Ульяна Соболева – Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?! (страница 34)

Я сделала шаг. И пожалела об этом моментально.

Пол был ледяным. Настолько, что мне показалось – ступни начали покрываться инеем, словно я не шла, а превращалась в декоративную статуэтку «Катя: версия глубокая заморозка». Камень под ногами не просто был холодным – он был злым. Пронзительным, живым, и явно не в восторге от моего присутствия.

Стены…

О, стены стоило описывать отдельно. Они были зеркальными. Не гладкими, не нарядными, как у вельможных дам на балу, нет – искажёнными, будто отражение проходило через кривое сознание сумасшедшего. В них я видела не себя, а… тени. Мелькания. Силуэты. Глазки. То есть, я надеялась, что это глазки. Потому что альтернатива – когти – выглядела как-то неприятно.

И в центре зала – круг.

Он не светился. Онждал.

Символы на полу были будто вырезаны из мрака, чернеющие, словно сами руны пили свет вокруг. Они пульсировали еле заметным ритмом, как спящий монстр под кожей земли. И, конечно же, я – добрая, доверчивая Катя – сделала шаг внутрь.

Комната ожила.

Нет, она вспыхнула. Не пламенем – рунами. Стены загорелись красноватым светом, как будто кто-то нацарапал по ним огнём, и теперь этот огонь вспоминает, что он вообще-то злой. Пол застонал, как уставший старец, а воздух…

Воздух стянулся.

Он стал плотным, как мокрое шерстяное одеяло, обмотанное вокруг лица. Он начал давить, не сверху, нет – внутри. Как будто лёгкие кто-то медленно выжимал, вытаскивая из них не только воздух, но и мысли, и страхи…

Я почувствовала, как что-то хищное, тягучее, холодное скользнуло ко мне – не по коже, а под ней. Как будто сама магия комнаты, древняя, злая, затаившая обиду, решила: «Ага, вот и тёпленькая». И теперь она медленно, методично начинала пить.

Не кровь. Меня.

Руны на полу загорелись ярче. В воздухе зазвучал шёпот – хоровой, мерзкий, липкий. Он будто дразнил:

Никто не придёт.

Ты чужая.

Ты – ошибка.

Ты – просто подарок, просроченный и никому не нужный.

Я дёрнулась назад – и не смогла. Тело как будто влипло в пространство. Оно держало меня, стягивало, втягивало внутрь, как трясина, только сделанная не из грязи, а из тоски, страха и магической злобы.

– Вот и хорошо, – донеслось будто бы от стены. – Молчи. Умри. Освободи место для тех, кто достоин.

И знаете, если бы у меня осталась хоть капля сил, я бы закатила глаза. Ну вот прямо сильно.

Потому что даже заколдованная комната решила меня заткнуть. Замок этот – просто рай для самооценки.

Но пока всё, что я могла – это стоять в центре круга, слышать, как внутри что-то ломается, и ощущать, как из меня, по капле, по крупице, вытаскивают свет.

А потом начались они.

Иллюзии.

Морок, стоящий ко мне спиной и говорящий:

– Она? Это ошибка. Жалкий подарок. Я никогда не приму её.

Морена, смотрящая с презрением:

– Ты не моя мама. Ты никто.

Мрак, – и даже у кота вдруг нашлись клыки поглубже, – шипит:

– Ты зря пришла. Здесь тебе не место. Умри. Будет лучше.

Я дрожала. Буквально. По позвоночнику текла липкая, холодная магия, забирая тепло. Из пальцев ушло ощущение, сердце билось, как мышь в ловушке.

– Ну вот, – хрипло прошептала я в пустоту, – умереть под конец дня от зависти одной ящерицы… шикарно.

Но в этот момент, когда темнота уже почти прижалась ко мне щекой и прошептала «спи», в сознании – как луч в подвале – вспыхнул образ Морены. Маленькая. С курносым носом. Смешная. Недоверчивая. И – верящая. В меня.

