Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 29)

Его рука, почти сама по себе, поднялась и коснулась её плеча. Это было нерешительное движение, словно он боялся нарушить хрупкое равновесие между ними.

Олеся не отстранилась. Её тело замерло, но она не отвернулась. Это неожиданно обожгло Максима. Её доверие, её беззащитность делали его слабым. Её взгляд медленно поднялся на него. Глаза, в которых плескались боль, усталость и что-то ещё, что он не мог до конца понять.

Её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но в тишине он прозвучал оглушительно громко.

— Ты единственный, кто держит меня на плаву. Иногда я думаю, что, если бы не ты...

Максим не дал ей договорить. Её слова резали его сильнее, чем он был готов признать. Он почувствовал, как что-то внутри сжалось, заставляя действовать.

— Не думай, — перебил он, его голос звучал напряжённо, почти грубо, но в нём была искренность, от которой не скрыться. — Я здесь. И я не позволю им добраться до тебя.

Её глаза немного расширились от его слов. Она смотрела на него, словно пыталась понять, что скрывается за этой внешней грубостью. И в этот момент что-то сломалось. В нём. В ней. В обоих.

Максим не выдержал. Его рука, всё ещё лежавшая на её плече, чуть сжала его. А затем другая рука медленно поднялась и коснулась её лица. Его пальцы, тёплые и сильные, осторожно скользнули по её щеке и задержались на линии подбородка. Её кожа была мягкой, нежной, и это только усилило его желание защитить её.

Их взгляды встретились. Мгновение, наполненное напряжением, длилось, казалось, целую вечность. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое. Только этот момент.

Максим медленно наклонился к ней, его дыхание стало прерывистым. Её губы были так близко, что он чувствовал их тепло. И, наконец, он коснулся их. Лёгкое, едва ощутимое касание, как пробный шаг в неизвестность. Поцелуй был нежным, робким, почти неуверенным, но в то же время он был пропитан той страстью, которую Максим так долго скрывал.

Олеся не отстранилась. Её тело сначала замерло, а затем подалось ему навстречу. Её руки, дрожащие, как листья на ветру, нашли опору на его плечах. Она словно искала спасение, которого так отчаянно не хватало.

И в этот момент что-то изменилось. Нежность уступила место страсти. Максим больше не мог сдерживаться. Его рука, которая до этого едва касалась её лица, переместилась к затылку, пальцы запутались в её мягких волосах, притягивая её ближе. Поцелуй стал глубже, насыщеннее, напряжённее. Это было как буря, захлестнувшая их обоих, унося в океан эмоций, где не было места ни страху, ни сомнениям.

Олеся ответила. Её руки крепче сжали его плечи, она поддалась этому моменту, забыв обо всём. Он сходил с ума от счастья, что она забыла о муже, о проблемах, о боли. Был только он — человек, который, несмотря на свою грубость и резкость, оказался тем, кто держал её на плаву.

Но вдруг она резко отстранилась. Её дыхание было тяжёлым, сердце колотилось, словно готовое вырваться из груди. Её взгляд метался, полный ужаса и растерянности.

— Нет... — прошептала она, её голос дрожал. Она встала на ноги, её движения были резкими, нервными. — Это... это неправильно.

Максим смотрел на неё, его лицо оставалось неподвижным, но в глазах горело что-то дикое, необузданное. Он хотел встать, подойти к ней, что-то сказать, но не мог сдвинуться с места.

— Уходи, — бросила она, её голос прозвучал твёрдо, но в нём было слишком много боли. Она не смотрела на него, только обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от собственных эмоций. — Просто уходи.

Максим медленно поднялся, его дыхание было глубоким и тяжёлым. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что сказать, но слова не находились. Всё, что он мог сделать, — это выполнить её просьбу.

— Хорошо, — тихо сказал он, его голос прозвучал хрипло.

И он ушёл, оставив её одну. Но даже когда он вышел за дверь, её образ не исчез. Её губы, её прикосновения, её взгляд — всё это осталось с ним, словно незаживающая рана.

Глава 24

Максим вышел на улицу, с грохотом захлопнув за собой дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, немного отрезвляя его, но это не помогло. Всё внутри кипело. Впервые за долгое время он чувствовал себя настолько потерянным, настолько уязвимым. Её вкус всё ещё оставался на его губах, её прикосновения обжигали его кожу, а её голос эхом отдавался в голове: "Это неправильно. Уходи."

Он остановился у машины, опёрся на капот и закрыл глаза. Сердце билось слишком быстро, дыхание было неровным. Всё тело будто разрывалось на части. Максим ругался про себя, в его голове смешались гнев, страсть и какая-то необъяснимая боль.

"Чёрт, Олеся," – думал он, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. – "Что ты со мной делаешь? Почему ты такая? Почему ты вечно лезешь в мою голову, заставляешь думать о тебе, когда я не должен?"

