Ульяна Муратова – Проклятье снова между нами (страница 4)

Я подхватила жреца под локти, села рядом и обняла, поразившись, насколько он осунулся буквально за мгновения. Напитала магией жизни, приговаривая:

— Ну же, ну же… ничего страшного… вы ещё восстановитесь… куда мы без вас? Мы без вас пропадём!

И ничего я сделать не могла — он отдал слишком много магии, а стариковская немощь не лечится заклинаниями. Гладила по впалым щекам и делилась силой, надеясь, что на этот раз её хватит.

Пока я сидела на полу, баюкая измождённого жреца на руках, Адель распорядилась, чтобы всех троих отравленцев отнесли в палату, и развеяла паралич на Зоуре. Едва тот смог говорить, как прохрипел:

— Это Дервин! Дервин нас отравил…

Глава 24

Первое новебриля. После обеда

Лунара Боллар

Не знаю, каким чудом, но мы с Аделью всё же справились: из четверых пациентов не потеряли ни одного, хотя руки у меня мелко дрожали после стремительного расхода сил и потрясения. Вид мёртвого Леввека так и стоял перед глазами. Приходилось делать усилие, чтобы изгнать этот образ из мыслей и переключиться на работу.

— Срочно принесите мне бутылку с остатками вина, которое они распивали, — распорядилась я, и один из курсантов рысцой кинулся исполнять мой приказ. — А вы, — обратилась я к другому, — вызовите другого жреца и майора Гордонана.

Валентайн, которого я всё ещё баюкала на руках, забылся опасно глубоким сном, но пока ещё дышал, приоткрыв впалый рот. Оставшиеся курсанты помогли мне осторожно перенести старика на больничную койку, и я укрыла его тёплым одеялом поверх плотной шерстяной хламиды, а потом ещё и две грелки с горячей водой подложила в ноги — чтобы не мёрз. Он и без того часто жалуется на холод.

К тому моменту троица отравленцев пришла в себя и смотрела на нас с Аделью растерянно-умоляюще.

— Если вы думаете, что я не доложу майору Гордонану и командору Блайнеру о случившемся, то очень сильно заблуждаетесь, — сурово отрезала я. — От ваших пьянок на службе одни беды!

— Мы не были на дежурстве и подняли тост за бракосочетание моей сестры, — сипло оправдывался принц.

— Свои объяснения можете оставить для тех, кому они интересны, — раздражённо ответила я. — Вы нарушили правила и действовали не по уставу, из-за чего чуть не погибли сами и едва не утянули за собой жреца!

— Уна, успокойся. Это курсанты, они всегда такие, — миролюбиво заметила Адель. — Посидят в карцере, поумнеют немного. Для того он и нужен. Сам командор Блайнер очень высоко отзывается о его невероятных педагогических возможностях, прочувствованных на собственном опыте, между прочим.

Пока она говорила, я взяла смывы из рвоты всех троих. Чем быстрее мы выясним хотя бы группу ядов, тем лучше.

— Почему вы сказали, что вас отравил Дервин? — обратилась я к Зоуру.

— Так б-бутылку он п-прислал, а самого его не б-было, чтобы её расп-пить, — запинясь и с трудом шевеля обмётанными губами, проговорил тот и вопросительно посмотрел на принца.

Его Высочество взялся за косу, потеребил её кисточку и сдержанно ответил:

— Бутылку мог прислать кто угодно.

— Но п-почерк же Дервина! — возразил Зоур, кривясь от боли, и я дала ему пару глотков зелья, чтобы облегчить симптомы ожога слизистой.

— Да, почерк его. С бутылкой была записка. Думаю, она до сих пор у Мазера в кармане, — ответил принц.

— У Мазера? — растерялась я, ни разу не слышав о таком курсанте.

— У Мазера Леввека, — пояснил принц.

Я смутилась. Разумеется, у Леввека есть не только фамилия, просто имени я никогда раньше не слышала, но ремарка Зоура пояснила причину:

— Ему в отряде дали кличку «Мизер», и каждый раз, когда Трезан называет его Мазером, п-парни хохочут. Вон он и п-предпочитает п-представляться по фамилии.

— Ясно. Лучше расскажите, что именно произошло и причём тут Дервин, — потребовала я.

Зоур снова вопросительно посмотрел на принца, и тот одобрительно кивнул.

Оказалось, что с почтой Леввеку пришла небольшая посылка: бутылка редкого Ретерского вина с запиской от Дервина: «Прошу прощения, что взял твою бутылку. Это компенсация».

Так как время было уже после отбоя, а троица не спала, обсуждая исчезновение Дервина и Лиоры, бутылка пришлась очень кстати. Они же не на дежурстве! Было решено раздавить её тут же, пока не набежали другие курсанты или — ещё хуже! — офицеры части. Те бы наверняка изъяли вино с якобы воспитательной, а на самом деле распительной целью.

Троица уединилась в небольшом алькове, где стояли их кровати.

Леввек исполнил любимый трюк: ловко саданул по дну бутылки, и пробка вылетела сама. Первый стакан осушил он — как самая пострадавшая сторона. Второй отдал принцу, а третий — Зоуру.

