Ульяна Соболева – Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?! (страница 35)

Я промолчала. Слишком хотелось выть. Или метать фаерболы. Или и то и другое.

– Он ушёл, да? – продолжал кот, лениво вылизывая лапку, как будто между делом разбирался с чужими драмами. – Морок, в смысле. После…романтической экскурсии по тебе?

Я резко подняла глаза, но он даже не смотрел в мою сторону. Только продолжал:

– Драконы такие, знаешь ли. Огненные – в бою. Ледяные – в сердце. Особенно когда боятся. А он боится. До дрожи в костях. До паники. До…

– Перестань, – выдохнула я. – Он вёл себя… как будто я никто. Даже не посмотрел.

Мрак сощурился.

– А что ты ожидала? Любовных од в стиле «ты зажгла мой внутренний вулкан»? Этот дракон годами не позволял себе чувствовать. Он привык к контролю. А ты его сломала.

Он сделал то, чего сам от себя не ждал. И теперь отвернулся, потому что не знает, что делать с собственным сердцем.

Я отвернулась к окну, стараясь не показать, как дрожат руки. Мне не нужно было объяснение. Мне нужно было…он.

Мрак вздохнул – впервые не ехидно.

– Дай ему время. Но не дай ему привыкнуть, что ты будешь всегда ждать. Огонь – штука капризная. Ему нужен кислород. А ты – не его воздух. Ты – буря.

***

Я вошла в зал Совета так, будто шла на бал. Только вместо платья – простая туника. Вместо украшений – сдержанная осанка. И вместо улыбки – та самая прямая линия губ, которую я натренировала за ночь до идеального безразличия.

Никто не должен был увидеть, как дрожат у меня пальцы.

Никто не должен был знать, что я не спала.

Что под этим вычищенным до зеркального блеска взглядом у меня внутри всё уже сломано.

Зал был наполнен. Претендентки сидели рядами, как прилизанные кошки, каждая в своей лучшей магической обёртке. Совет – на своём пьедестале. Морок – стоял чуть в стороне, как всегда в чёрном, как всегда будто из камня.

Я не смотрела на него. Ни на глаза, ни на руки, ни на губы, которые ещё помнили мои.

Я стояла. Прямая, тихая. Гордость – это тоже броня.

Мрак проскользнул в зал последним и устроился на своём любимом подоконнике, задрав хвост и зарывшись в складки мантии одного из старейшин. Никто его не прогнал. Кажется, в этом замке даже Совет знал, что спорить с этим котом – себе дороже.

Старейшина Ривар поднялся. Голос у него был старый, сиплый, как будто он выдувал слова из костей. Но когда он заговорил, в зале стало тихо. Даже дыхание затаили.

– Вчера завершилось одно из скрытых испытаний, предусмотренных древними магическими законами Отбора, – начал он, и мне показалось, что тени в зале стали чуть гуще. – Испытание, которое проверяет выносливость души, силу воли и способность сохранять магическую суть в условиях разрушения.

Я знала, что он скажет дальше. Знала.

– Комната старого крыла, в которую вошли две претендентки, была не просто ловушкой… – продолжил он, разглядывая пергамент, как приговор. – Это был древний магический узел, который активировался только в присутствии нестабильной энергии. Таких, как человек или маг с искажённой сутью.

Я сжала руки за спиной. Не стиснула. Сжала. Почти ласково. Как будто успокаивала саму себя.

– Претендентка Ариэль – не выдержала. Сильная магия воды не помогла ей справиться с холодом, и сейчас она восстанавливается в лечебных залах. Но, по законам Отбора, испытание считается проигранным.

Пауза. Долгая. Ужасно вежливая.

И потом:

– Претендентка Катя… – мой голос внутренне отозвался эхом, – …также не справилась с воздействием комнаты. Её магическая активность нестабильна, контроль отсутствовал. Отбор пройден не был.

Вот и всё.

Я не рухнула. Не ахнула. Не закусила губу театрально.

Просто стояла. Прямо. Как будто слова, рассыпавшиеся в воздухе, были не про меня.

Как будто речь шла о ком-то далёком, чужом, случайном.

Где-то слева кто-то хихикнул. По звуку – Лорелия. Или Фейра.

Морок не пошевелился. Даже не повернул головы.

И это было… хуже всего.

Потому что если бы он хоть посмотрел, хоть дрогнул, хоть мигнул, я бы подумала, что это всё не зря.

Что хоть однажды… он горел не только телом, но и сердцем.

Но нет. Он просто стоял. Безупречно. Безэмоционально.

А меня уже не было.

Я больше не была претенденткой.

Я больше не была здесь.

Я стояла в центре зала.

Уже не претендентка. Уже никто.

Рядом шептались, переглядывались, кто-то едва сдерживал ехидную улыбку, кто-то делал вид, что сочувствует. Но всё это было шумом за стеклом. Я слышала только гул собственного сердца, загнанного в грудную клетку, как птицу в клетку без дверцы.

Я собиралась повернуться. Уйти. Гордо. Без звука.

Но Ривар, этот старейшина с голосом, похожим на сухую змеиную кожу, поднял руку – и зал замер.

– Есть ещё одно объявление, – сказал он, и мне показалось, что воздух в зале стал плотнее, как перед бурей.

Я знала.

Я знала, что сейчас произнесут.

И всё равно не была готова.

– Лорд Морок, – продолжал Ривар, – сделал свой выбор. Согласно праву Клыка, он имеет возможность до конца отбора назвать фаворитку, и… заключить союз.

В зале кто-то ахнул. Кто-то напрягся.

Я не шевельнулась.

Я – уже не часть этой игры. Я просто… свидетель финального хода.

– Его выбор пал на претендентку Фейру, – спокойно, как об очередной поставке льда в кладовку, произнёс старейшина.

Фейра.

Имя, от которого у меня, кажется, разрезало воздух внутри. Оно упало в зал, как снежный валун, тяжёлый и холодный, и прокатилось эхом по мрамору.

Фейра приподнялась со скамьи так, будто всё это было заранее выверено. Она наклонила голову, позволив свету подчеркнуть изгиб шеи, и грациозно подошла вперёд. Ни дрожи. Ни трепета. Всё было идеально отрепетировано.

А Морок…

Он просто смотрел вперёд.

Не на неё.

Не на меня.

Вообще – никуда.

Будто этот выбор – просто решение. Просто логика.