Ульяна Соболева – Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?! (страница 33)

Когда я осталась одна, галерея словно изменилась. Как будто стены, пропитанные временем, наконец вздохнули, выдохнули пыль веков и впустили в себя что-то большее, чем просто ночной воздух. Свет в витражах стал мягче, будто лампы вдруг вспомнили, как быть солнечными. Я повернулась, и моё сердце пошло вразнос – из воздуха, из света, из магии возник кто-то. Нет, не кто-то. Существо. Легкое, почти прозрачное, как дым в лунном свете. Его фигура была человеческой, но в ней было что-то неуловимое – древнее, как сама магия этого замка. Хранитель. Я сразу поняла. Просто знала. Он не смотрел на меня – он чувствовал. Словно сканировал мою душу, доставая из неё самые потаённые мысли и страхи. А потом его голос раздался – не голос даже, а шепот, прошедший сквозь витражи, камень и мои кости.

– Мариса… не просто была леди этого замка. Она была связующей силой рода Тьмы. Его сердце. Его щит. Его свет.

У меня по коже пробежали мурашки, когда он произнёс это имя – так, будто оно до сих пор живёт в этих стенах. Я снова взглянула на портрет. Мариса. Женщина без лица, но с таким ясным, живым теплом в позе, в руках, в том, как она держала ребёнка.

– Когда Вилхесс начала пробуждаться… – продолжил дух, – она почувствовала это первой. И вместо того, чтобы сбежать, она встала между тьмой и теми, кого любила. Она… отдала себя, чтобы заточение не рухнуло слишком рано. Но оно трещит. Ты ведь уже чувствуешь?

Я сглотнула. Да. Я чувствовала. Каждой клеткой, каждым вдохом. Что-то просыпается, что-то огромное, ледяное и жаждущее сломать всё, что было.

– И ты, человечка… – дух приблизился. Его голос стал теплее, почти ласковым. – Ты не похожа на неё внешне. Но сердце… такое же. Не упрямство. Не сила. Стойкость. Ты не бежишь. Ты ищешь путь.

Я хотела возразить. Сказать, что я вообще-то ничего не ищу, просто выживаю, и вообще мне бы обратно в автобус, желательно без порталов. Но язык не повернулся.

– Только истинная избранница может завершить то, что начала Мариса. Но выберет её лишь он. Сам. Черный Дракон. Не совет. Не духи. Он.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я? Избранница? Черного Дракона? Моё воображение услужливо подкинуло образ Морока – мрачного, грозного, с этими своими глазами, от которых у меня то мороз по коже, то пламя по венам. Да уж. Он точно не тот, кто выбирает по глупости. И уж точно не выберет меня. Я случайность. Попутчица по ошибке.

– Я не верю… – прошептала я.

– И правильно, – кивнул дух. – Истинная вера приходит после выбора. Не до.

Он исчез, как тень от свечи, когда её тушат пальцами. А я осталась стоять одна, с сердцем, полным шума, и мыслью, от которой не могла избавиться: может быть… может быть, всё это не просто случайность?

Огонь в камине потрескивал так лениво и уютно, будто не знал, что за этим креслом сидит кто-то, у кого внутри не камин – пожар. Я устроилась, подогнув ноги и укрывшись пледом, потому что даже в самом теплом зале этого замка не было теплее, чем в моем собственном хаосе мыслей. Амулет-снежинка, подаренный Мореной, лежал на моей ладони – холодный, чуть покалывающий пальцы, будто напоминал: «Я тут, не забывай». Я не забывала. Я вообще ничего не забывала. Ни шепота духа, ни взглядов Морока, ни стертых черт Марисы на портрете. Всё как будто вплавилось в меня, прожгло насквозь, и теперь жило под кожей.

Я не просто оказалась здесь по ошибке. Я была не просто «человечкой с улицы», которую судьба закинула в лапы драконов, магии и королевских интриг. Что-то древнее, что-то ужасно важное уже закрутилось, уже выбрало свой вектор, и я – не просто случайная переменная. Я – часть уравнения. Может, даже ключ к нему. Мне хотелось снова сказать себе, как раньше: «Ты просто хочешь выжить, Катя». Но теперь… теперь я хотела не просто выжить. Я хотела понять. Я хотела знать, кто была Мариса. Что она значила для Морока. Почему он прячет боль так глубоко, что даже взгляд его, ледяной и пронзительный, не всегда может скрыть суть.

И кем в этом всем становлюсь я? Не просто участницей отбора. Не просто живым объектом насмешек претенденток. Если дух был прав – я могла быть тем, кто закончит начатое. Но как заканчивают то, что разрушает миры?

Мрак, как всегда, появился беззвучно, будто материализовался из собственной наглости. Прыгнул ко мне на грудь, уютно улёгся, и с таким видом уставился в огонь, словно он тоже обдумывал судьбы мира, а не просто грел пузо. Я провела пальцами по его спине, и он довольно замурлыкал – глубоко, гулко, как будто знал что-то, чего не знала я.

– Тебе бы платье на бал выбрать, – зевнул он, лениво потягиваясь. – А ты уже миры спасаешь. Эх, человечка… ты и правда катастрофа. Но, возможно, нужная.

