Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 23)
Но противников было слишком много. Один из них подрезал ему ногу, и Максим рухнул на колени, но тут же попытался подняться. Клык сзади ударил его в спину битой, и Максим почувствовал, как дыхание сбилось.
– Слишком наглый, пацан, – прорычал Клык, наклоняясь к нему. – Мы тебе покажем, где твоё место.
Максим пытался подняться, но очередной удар в живот заставил его рухнуть на пол. Ему заломили руки, а затем кто-то врезал по лицу. Голова гудела, кровь струилась из разбитой брови.
– Хватит! – громко приказал голос из-за двери.
Это был ещё один человек из банды. Он вошёл, окинув взглядом поверженного Максима и насмешливо прищурившись.
– Таракан хочет его живым, – бросил он Клыку. – Не трогайте больше.
Максим, с трудом поднимая голову, сплюнул кровь и пробормотал:
– Чего, ублюдки, боитесь меня убить?
Максим лежал на полу, задыхаясь от боли. Каждый вдох отдавался огнём в рёбрах, губы горчили кровью, а взгляд плыл перед глазами. Он слышал шаги — медленные, тяжёлые, с нарочитой издёвкой. Кто-то остановился прямо над ним.
– Поднимите его, – раздался холодный голос одного из бандитов.
Двое схватили Максима за руки и рывком поставили на ноги. Он пошатнулся, но удержался, стараясь выглядеть собранным, даже если всё тело кричало от боли. Перед ним стоял Клык, всё с той же мерзкой ухмылкой на лице.
– Ну что, герой, – протянул тот, – теперь послушай нас внимательно. Твой отец задолжал крупно. И он в бегах. А знаешь, что это значит?
Максим с трудом сфокусировал взгляд на Клыке, стараясь не показать слабости.
– Что? – процедил он сквозь зубы.
Клык склонился ближе, его глаза хищно сверкнули.
– Это значит, что долг переходит на тебя, пацан.
Максим моргнул, пытаясь осознать услышанное.
– Что за чушь? – бросил он хрипло. – Это его проблемы, а не мои.
Клык расплылся в ухмылке, отчего его лицо стало ещё более отвратительным.
– Ну так и иди к нему, ищи своего блудного папашу. Нам всё равно, с кого получить бабки. С тебя, с него, с вашей мамаши...
Максим сжал зубы. От гнева кровь закипала в венах, но он молчал.
– Ты, видимо, забыл, как у нас тут всё устроено, – вмешался ещё один бандит, высокий и худой, с голосом, напоминающим змеиное шипение. – Кто должен, тот платит. А если не может – платит его семья. Понимаешь, пацан?
Максим резко дёрнулся вперёд, но руки, держащие его, не позволили сделать ни шага.
– Оставьте её в покое, – процедил он. – Она вообще не в этом дерьме.
Клык засмеялся, бросив взгляд на своих подельников.
– О, пацан решил стать рыцарем. Знаешь, что смешно? Твой отец даже тебя не защитил бы. Думаешь, он про вас вообще вспоминает?
Эти слова были, как пощёчина. Максим почувствовал, как внутри всё сжалось, но он не позволил себе показать слабость.
– Сколько? – выдавил он.
Клык приподнял брови, будто его позабавил этот вопрос.
– Ты серьёзно? Хочешь взять долг на себя?
Максим молчал. Ему нужно было время подумать, но каждый миг простоя казался бесконечным.
– Хорошо, мальчик, – кивнул Клык, снова ухмыльнувшись. – сто тысяч баксов. И это только основной долг. С процентами будет больше.
– Сто тысяч зеленых? – эхом отдалось в голове Максима. Он был готов к чему угодно, но не к такой сумме.
– У тебя неделя, – продолжил Клык. – А потом, если не будет бабок… ну, ты сам видел, как мы решаем дела.
Максима резко отпустили, и он рухнул на землю. Над ним больше не смеялись, не издевались. Они просто смотрели, как хищники, зная, что уже загнали свою добычу в угол.
Клык наклонился к нему напоследок.
– Передай своему папаше: мы его найдём. Хоть под землёй. А если не найдём, то ты и твоя "мачеха" будете платить за него.
