Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 32)
В старину крестьянские дети играли только с безликими куклами. Прорисовывать игрушке глаза, нос и рот строго запрещалось: вдруг глубокой ночью эти глазки засверкают словно свечки! Вдруг кукла оживёт! В Польше родители не позволяли ребёнку спать с любимой игрушкой: верили, что она может проснуться и начать душить малыша. В одной народной байке всё так и происходит. Наутро домочадцы сразу догадываются, кто виноват в смерти их дитяти. Подозрения подтвердились, когда злую игрушку бросили в костер. Горя в ярком пламени, она издавала страшные писки и стоны. Это плакала маруда – ночной демон, который терзает детей и убивает их, вселяясь в красивые куклы.[472]
Жуткая история… Как ни странно, её рассказывали когда-то друг дружке не дети, чтобы позабавиться и пощекотать себе нервы, а взрослые – на полном серьёзе!
Куклы-двойники спешат на помощь
Куклы-двойники замещали не только умерших, но и живых. Были такие игрушки, которые героически принимали на себя болезни, порчу и злую долю.
К примеру, сербские мамы верили, что на третий день после рождения младенца к нему являются судженицы – мифические существа, наделяющие человека судьбой. В ожидании их визита женщины вместо новорождённого клали в колыбель куклу, чтобы в случае недобрых предсказаний злая доля пала не на младенца, а на тряпичную игрушку.[473]
Если ребёнок плохо спал, то вновь к нему на помощь спешили куклы. Мама делала игрушку-бессонницу и клала её в постель. Ночью приходила лихая сонница-бессонница, чтобы помучить малыша, но, завидя нарядную куколку, с радостью играла с ней. В итоге наутро невыспавшейся оказывалась игрушка, а не малыш.
Таким же образом обманывали и всяческие болезни, делая из одежды ребёнка игрушки-двойники. После всех этих процедур дитя просто обязано было выздороветь!
Обязательный гость на свадьбе – кукла!
Вся деревня нынче вышла поглазеть, как Фёдор Петрович с Авдотьей Николавной едут венчаться! По белому снежку мимо сереньких изб торжественно скользят сани свадебного поезда. Расписные, как в сказке! А под дугой их упряжки вместе с бубенцами красуются две нарядные куколки – жених и невеста.
Свадебные куклы – особые «гости» на празднике. В них магия счастливой семейной жизни. Подружки невесты специально делали их накануне торжества по всем ритуальным правилам. Без иглы и ножниц, с хорошим настроением, да ещё следили, чтобы куколки в процессе работы не отворачивались друг от друга, – а то и в жизни отвернутся.
Главная особенность такой пары – одна «общая рука», за которую держались куколки-неразлучники, чтобы жених и невеста душа в душу, рука об руку прошли всю свою жизнь. После свадьбы кукол-неразлучников вешали в красный угол к иконам, а когда в семье происходило пополнение, то рядом с ними подвешивали маленьких куклят из цветных ниток.
На современных свадьбах молодожёнов везут в ЗАГС уже не в санях, а в комфортабельных автомобилях. Но нарядные куколки так же украшают капоты машин, как некогда украшали упряжки свадебного поезда.
Сказки о куклах-помощницах и заместителях
«Василиса Прекрасная» – не единственная волшебная история, которая отражает представления древних о кукле как помощнике и заместителе человека. В русской народной сказке
Спрятали куколки девушку под землю с помощью своих заклинаний. К слову, кукуют они неспроста: славяне считали, что куклы говорят не на человеческом языке, а на кукушкином – эту птицу связывали с миром мёртвых.[475]
Похожие мотивы с игрушками-помощниками и заместителями звучат в сказках «Царевна в подземной царстве»,[476]
В неаполитанской сказке «Маленькая рабыня» тряпичная игрушка помогает девочке так же, как наша кукла – Василисе. Однако тамошняя обездоленная героиня отличается от славянской робкой девочки весьма горячим характером:
«Посадив перед собой тряпичную куклу, начала жаловаться ей, будто живой. Но, видя, что кукла не отвечает, Лиза наточила нож и сказала:
– Смотри, если не ответишь, я тебя проткну!