Он знал, что уходить было правильно. Она поставила точку. Она сама попросила его уйти. Но разве это что-то меняло? Сможет ли он действительно оставить её? Оставить в этом хаосе?

Максим оглянулся на её дом. Свет в окне кухни всё ещё горел, но он не мог видеть её. Её силуэт, её фигуру – ничего. Это сводило его с ума. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть собственные чувства, но это не помогло. Ничего не помогало.

"Она не твоя," – напомнил он себе. – "И никогда не будет. Она – это его жизнь, его семья. Ты здесь только потому, что чувствуешь вину. Всё, точка. Ты делаешь это ради детей. Ради неё."

Но даже эти слова не убивали чувство, что между ними произошло что-то большее, чем он мог себе позволить.

Он завёл машину и надавил на газ. Уезжать отсюда, подальше от неё, от этих мыслей – это было единственное, что он мог сейчас сделать.

***

Я сидела на полу, обхватив себя руками, будто это могло защитить меня от той лавины эмоций, которая обрушилась после его ухода. Сердце всё ещё билось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Его слова, его взгляд, этот поцелуй – всё смешалось в моей голове в мучительный хаос.

"Господи, что я делаю? Как я могла?" – мысли крутились одна за другой. Я закрыла лицо руками, пытаясь отогнать эти воспоминания, но они лишь сильнее врезались в моё сознание.

Тишина в доме давила, и в этом гнетущем молчании я услышала, как звонит телефон. Его звук разорвал воздух, заставляя меня вздрогнуть. Сердце снова застучало быстрее. Я медленно потянулась за трубкой, пальцы дрожали.

– Алло? – мой голос дрогнул, почти сорвался.

На том конце линии раздался хриплый, напряжённый голос Максима.

– Олеся… – он произнёс моё имя так, словно это слово было единственным, что он мог сказать.

Я сжала трубку сильнее, чувствуя, как волна злости, боли и чего-то необъяснимого снова захлестнула меня. Почему он звонит? Зачем? Разве всего, что произошло, было недостаточно?

– Чего ты хочешь, Максим? – резко спросила я, стараясь держаться, но голос всё равно выдал меня.

На другой стороне повисла долгая пауза. Его молчание было громче любых слов. Я услышала, как он шумно выдохнул, будто собирался сказать что-то важное, но не знал, как начать.

– Я просто хотел сказать, что ты не одна, – наконец проговорил он. Его голос звучал глухо, но я услышала в нём напряжение, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Что бы ни случилось, я рядом.

Эти слова больно ударили по мне. Рядом? Он рядом? После всего, что произошло, он смеет говорить такие вещи? Я почувствовала, как внутри меня начинает закипать гнев.

– Ты рядом? – переспросила я, и мой голос прозвучал неожиданно резко, почти злобно. – Максим, ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты только усложняешь всё!

– Усложняю? – его голос стал чуть громче, в нём зазвучала горечь. – А кто, по-твоему, пытается тебя защитить? Кто делает всё, чтобы ты осталась целой?

Я сжала зубы, пытаясь удержать слёзы.

– Мне не нужна твоя защита, – тихо сказала я, но голос дрогнул. – Мне нужно, чтобы ты оставил нас в покое.

– Ты сама не знаешь, чего тебе нужно, – бросил он, и я услышала, как он тяжело вздохнул. – Олеся, я…

– Нет! – резко перебила я его. Моя рука сжала трубку так сильно, что пальцы побелели. – Не надо, Максим. Не звони мне больше. Просто… просто уходи.

На другом конце воцарилась глухая тишина. Я слышала его дыхание, его тяжёлые вдохи, как будто он боролся с собой, но ничего не говорил.

– Максим, – произнесла я тише, почти шёпотом. – Уходи.

И прежде чем он успел ответить, я отключила звонок.

Я сидела, уставившись на телефон, который всё ещё сжимала в руке, и чувствовала, как моё тело дрожит. В груди пульсировала боль, такая острая, что я не могла дышать. Почему это так сложно? Почему он не мог просто уйти?

Но хуже всего было то, что в глубине души я не хотела, чтобы он уходил.

***

Её голос всё ещё звенел у него в ушах, обжигая, как раскалённое лезвие: "Не звони мне больше." Слова прозвучали холодно, отрезающе, как приговор, и всё же Максим знал – они были сказаны в порыве эмоций. Но это не делало их менее болезненными.

Он вдавил педаль газа, машина рывком тронулась с места, унося его куда-то вперёд, но мысли упорно оставались с ней. Разве он мог оставить её? Разве мог просто развернуться и уйти, оставив Олесю наедине с этим хаосом, страхами, угрозами? Чёрт возьми, да он даже представить этого не мог.