Ульяна Соболева – Судьбы Осколки (страница 22)

Максим стиснул зубы, но внешне остался невозмутим. Он знал, как Таракан любит выводить людей из себя.

– Это не твоё дело, – спокойно ответил он, хотя внутри всё кипело. – Где он?

Таракан откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. Его смех был натянутым, искусственным, но от этого только ещё больше раздражал.

– Знаешь, Макс, – начал он, сложив руки на груди, – твой отец всегда был скользким. Неудивительно, что он вляпался в такое дерьмо. Последний раз его видели у его... как это правильно сказать... – он сделал паузу, будто наслаждаясь моментом, – любовницы. Нинки.

Максим нахмурился, в его глазах вспыхнуло подозрение.

– Нинка?

– Ну да, Нина Викторовна. Та самая. Бухгалтерша из его офиса. Видишь ли, он не только у нас набрал долгов. Она ему, видимо, тоже доверяла. По глупости, конечно. Но, увы, даже оттуда он испарился.

– Что значит “испарился”? – голос Максима стал резче.

Таракан ухмыльнулся ещё шире.

– А то и значит, Максимка. Если мы найдём его первыми, то он отправится на кладбище. Думаю, ты понимаешь, о чём я говорю.

Максим сжал кулаки, его взгляд был сосредоточен на Таракане. Он чувствовал, как ярость нарастает внутри, но не позволил ей вырваться наружу.

– Я верну долги, – резко бросил он.

Таракан хмыкнул, его глаза сузились, а голос стал ледяным.

– Слишком много, мальчик. Это не пару тысяч вернуть. Это миллионы. Ты думаешь, я готов взять у тебя эти гроши и забыть про его грешную голову?

Максим навис над столом, его голос был низким и угрожающим:

– Его семья не имеет к этому никакого отношения.

– Семья? – Таракан наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. – Ах да, его жена... и дети. Как там их? Мальчик-подросток и девочка? Уютное семейство. Знаешь, Макс, а они даже выглядят слишком идеально. Ты уверен, что они этого заслуживают?

Максим схватил край стола, словно собирался перевернуть его, но сдержался.

– Не трогай их. Я разберусь, – его голос был пропитан яростью, но он продолжал держать себя в руках.

Таракан с любопытством склонил голову набок.

– Ты всегда был слишком упрямым. Как твоя мать... – он сделал паузу, чтобы ударить больнее. – Но не как твой отец. Он-то давно сбежал. Ему плевать. Тебе тоже стоило бы привыкнуть, мальчик. Такие, как он, не возвращаются.

Максим встал, его взгляд стал ледяным.

– Я найду его. И сделаю так, чтобы ты оставил семью в покое.

Таракан засмеялся ему в спину, пока Максим разворачивался, чтобы уйти.

– Найдёшь? – усмешка звучала ему вслед. – А если нет, то я найду его первым. Ты уж прости, Макс, но кладбище – это тоже часть жизни. Особенно для тех, кто задолжал мне.

Максим вышел из бильярдной, чувствуя, как кровь кипит в жилах. Он снова думал о ней. Олесе. О её испуганных глазах, о том, как она смотрела на него, когда надеялась, что он справится.

"Чёрт побери, Андрей, зачем ты втащил её в это? И почему я вообще влезаю в это дерьмо ради тебя?"

Он сел в машину и ударил по рулю. Внутри всё кипело. Теперь у него был следующий шаг. И он знал, что будет драться до последнего.

Максим завёл машину, и двигатель зарычал, как разъярённый зверь, отражая его собственное состояние. Он хотел выбросить из головы слова Таракана, но они, словно занозы, снова и снова вгрызались в его мысли. "Семья... уютное семейство…" Эта мерзкая ухмылка Таракана стояла перед глазами.

"Чёрт с ним. Чёрт со всеми ними," – подумал Максим, выжимая педаль газа так, что машина с глухим рывком рванула с места.

Но едва он проехал несколько кварталов, как его телефон завибрировал на переднем сиденье. Он бросил взгляд на экран – незнакомый номер. Максим нахмурился.

"Опять какой-то хрен? Может, Таракан решил дожать?"

Он резко остановил машину у обочины, схватил телефон и поднёс к уху.

– Алло.

На другом конце раздалось короткое молчание, а затем тихий женский голос, срывающийся от страха:

– Максим… это Нина.

У Максима на секунду сжалось горло. Нинка. Та самая "бухгалтерша". Та, у которой, по словам Таракана, был последний шанс что-то сказать о местонахождении Андрея.

– Ну, – резко бросил он, снова начиная чувствовать, как напряжение заполняет каждую клетку тела. – Где ты?

