Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 24)

Кирилл стоял в дверях кухни, как будто пытался собой перегородить мне путь. Лицо покраснело, глаза горели гневом, но я видела за этим что-то большее — боль. Та самая боль, которую я не могла вытащить ни из себя, ни из него.

– Ты знала, да? – его голос прозвучал резко, будто удар. – Ты знала все это время, но молчала?

– О чем ты? – я постаралась говорить спокойно, но слова прозвучали натянуто.

– Про Максима. Про то, что у отца была другая семья! Ты знала? – он сорвался на крик, и я почувствовала, как внутри все оборвалось.

– Кирилл... – начала я, но он перебил.

– Даже не пытайся врать, – процедил он сквозь зубы. – Ты знала, что у нас есть брат, мама! Брат! Ты знаешь, как это звучит?

Он тяжело дышал, и я поняла, что не могу больше тянуть. Кирилл заслуживал правды. И пусть она была грязной и ломала все, что у нас было, но он должен был знать.

– Я узнала об этом недавно, – сказала я тихо, но мой голос дрожал. – У Андрея... у вашего отца... была другая женщина. Лера. До меня. Они были вместе, у них родился сын.

Кирилл смотрел на меня, как будто я только что ударила его.

– Лера, – повторил он медленно, будто пробовал это имя на вкус. – Значит, все это правда? Значит, папа... – он замолчал, а затем яростно выкрикнул: – Значит, все это время он жил с нами, но думал о них?

Я опустила голову.

– Он не рассказывал мне. Никогда. Я не знала, Кирилл. Все это всплыло только теперь.

– Только теперь? – его голос дрожал, но я видела, как в его глазах нарастает ярость. – Как он мог? Как он мог бросить своего сына? Как он мог делать вид, что нас это не касается?

Я открыла рот, чтобы ответить, но Кирилл уже сорвался с места. Он начал метаться по кухне, будто пытался найти выход из собственной боли.

– Значит, он нас обманывал? Все это время? А ты? Ты зачем защищаешь его, мама? Он нас бросил! А ты все равно пытаешься его оправдать!

– Я не оправдываю его, – срывающимся голосом сказала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Я просто хочу найти ответы.

Кирилл остановился и повернулся ко мне. Его лицо было перекошено болью и злостью.

– Ответы? А что они тебе дадут? Он выбрал ее, мам. Поняла? Ее и их сына! А нас он бросил. Так что ищи свои ответы, но ты не вернешь нам семью.

– Кирилл... – я сделала шаг к нему, но он отстранился.

– Ты хочешь знать правду, мама? – в его голосе звучала горечь, от которой мне хотелось закрыть уши. – Правда в том, что он всегда думал только о себе. О том, как ему удобно. Сначала он бросил ее и Максима, а теперь нас. Вот и вся его правда.

Его слова обрушились на меня, как лавина. Я хотела что-то сказать, но в горле встал ком.

– А ты знаешь, что самое обидное? – продолжил он, и его голос вдруг стал тише. – Я все это время думал, что он хотя бы нас любит. Что он был с нами, потому что мы важны для него. А теперь... теперь я даже не уверен, что он вообще способен любить кого-то, кроме себя.

В этот момент на кухонный порог выбежала Таня. Ее маленькое личико было испуганным, а глаза — огромными от тревоги.

– Мама? Кирилл? Что происходит? – ее голос прозвучал тонко и дрожаще.

Я повернулась к ней, пытаясь улыбнуться, но у меня не получилось.

– Тань, все в порядке, милая, – сказала я, подходя к ней.

– Нет, не в порядке! – вдруг выкрикнула она, и ее голос треснул. – Папа нас больше не любит?

Я замерла.

– Таня... это не так.

– Тогда почему он ушел? – она всхлипнула, ее маленькие плечи задрожали. – Он нас бросил, да?

Я наклонилась к ней, чтобы обнять, но она вырвалась и побежала в свою комнату, хлопнув дверью.

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания.

– Видишь? – тихо произнес Кирилл. – Он даже ее бросил. Ей десять лет, мама. А он сделал так, что она теперь винит себя.

Я опустила руки и посмотрела на него.

– Он нас не бросил, Кирилл, – твердо сказала я. – Я найду его.

Он покачал головой.

– А зачем? Чтобы услышать очередную ложь?

Он повернулся и вышел из кухни, оставив меня в полной тишине. Только где-то за стеной я слышала тихие рыдания Тани, и это разбивало меня на части.

Я осталась одна на кухне, окруженная болью и тишиной. Шум за стеной, где плакала Таня, не давал мне дышать. Кирилл ушел, хлопнув дверью так, что содрогнулся весь дом. Я сидела, словно оглушенная, глядя в пустую чашку, которая стояла на столе.

Мои руки дрожали, слезы жгли глаза, но я не могла позволить себе расплакаться. Нет. Если я сломаюсь сейчас, кто поднимет детей? Кто объяснит Тане, что она ни в чем не виновата? Кто вернет Кириллу хоть малую часть веры в этот мир?

В моей голове звенели его слова. "Он нас бросил, мам. Ты этого не видишь? Ты все еще защищаешь его, но он оставил нас точно так же, как оставил Максима и ту женщину."

Я закрыла глаза и с силой сжала виски. Почему все должно было быть настолько сложным? Почему Андрей так поступил? Почему он вынудил нас проживать это сейчас — меня, детей, всех?

Но я не могла долго предаваться отчаянию. Вскоре мое тело словно по инерции поднялось. Я подошла к двери Тани и тихо постучала.

– Танечка, милая, – мой голос звучал хрипло, но я старалась быть мягкой. – Можно я войду?

Сначала было тихо. Только ее всхлипывания прерывали тишину. Но потом я услышала ее тонкий голос:

– Ты... обещаешь мне?

– Что, милая?

– Что ты не оставишь нас, как папа.

Эти слова пронзили меня, словно нож. Мое сердце будто выжгли изнутри.

– Никогда, – прошептала я, открывая дверь.

Таня сидела на своей кровати, свернувшись калачиком. Лицо ее было красным от слез, а маленькие руки дрожали. Я села рядом с ней, осторожно взяла ее в свои объятия.

– Ты слышала, как мы с Кириллом кричали, – тихо сказала я, поглаживая ее волосы.

Она кивнула.

– Я не хотела, чтобы ты это слышала. Мне жаль, Тань.

– А папа правда не вернется? – спросила она, глядя на меня большими, полными слез глазами.

– Я не знаю, милая, – честно ответила я, и слезы все-таки покатились по моим щекам.

Таня снова зарыдала, и я крепче прижала ее к себе.

– Но я обещаю, что сделаю все, чтобы мы были в безопасности, – добавила я, стараясь вложить в голос хотя бы тень уверенности.

– Мне страшно, мама, – прошептала она.

Я сжала ее руку.

– Мне тоже, – призналась я. – Но мы сильные. Мы справимся, милая.

Через несколько минут Таня успокоилась и задремала у меня на руках. Я осторожно уложила ее на подушку, укрыла одеялом и, поцеловав в лоб, вышла из комнаты.

В коридоре меня встретил Кирилл. Его лицо было мрачным, но я увидела в его глазах то, чего не было раньше — растерянность. Его гнев потускнел, оставив за собой пустоту.

– Ты ее успокоила? – спросил он тихо.

– Она уснула, – ответила я.