Они ушли, оставив Максима лежать на холодном бетоне. Ему казалось, что боль от ударов ничто по сравнению с тем, что творилось в его голове. Полмиллиона. У него нет таких денег.
Но когда он поднялся, облокотившись на стену, его взгляд горел яростью.
Максим с трудом поднялся на ноги, отмахнувшись от боли, словно от надоедливой мухи. Всё тело ломило, но он старался не обращать внимания на синяки и раны. Ему нужно было вытащить Нину. Пусть бандиты его и избили, но они оставили её здесь, связанную, как ненужную вещь.
Он поднялся обратно по лестнице, дыхание было рваным, но взгляд — холодным и решительным. Дверь в квартиру, где оставили Нину, всё ещё была приоткрыта. Внутри царила всё та же гнетущая тишина.
– Нина? – тихо позвал он.
Сквозь тишину послышался слабый, хриплый голос:
– Я здесь…
Максим вошёл в комнату. Нина лежала там же, где он видел её впервые. Капюшон сполз с её головы, и теперь он мог разглядеть её лицо: бледное, испуганное, с засохшими следами слёз. Она выглядела так, будто провела несколько дней в аду.
– Чёрт… – пробормотал он, быстро подходя к ней и разрезая верёвки ножом.
Как только руки Нины освободились, она упала на него, тяжело дыша. Её тело дрожало.
– Всё кончено, – тихо сказал он, поддерживая её. – Я тебя вытащу.
Нина ничего не ответила, просто кивнула, не в силах даже поднять голову.
Он аккуратно поднял её на руки, словно она была хрупким фарфоровым изделием, и понёс к машине. Внутри себя Максим был зол — не на неё, а на всю эту проклятую ситуацию. Ему не нужно было ещё одной ответственности, но оставить её здесь он тоже не мог.
Когда они оказались у машины, он посадил Нину на переднее сиденье и застегнул ей ремень безопасности.
– Ты как? – коротко бросил он, садясь за руль.
Нина с трудом ответила:
– Лучше… Спасибо, Максим.
- Это правда то, что сказал Таракан? Про тебя и…отца?
- Правда. – буркнула она.
- И где он?
- Исчез…Только мне поверили и решили выбить «правду», а я не знаю где эта скотина!
Он ничего не ответил, только сжал руль так, что костяшки пальцев побелели.
Максим довёз её до ближайшей больницы за считанные минуты. На всех светофорах он выжимал газ до предела, игнорируя сигналы и удивлённые взгляды других водителей.
Когда машина остановилась у входа в приёмное отделение, он выскочил первым и открыл пассажирскую дверь.
– Пойдёшь сама? Или не можешь? – спросил он.
Нина покачала головой:
– Я попробую…
Она слабо поднялась, опираясь на его руку. Впервые за долгое время Максим почувствовал, как кто-то полностью зависит от него. Не как от бойца или исполнителя, а как от человека. Это было странное ощущение — и от этого ему было только злее.
Внутри больницы он передал её медсёстрам, которые сразу же начали осматривать её состояние.
– Вы с ней? – спросила одна из них.
Максим коротко кивнул.
– Да. Позаботьтесь о ней.
– Вы кто? Кто с ней это сделал? – заметила медсестра, бросив взгляд на Нину. – Её нужно осмотреть на предмет сотрясения и внутренних повреждений.
Максим кивнул, но уже не слушал. Он смотрел на Нину, которая, казалось, пыталась что-то сказать, но не могла.
– Спасибо, – наконец прошептала она.
– Не за что, – коротко бросил он, отворачиваясь.
Ему не нужны были благодарности. Всё, что он хотел сейчас, – это вырваться из этой больницы и решить проблему, которая с каждым часом становилась всё больше и опаснее.
Уходя из больницы, Максим заметил чёрную машину, припаркованную у дороги. Изнутри за ним наблюдает человек в тени, лицо которого сложно разглядеть. Максим напряжённо смотрит в ту сторону, прежде чем холодно усмехнуться. Ему ясно: его уже давно взяли на прицел.