Он бы не оставил нас разбираться со всем этим в одиночку! А ты... ты всё ещё веришь, что сможешь его спасти?

Его слова разрывали меня на части. Мой мальчик, мой Кирилл, стоял передо мной, переполненный болью и разочарованием, которые я не могла вылечить. Я чувствовала, как моя уверенность в том, что я делаю, начинает трещать по швам.

Максим, который до сих пор молчал, сделал шаг вперёд. Его голос, хоть и спокойный, звучал жёстко:

— Хватит, парень. Ты не понимаешь, через что она проходит.

Кирилл обернулся к нему, его глаза сузились от злости.

— А ты вообще кто? — выпалил он. — Ты не часть нашей семьи!

Максим лишь сжал челюсть, его взгляд стал холодным и непоколебимым.

— Может, я и не часть, — ответил он низким и резким голосом. — Но, в отличие от тебя, я её не бросаю, когда она нуждается в помощи.

Эти слова повисли в воздухе, разрывая тишину, которая наступила после его реплики. Кирилл несколько секунд молча смотрел на Максима, а затем резко развернулся и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я стояла посреди этой сцены, словно в центре бури, и не знала, как собрать себя по кусочкам. Мои руки дрожали, а сердце колотилось так, что, казалось, я вот-вот задохнусь.

Я пыталась удержать голос спокойным, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Прекратите, — хрипло произнесла я, пытаясь не сорваться. — Это ничего не решит.

Кирилл раздражённо фыркнул, его лицо покраснело от гнева. Он бросил на меня быстрый, полный боли взгляд, а затем развернулся и выбежал из комнаты, хлопнув дверью так, что я вздрогнула. Звук разлетелся по комнате, оставив после себя тяжёлую, почти невыносимую тишину.

Я опустилась на диван, чувствуя, как слабость накрывает меня волной. Мои руки дрожали, сердце стучало слишком быстро, а в груди разлилось жгучее чувство вины и беспомощности. Слёзы подступили к глазам, но я пыталась их сдержать. Не сейчас. Не перед Максимом.

— Он просто злится, — тихо сказал Максим, садясь рядом. Его голос стал мягким, в нём больше не было той резкости, которая только что разжигала спор. — Он не хотел тебя обидеть.

Я повернулась к нему, но не смогла долго смотреть в его глаза.

— Может, он прав, — прошептала я, опустив голову. Мой голос сорвался, и я едва выговаривала слова. — Может, я зря цепляюсь за эту надежду.

Максим несколько секунд молчал, и я почувствовала, как его взгляд тяжело остановился на мне. Он был рядом, но я чувствовала себя настолько одинокой, будто между нами была целая пропасть.

— Олесь, — наконец сказал он, его голос был тихим, но полным решимости. — То, что ты держишься, не делает тебя слабой.

Я посмотрела на него, а его глаза смотрели прямо в мои. В этом взгляде не было жалости, только искренняя забота, такая непривычная и одновременно тёплая, что я почувствовала, как мои силы постепенно начинают возвращаться.

Но слова Кирилла всё ещё оставляли глубокий след. «Может, он просто сбежал». Эхо этой фразы гудело в голове, не давая мне дышать.

— Я останусь, — просто сказал он, будто это было очевидно. — Здесь, возле вашего дома. Не переживай, никто не подойдёт ближе.