Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 30)
«Синяя борода» по-русски
Страшную историю о серийном муже-убийце рассказывали не только во Франции. У русского народа была похожая сказка под названием «Медведь и три сестры», вот только в роли душегуба в ней выступал не злой волшебник с синей бородой, а косолапый мишка. Кратко перескажу сюжет.
Три сестры по очереди попадают к Потапычу в лесной дом и становятся ему жёнами. Завязка криминальной истории начинается с того момента, когда медведь просит свою первую супругу испечь ему пышек, а сам удаляется в лес по делам. Перед уходом он даёт девушке ключи ото всех дверей со словами: «Во все ты комнаты ходи, а вот в эдакую-то не ходи!»[446] Только медведь за порог – жена начинает сгорать от любопытства: «Отчего он мне не велел в эту комнату ходить? Дай я посмотрю, что в ней есть!» Отперев запретную дверь, она видит в комнате котлы со смолой: «подошла да пальчик и окунула в смолу, он и отпал у ней».
Позже косолапый возвращается домой, и тут разворачивается настоящая семейная драма: муж требует пышек, жена подаёт ему их, и он замечает, что у неё нет пальца: «Жена! Что это у тебя палец завязан?» Она и говорит: «Я капустку рубила да обрубила». – «Ну-ка покажи!» Она ему показала; он её и съел».
Такая же участь настигает и среднюю сестрицу, которая становится второй супругой медведя. И только младшенькая, видя, как в котле со смолой плавают пальцы её сестёр, сразу смекает, где и как настигла их смертушка. Хитрым образом она сбегает от лесного мужа, а тот, по закону сказочного жанра, подобно всем злодеям, погибает.
Как видим, французская и русская сказки действительно похожи. Тайный чулан, запрет открывать его дверь, нарушение табу, последующие наказание и возмездие – всё это те общие черты, которые говорят о единых исторических корнях этих сказок. Давайте разберёмся во всём по порядку.
Учёные говорят, что в древности в мужских домах существовала так называемая секретная комната, где юноши подвергались инициации. «Великий волшебник, ты был внутри тайной комнаты»,[447] – поётся в одной ритуальной песне о посвящаемом. Очевидно, что пребывание в таком помещении делало человека сильным магом, что ещё раз указывает на то, что в некоторых случаях обряд проводился не в избушке Бабы-яги, а в доме братьев, в особой, отведённой под эти цели, горнице.[448]
Получается, у сказочного чулана Синей Бороды и каморки медведя есть реальный прототип – секретная комната в первобытном мужском доме. В свою очередь отрубленный палец – это знак посвящения. Чаще всего подростков лишали мизинца, иногда указательного пальца.[449] Подобный символ нередок для фольклора. В сказке братьев Гримм «Гензель и Гретель» старая ведьма желает съесть Гензеля и по толщине его пальца пытается определить, достаточно ли мальчик откормлен, чтобы приготовить из него что-нибудь вкусное: «Каждое утро пробиралась старуха к его клетке и кричала ему: «Гензель, протяни-ка мне палец, дай пощупаю, скоро ли ты откормишься?» А Гензель просовывал ей сквозь решетку косточку, и подслеповатая ведьма не могла приметить его проделки и, принимая косточку за пальцы Гензеля, дивилась тому, что он совсем не жиреет».[450]
В великорусской сказке «Зелёные женихи» также находим мотив секретной комнаты. Купеческая дочь тайком подсматривает жуткую сцену в доме лесных разбойников, где истязают молодых невест и одной из них отрубают палец.[451] Пушкин в поэме «Жених» использовал этот сюжет с небольшой вариацией: девушку лишают не пальчика, а всей руки:
Однако отрубленная рука – вовсе не авторская находка Александра Сергеевича. Русский фольклор знает героинь, лишившихся рук (яркий пример – сказка «Косоручка»). Как и потерянный пальчик, отрезанная рука – это знак пройденной инициации.
Получается, образ тайной комнаты и мотив отрубленного пальца имеют реальную историческую основу. Сказка не выдумала сюжеты с ними на пустом месте; остаётся только вопрос: почему она запрещает входить девушкам в заветное помещение?
По всей вероятности, это табу связано с тем, что в мужском доме всё же существовало место, куда сестрице нельзя было входить или куда она могла попасть только будучи готовой к посвящению. Нарушение этих правил приводило к трагедии, которую волшебная сказка описывает в самых жутких красках: в тайной комнате Синей Бороды «весь пол был залит запекшейся кровью, и в этой крови отражались тела нескольких мёртвых женщин, привязанных вдоль стен».[453]
Тем не менее очередная юная супруга волшебника избегает страшного наказания. Её спасают братья: спешно прибывают они на помощь сестрице и убивают её мужа-злодея.