«Ну и кислятина!» — сморщился норт, мужественно опрокидывая в себя второй стакан.

«Так это ретерское кика́довое вино, оно такое и должно быть», — со знанием дела заметил принц, пригубив немного.

Зоур усмехнулся:

«Терпеть не могу кикаду, она напоминает мне бывшую: такая же кислая, и руки от неё потом не отмоешь».

Принц кашлянул и скривился:

«Но это слишком кислое даже для ретерского, отдаёт уксусом. Какой это год?»

Вместо того, чтобы отдать бутылку, Леввек захрипел и уронил её себе на ногу. Зоур выплюнул то, что набрал в рот, и успел позвать на помощь. Пока будил других курсантов, у него самого сознание уже помутилось и началась трясучка.

Собственно, дальше картина ясна.

— Кислое… — задумчиво протянула я, доставая справочник. — Кислое… кислое.. кислое… мгновенное действие… вызывает судороги и кристаллизацию в крови…

Ответ нашёлся довольно быстро. Яд был не таким уж и редким, скорее даже широко известным. Его частенько подливали в уксус или кислые соусы, чтобы замаскировать вкус.

Захлопнув справочник, я тут же принялась варить противоядие, и сорок минут спустя оно было готово. Напоила всех троих, отмечая, как оно помогает. Сильнее всех пострадал Леввек, у него в почках образовались кальциевые кристаллы, которые нам ещё предстояло как-то растворить и вывести из организма.

Первично яд дал сильнейшие судороги и остановку сердца. Отравитель всё рассчитал верно: курсанты распивали вино втроём, подальше от досужих глаз. Если бы они выбрались куда-нибудь на крышу или уединились в пустой комнате, вряд ли успели бы позвать на помощь. Кто мог предположить, что им хватит наглости выпивать прямо в казарме?

Именно наглость и нетерпение Леввека их и спасли.

Оставался открытым только один вопрос: неужели вино действительно прислал Дервин?

Несмотря на середину дня, эскадрилья не спала и гудела, как потревоженный улей ночных пчёл.

Медблок наводнили офицеры: больше ни у кого не возникало сомнений, что крушение маголёта, управляемого Дервином, — не случайность.

Майор Гордонан тут же поднял личное дело Местра, сравнил единственную объяснительную с почерком в записке и пришёл к выводу, что почерк очень похож, однако писал не Дервин. Нам с Аделью тоже дали сравнить записку с объяснительной, но, скорее, из вежливости — всё же расследование упорно стекалось в медблок, потому что пациентов мы с сестрой отпускать отказывались, даже Зоура.

Его, кстати, допрашивали так, что становилось понятно: он — основной подозреваемый, и тот факт, что именно он позвал на помощь, кажется, не особо смущал руководство эскадрильи.

Адель сидела за рабочим столом, писала отчёты, приговаривая:

— Бедный Ким, стоит ему хоть ненадолго уехать, как в части какой-то кошмар начинает происходить.

Я тоже писала отчёт, и хотя Зоура мне было искренне жаль — после того, как все убедились, что записку писал не Дервин, он явно мучился из-за вины за ложное обвинение — я, тем не менее, расписала всё, как было.

Принц воспринял происходящее стоически. На открытые обвинения в адрес Дервина, а потом завуалированные в адрес Зоура отвечал неожиданно спокойно:

— Вы ошибаетесь. Мои друзья ни при чём. Ищете предателя в другом месте.

За несколько часов я прониклась к Трезану уважением. Хотя ему до сих пор было очень плохо, он держался с достоинством: не повышал голоса, не делал поспешных выводов и методично, уверенно защищал своих друзей.

— Как вообще вышло, что вы начали приятельствовать с Зоуром, учитывая существенную разницу в происхождении? — тихонько спросила я, когда осталась с пациентами наедине.

Принц ответил:

— Если вы действительно изволите интересоваться, то слушайте. Это случилось на первом курсе, в первые же недели пребывания в академии. Ке́нвер пришёл ко мне и сказал, что его попытался подкупить незнакомец, предлагая деньги в обмен на сведения обо мне. Семья Зоуров — не самая богатая, а деньги предложили хорошие, причём ему особо и делать-то ничего не нужно было, просто послеживать за мной и писать письма. Однако он отказался становиться информатором и предложил план, как подловить того незнакомца. Так мы вышли на эстренского шпиона, а с Кенвером сдружились.

— Денег мне, кстати, так и не перепало, — обмётанными губами слабо улыбнулся Зоур. — От нашего принца никаких барышей, только неприятности.

— Истинно так, — величественно кивнул Трезан. — Гораздо приятнее знать, что друзья со мной из любви к неприятностям, а не к барышам. Кстати, впоследствии оказалось, что подкупить пытались шестерых моих однокурсников, но только Кенвер пришёл и рассказал правду.

— А с Леввеком была похожая история?

— Вовсе нет. С Леввеком всё вышло наоборот. Он с первого дня в казарме начал меня доставать.