И кукла, постепенно надуваясь как мыльный пузырь, ответила:
– Да я тебя прекрасно слышу![479]
Много удивительных сказок о куклах существует на земле. Эти маленькие фигурки и статуэтки неотделимы от жизни людей, ведь в их образ человек вложил свою душу. От самодельных домашних богов до расписных красавиц на витринах куклы прошли путь длиною не в одно тысячелетие. Конечно, сегодня никто не поклоняется им и не просит их о защите, а девочки не шьют «тряпичных барынь», чтобы удачно выйти замуж. Однако кукла, несмотря ни на что, остаётся верным другом и помощником ребёнка. Она по-прежнему участвует во взрослении девочек, готовит их к жизни в этом мире, пусть даже сильно изменившемся за сотни лет, но всё равно в чём-то неизменном.
Женские дома
Когда мы разговаривали о мужских домах первобытного общества, думаю, многие задумались: а существовал ли подобный женский институт и, если он был, то какие сказки об этом дошли до нас?
Жизнь женских сообществ всегда была труднодоступна для этнологов. Представительницы прекрасного пола тщательно скрывали свои таинства, как следствие этого – мы располагаем весьма скудным и поверхностным материалом. Однако такие организации существовали. Как и дома лесных братьев, женские были связаны с возрастной инициацией, причём коллектив «сестриц», проживающих в одном жилище, включал в себя все четыре возраста: девочка, девушка, женщина, старуха. Каждая участница проходила посвящение под руководством более взрослой и опытной женщины, что способствовало сплочённости сестринского союза и передачи практических знаний и общих ценностей от старших к младшим.
Главным признаком того, что девочка была готова к первому посвящению, древние считали менструацию. С этого момента взрослеющая дочь отделялась от матери и уходила жить во временный лагерь, обособленный от общины. Там ей следовало соблюдать ряд табу: носить только белые одежды, питаться исключительно белыми продуктами, не появляться на солнце, ибо женщина была магически связана с Луной. В этот период девочка-подросток начинала соприкасаться с магией всего своего женского рода: она разучивала ритуальные песни и танцы, осваивала ремёсла, специфические для своего пола, в первую очередь прядение и ткачество, которые имели важную символику. Девушка, работающая за прялкой или ткацким станком, уподоблялась, в глазах древних, Луне, которая «прядёт» нить Времени и «ткёт» человеческие жизни. Во многих культурах богини судьбы являлись прядильщицами.[480]
Оккультная связь между женщиной и её ремеслом отражает первобытное представление о девушке как о созидательнице мира. Известно, что у разных народов, когда время изоляции заканчивалось, подружки продолжали встречаться в доме какой-нибудь старой женщины, чтобы совместно рукодельничать.[481] Эта традиция дожила вплоть до начала ХХ века. Вспомните русских крестьянок на посиделках. Они собирались в избе пожилой женщины, чтобы прясть всю ночь, повторяя то, что делали их предшественницы тысячи лет назад.
Продолжительность девичьей изоляции варьировалась в разных культурах от трёх дней до нескольких лет.[482] В итоге набиралась группа, и тогда посвящение её участниц проходило коллективно под руководством престарелых родителей или старух. Наставницы посвящали девушек в тайны секса, обучали их обычаям племени и части религиозных традиций, к которым допускались женщины. Фактически здесь речь идёт «об общем образовании, но главное в нём – религиозные знания и всё, что касается женской сакральности».[483] Завершалась церемония ритуальным танцем или торжественным выставлением девушек на показ всей деревне. С этого момента община считала их женщинами.
Женские дома положили начало сестринским союзам ровно так же, как мужские – лесному братству. Шурц считал дома сестёр вторичным явлением, отмечая, что они возникли в противовес мужскому влиянию:[484] поскольку постоянные набеги на поселение, грабежи, запугивания с мистификациями со стороны юношей не давали женщинам мирной жизни, они решили объединить свои силы с целью противостоять этому угнетению.
На островах Полау участниц сестринских союзов называли «женщинами с отличием». Их клубы достигли определённого значения в обществе, но всё равно их роль была не сравнима по влиянию с мужскими домами.[485] Часто тайные дома «женщин с отличием» представляли собой просто не что иное, как девичий цех, где представительницы прекрасного пола занимались рукоделием. Однако этнография знает и настоящие союзы сестёр, которые своим появлением сдержали необузданное поведение мужчин. К примеру, в Западной Африке женщины хранили в тайном доме предметы религиозного культа и собирались для проведения колдовских ритуалов, чтобы запугать своих врагов. Первобытные ведьмы боролись за свою независимость, пытаясь огородить себя от насилия. Вход в хижину с фетишем для мужчин был строго запрещён, и, если кто из братьев всё-таки проникал на их заповедную территорию, он подвергался нападению целой женской толпы и был вынужден заплатить штраф. Представительницы этих союзов имели положение в обществе выше, чем другие негритянки.