В этой развязке современный читатель видит торжество справедливости, победу добра над злом, что, в принципе, соответствует исторической обстановке. Ведь с течением столетий обряд посвящения стал отмирать: с каждым последующим поколением его истинный смысл утрачивался и в итоге позабылся окончательно. Новое общество желало избавиться от древних обычаев, которые казались ему жестокими и бессмысленными.[454] Именно поэтому герои из рассмотренных нами сказок – Синяя Борода, медведь и разбойники – как лица, проводящие инициацию, терпят поражение.
В русской сказке «Медведь и три сестры» косолапого раздавливает упавшее на него дерево, а в «Зелёных женихах» после того, как невеста обнародовала отрубленный палец девушки, замученной разбойниками, солдаты нещадно расстреливают преступников и их главаря (жениха купеческой дочери). В образе солдат в данном случае мы можем видеть людей из поселения нового общества.
Опять сказки наоборот
А бывает такое, что открывать потаённую дверь запрещается юноше, а не девушке. В русской народной сказке «Чудесная рубашка» Иван попадает в лесной терем, где его принимают три брата – орёл, сокол и воробей. Герой получает службу – собирать на стол: орёл «отдал ему ключи, позволил везде ходить, на всё смотреть, лишь одного ключа, что на стене висел, брать не велел».[455] Вот только едва ли Иван отличился послушанием. Подобно героиням уже рассмотренных сказок, он отпирает тайную комнату. Но видит там не трупы и не котёл с отрубленными пальцами, а коня. Интересно, что никого наказания юноше за нарушение табу не следует: после содеянного и увиденного он просто впадает в сон на три года. Тотемное животное и мотив временной смерти как признаки посвящения здесь очевидны.
Зато в другой сказке два брата попадают в лесной терем и тут же лишаются жизней. Хозяин дома – Ворон «сичас обоех убил и в подвал опустил… наспиртовал, чтобы как живые [были]».[456] Через несколько лет в тайный дом приходит третий брат. Но Ворон его не убивает, а даёт ему ключи, позволяя заходить во все комнаты, кроме подвала, где хранятся заспиртованные тела его братьев.
Иногда за потаённой дверью герой находит девушку, которая в дальнейшем становится его женой. Это табу – входить в помещение, где спрятана девица, – учёные связывают с тем, что в мужских домах женщина жила в особой комнате, куда братья не имели права даже заглядывать. Признаемся: данный мотив исследован слабо, возможно, как отмечает Пропп, «здесь могут быть отражены ещё не вполне изученные брачные запреты»,[457] снова же связанные с инициацией.
Кукла Василисы
«На, куколка, покушай, моего горюшка послушай», – так говорила Василиса Прекрасная, когда нуждалась в помощи куклы, подаренной ей матерью перед смертью. Куколка кушала и в ответ помогала девочке. Что за странная игрушка? Неужто в самом деле были такие волшебные?
Оказывается, раньше кукол изготовляли не для игр, они были богами. Так было на заре человеческой истории, когда окружающая природа таила в себе много необъяснимого и была по отношению к людям то благосклонной, то враждебной. Фантазия во всём видела деяние и знаки злых или добрых духов. Выступы на скалах напоминали человеческие лица, а деревья с раскинутыми ветвями – фигуры людей. Это были первые боги, тотемы. К ним ходили поклоняться и просить у них защиты.
Но позже люди задумались: а не сделать ли так, чтобы боги стали к ним ближе? Из камня или из дерева человек стал высекать маленькие фигурки идолов, а позднее лепить их из глины. Хранили такие божества в своем жилище, дабы при первой же необходимости обратиться за покровительством. Один бог отвечал за выпадение дождя, другой поддерживал огонь в очаге, третий исцелял недуги… А для того, чтобы идол услышал мольбы и помог наверняка, ему приносили дар. Например, либерийцы[458] такому домашнему божку смазывали губы сладким вином или жиром.[459] В сказке Василиса Прекрасная делает практически то же самое: перед тем, как излить своё горе и попросить о защите, она всегда кормит куколку. Так вот откуда идут корни кукольных чаепитий из игрушечной посуды!
Однако кукла Василисы не просто «персональный» божок. Она помогает девочке так, как это делала бы её мать, потому что в ней живёт дух матери. Многие народы изготовляли в память умершего члена семьи куклу, чтобы в неё вселилась его душа. В Западной Сибири такие деревянные статуэтки называли «иттарма»,[460] в них обитал дух человека, ушедшего из жизни естественной смертью. Именно эта кукла в качестве заместителя покойного продолжала «жить» в кругу домочадцев: она всегда присутствовала на застольях, занимая то место, где сидел когда-то усопший, для неё ежедневно готовили пищу, её укладывали спать, целовали, берегли и обращались как со здравствующим человеком.