– Мне... мне нужна помощь. Я не могу говорить долго. Я… я боюсь, – её голос дрожал, словно она рыдала, но старалась сдержаться.

Максим закатил глаза, выругался себе под нос, но всё же постарался говорить мягче:

– Где ты?

– Я… я в старом доме, – Нина снова замолчала, потом прошептала: – На Рымарской. Дом номер 16.

– Ладно, стой там. Я скоро.

– Нет! – почти закричала она. – Не заходи внутрь. Они могут быть рядом.

Максим нахмурился.

– Кто они?

На том конце снова повисла тишина, а затем короткое "Просто торопись!" – и гудки.

Максим выдохнул через стиснутые зубы, отбросил телефон на пассажирское сиденье и снова завёл машину. Что-то в голосе Нины вызывало у него странное беспокойство.

Дом номер 16 оказался почти развалиной. Окна заколочены, подъезд заросший травой. С виду – заброшка, каких в городе полно. Только один тусклый свет от лампочки в подъезде выдавал, что кто-то всё-таки сюда заходил.

Максим вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Улицы были пустыми, ни одной души вокруг. Это напрягало. Он знал, что такие места как раз и выбирают для засад.

– Нинка, что за дерьмо ты устроила? – пробормотал он, доставая из куртки нож, который всегда держал при себе.

Он поднялся по ступенькам, зрачки сужались, уши ловили каждый шорох. Максим толкнул дверь, вошёл в подъезд. Запах сырости и старого мусора ударил в нос. Свет от лампочки мигал, придавая месту ещё более зловещий вид.

– Нина? – тихо позвал он.

Ответа не было. Только странная тишина, от которой у Максима кожа начала покрываться мурашками.

Он толкнул дверь шире, нож был уже в его руке. Шагнул внутрь – и замер.

На полу, прямо посреди комнаты, лежала связанная женщина. Её голова была прикрыта капюшоном, а руки и ноги крепко стянуты верёвкой.

– Нина? – снова позвал он, но голова женщины оставалась опущенной.

Максим шагнул ближе, наклонился и дотронулся до её плеча.

И в этот момент, как из ниоткуда, раздался грохот – кто-то резко захлопнул входную дверь.

Максим мгновенно развернулся, напрягая все мышцы, как хищник, готовый к нападению.

И тут, из темноты коридора, послышался низкий голос:

– Ты совсем страх потерял, мальчишка. Решил, что можешь сюда заявиться, как к себе домой?

Максим узнал этот голос. Один из людей Таракана.

Максим выпрямился, напряжённый, как натянутая струна. Он быстро огляделся, стараясь оценить шансы. В комнате, кроме связанной женщины, ничего полезного — ни мебели, ни укрытия. Узкий коридор позади него становился ловушкой.

Из тени вышел мужчина, массивный, с хищным выражением лица. Это был Гриша "Клык" — один из подручных Таракана, известный тем, что в его голове редко появлялись умные мысли, но руки у него были тяжелее молота. Позади Клыка из темноты начали появляться ещё фигуры. Двое... трое... четверо. Все с битами, ножами и кастетами.

– Ты, значит, Максим? – ухмыльнулся Клык, вытирая губу, как будто предвкушал драку. – Таракан говорил, что ты наглый, но чтобы настолько... Я впечатлён.

Максим крепче сжал нож в руке, стараясь не выдать волнения. Его взгляд был острым, цеплялся за детали.

– Да брось, Гриша, – ответил он, пытаясь выиграть время. – Мы же знаем, что ты работаешь кулаками, а не языком. Может, сэкономим друг другу время и сразу перейдём к делу?

Клык перестал ухмыляться, но его глаза сузились.

– Ты прямо как твой отец, – бросил он с ядовитой насмешкой. – Слишком много берешь на себя.

Максим усмехнулся, хотя внутри всё кипело. Он медленно двинулся в сторону коридора, стараясь держать противников перед собой.

Глава 17

– Ага, – сказал он с наглой усмешкой. – А слабо один на один или вы только толпой можете? .

Клык сорвался с места первым. Он рванул на Максима, замахиваясь битой. Максим ловко ушёл в сторону, ударив локтем противника в живот. Тот согнулся, но тут же второй мужчина бросился вперёд, замахиваясь ножом.

Максим отпрыгнул назад, но почувствовал, как что-то тяжёлое ударило его в плечо. Один из громил подкрался сзади и ударил кастетом. Боль пронзила его руку, но он сжал зубы и развернулся, ловя противника прямым ударом в челюсть.

– Хватит играть, ублюдки, – бросил он, вытирая кровь с губы.