Я усмехнулась. Тихо. Почти беззвучно. Потому что, может быть, он прав. Может быть, именно катастрофы и двигают этот мир.

Глава 19

Я как раз пыталась сбежать от ещё одной идиотской ссоры между Ариэль и Лорелией (на этот раз они делили зеркало и, кажется, чью-то честь), когда ко мне подошла Фейра. Точнее, она неподошла– онавыплыла, как тень с хорошей осанкой и маникюром из клыков.

– Кэтрин, – произнесла она с мягкой, скользкой интонацией, от которой по спине побежали вальсировать мурашки. – Мне не хочется тебя беспокоить… Но Морена… она плачет. Я нашла её совсем одну, в дальней комнате старого крыла. Она зовёт тебя, но не хочет, чтобы кто-то ещё шёл.

Вот кто угодно сказал бы – я бы начала подозревать подвох. Даже если бы это был сам Мрак, явившийся в образе совы и запел романс. Но Морена? Плачет? Где-то одна? Я почувствовала, как внутри всё оборвалось.

– Где именно? – спросила я слишком быстро. Слишком… по-человечески.

Фейра выдержала паузу. Красивая такая, драматичная. Будто взвешивала:говорить или дать мне самой догадаться и потом умереть со смыслом.

– В северном крыле. Там, где старые покои совета. Я… не хотела идти за ней. Там всё ещё ощущается старая магия. Но ты ведь не боишься?

Она улыбнулась. Медленно. Аккуратно. Так улыбаются только очень опытные актрисы на пике злодейского монолога.

Я кивнула. Конечно, не боюсь. Ну ещё бы. Только абсолютно нормальная девушка с хроническим синдромом героизма побежит одна в тёмное крыло замка на зов плачущего ребёнка, ведомая личным ядом в платье.

Мрак где-то вздохнул. Или это моё чутьё надрывно воскликнуло:НЕ НАДО, ГЛУПАЯ.

Но я уже шла.

Я шла за Фейрой, как зачарованная. Нет, правда – если бы у неё был колокольчик на хвосте и чуть больше искренности в голосе, я бы, возможно, решила, что она и правда заботится. А так… по её походке, по плавным движениям, по слишком ровной спине с налётом презрения угадывалось:эта прогулка закончится либо смертельным уроком, либо «неудачным несчастным случаем». Но, конечно, моя гордость как всегда бежала впереди рассудка и махала флагом.

Старое крыло замка встретило нас с ворчанием. Стены там не просто были старыми – они выгляделиобиженными. Как будто тысячу лет назад на них наступили, не извинились, а потом ещё и забыли подмести. Пыль висела в воздухе, как застенчивый призрак, разглядывающий тебя из-под лупы. Каждый шаг отзывался эхом, словно пол сам удивлялся:«Ого, гости. Вот это да».

А воздух… М-м, этот воздух. Он был густой. Вязкий. Его можно было намазывать на хлеб или скатывать в шарики, чтобы кидаться ими в подозрительно вежливых дракониц. Он пах забытыми заклинаниями, протухшей магией и чужими страхами. Такой вот коктейль "а-ля привет из прошлого века".

Я начинала сомневаться, но Фейра шла вперёд с той самой царственной грацией, с какой, наверное, заколдованные змеи ползут на приёмы. Я едва поспевала – и вдруг заметила, что коридор стал длиннее.

Серьёзно. Я же здесь была. Ну, мимоходом. Когда однажды пыталась сбежать от инкрустированной наглостью Лорелии. И тогда этот коридор был коридором, а не многослойной кишкой из камня и злого волшебства. А теперь – каждый шаг не приближал меня к двери, а наоборот, как будто растягивал пространство, делая его всё болеенеправильным. Как в дурном сне, когда пытаешься убежать, а ноги вязнут в воздухе, и всё вокруг внезапно становится… кривым.

Слева мелькнула дверь.

Я повернулась – её не было.

Справа засветился витраж – но вместо стекла там была гладкая, чёрная,живаяповерхность. Как глаз.

А потом я оглянулась – и Фейры не стало. Просто…не стало. Ни теней, ни звука, ни даже шлейфа духов, который обычно остаётся после неё, как туман после суккубовской вечеринки. Она исчезла, как хорошее настроение в день налоговой проверки.

И я, глупая человечка, осталась одна.

Я развернулась – и именно в этот момент дверь за мной захлопнулась.

Резко, с влажным чмоком, как будто замок с удовольствием проглотил меня. Воздух стал холодным и одновременно приторным, как гниющий мёд. Где-то в углу стены хихикнули. Я не шучу – стены хихикнули.

И вот тут я поняла:

Добро пожаловать, Кэтрин.

Ты – официально в ловушке.

Комната встретила меня гробовой тишиной. Не просто «никого нет», а именно тишиной – гулкой, плотной, такой, что хотелось по ней пошарить руками и проверить, не натянута ли она тут на гвоздях, как старое покрывало. Воздух не двигался вовсе, как будто сам замок задержал дыхание, наблюдая, во что превратится человечка, шагнувшая туда, куда даже пыль давно боится ложиться.