Я пообещала ей. Что не сдамся. Что не сбегу. Что останусь.

А если умру – это же как сбежать. Только навсегда. Она не простит.

Я не сразу поняла, что теряю сознание. Просто мысли начали растекаться, как варенье по горячему хлебу. Тёплые, липкие, бессмысленные. Я даже не была уверена, думаю ли это я, или комната уже начала думать за меня. Или вместо меня.

Колени подогнулись. Я не упала – меня будто медленно опустили на лёд. Руки дрожали. В ушах стучал собственный пульс – не ровно, а вразнобой, будто сердце само не знало, стоит ли вообще продолжать работать.

Пальцы стали бледными, как сахарная глазурь, а по спине ползли мурашки в латах. Я слабо усмехнулась, хотя губы уже не слушались:

– Ну всё, Катя. Нагулялась. Называется – пошла на зов ребёнка, попала в портал смерти. Обычный день. Обычный драконов замок.

И тут оно случилось.

Сначала – треск. Такой, от которого стены закричали. Не просто затрещали, а именно завизжали, как живое мясо под огнём. Воздух загудел, словно кто-то запустил через него молнию с характером и зубами.

А потом дверь – вернее, то, что ею было – взорвалась.

Не образно. По-настоящему. Со вспышкой, с грохотом, с огненной воронкой, вылетающей наружу так, что даже проклятие испуганно засопело и попыталось прикинуться занавеской.

Он вошёл. Нет – влетел.

Морок.

Всё в нём в тот момент былонечеловеческим– ни походка, ни лицо, ни глаза. Особенно глаза. Они светились лютым, яростным, абсолютно ледяным гневом. Не пылающим, нет –обжигающе-холодным. Как снег, в котором спрятали стилет.

– Что. Это. За. Дрянь, – процедил он сквозь зубы, глядя на руны, будто собирался переписать их на матерном.

Комната попыталась сопротивляться – на него ринулись тени, заклинание взвизгнуло, руны вспыхнули багровым, – но Морок просто взмахнул рукой, и всё – вся злобная, многовековая магия – сгорела.

Вот просто –исчезла.

Как пыль под ураганом.

Как сплетни перед фактом.

Я не успела выдохнуть. Он уже был рядом. Рядом настолько, что от его магии дрожали волосы. Я пыталась что-то сказать, но язык превратился в ватный коврик.

– Тихо, – хрипло сказал он, и в его голосе не было ни укора, ни гнева. Только сталь. И страх. Настоящий. За меня.

Он опустился на одно колено, прижал меня к себе, и я впервые за долгое время почувствовала… тепло. Магия вокруг гудела, ярилась, но он был моим щитом. Не пылким, не нежным – драконьим, могучим, беспощадным, но сейчас – моим.

– Если ты ещё раз… хоть раз… – он не договорил. Только сжал меня сильнее, так, что я вздохнула сквозь онемение.

Я позволила себе уткнуться лбом в его плечо. Не рыдать, нет. Просто… дожить.

Потому что если бы он не пришёл – я бы уже была частью пола. Или стены. Или коллекции глупеньких девиц, что решили поверить дракону на каблуках.

А он…

Он пришёл. Разнёс всё к демонам. И вытащил меня.

Глава 20

Мрак сидел у камина в библиотеке, как будто заранее знал, куда я приду. Пушистый, лоснящийся, с хвостом, аккуратно обёрнутым вокруг лап, и выражением лица древнего философа, который устал от чужих трагедий, но не может не комментировать.

Я захлопнула за собой дверь и плюхнулась в кресло, чувствуя себя не как героиня фэнтези, а как сбежавшая невеста с похмельем после бала. В платье. Без туфель. И с разбитым сердцем, которое, кажется, кто-то забыл приклеить обратно.

Мрак хмыкнул.

– Ну что, человечка, – протянул он, склонив голову, – вкусила пламени, а теперь обожглась?