Ульяна Муратова – Проклятье между нами (страница 9)

Я села рядом, с удивлением разглядывая старика. Уж от кого поддержки не ожидала, так это от него.

– Я, мож, и Унке забуду рассказать. Память уже не та стала… – с ехидцей посмотрел он на меня и добавил: – Особливо если на полный желудок-то.

Раздался смешок – это Дервин всё слышал и рассматривал нас со своей койки через дверной проём.

– Предложение, конечно, заманчивое, но сестре я обычно не лгу, – вздохнула я. – Раз допустила ошибку, то нужно нести ответственность за последствия. Однако за молчание перед ноблардом Асавидом большое спасибо.

Я отнесла тарелку с супом Дервину и помогла ему поесть, так как снимать бинты с рук было ещё рано.

Усыпив пациента, села на соседнюю койку и зевнула.

Валентайн сыт, Дервин спит… можно и мне подремать часочек.

Я едва успела прикрыть глаза и расслабиться, как почувствовала запах гари.

Оказалось, что я успела задремать, а мясо, томящееся на маленьком огне, – подгореть! Самое обидное, что я в него даже овощи не положила, так что тушилось оно исключительно в сосбвенном соку, пока оный не выкипел.

Да что ж такое!

К счастью, подгореть успело не сильно и большую часть удалось спасти.

Я поставила тушиться ещё и овощи, надеясь, что моё очередное фиаско никто не заметит. К счастью, второй раз я о рагу не забыла, и к вечеру у меня всё было схвачено: и первое, и второе, и идущий на поправку пациент.

Но радость была недолгой. Стоило мне снова задремать, как меня разбудил шум мужских голосов.

В медкабинет зашли трое: сам командор Блайнер, выдернутый со встречи с семьёй, главмех Дресаер, злющий до невозможности, и майор Гордонан, оставшийся в эскадрилье за старшего и державший в руке потрёпанный, однако вполне целый журнал «Ночной бессонник».

Да что ж такое-то, а? Сейчас взбучку получу ещё и за «литературную запрещёночку». И ладно бы за дело. Обиднее всего, что я даже не успела её почитать!..

Глава 5

Тридцать первое октабриля. Вечер

Дервин Местр

Проснувшись вечером, Дервин чувствовал себя почти сносно. Ногу ниже колена тянуло и словно бы распирало, однако боли не было. Вероятно, голень просто сильно отекла.

А вот руки… чесались нещадно!

Лира дремала полусидя, привалившись плечом к изголовью соседней койки и приобняв подушку. Ему стало невыносимо стыдно – из-за него она не спала весь день и наверняка очень устала. Сквозь сон он периодически ощущал её руку у себя на лбу, а также касание её магии – дарующей силы и жизнь.

Дервин залюбовался спящей Лиорой.

Когда только прибыл на место службы, он спросил кузена, почему тот так сильно рисковал собой и репутацией, женившись на одной из про́клятых Боллар. Ким тогда ответил: «Потому что она особенная». Дервин не понимал. Да, красивая, да, милая, да, улыбчивая. Но мало ли вокруг красивых, милых и улыбчивых нобларин? Уж командор части, выходец из обеспеченной семьи, входящей в Синклит императора, может выбрать. А у неё вообще дар целительский, который может и сочетается с молниями, однако уж точно не усиливает их.

А теперь он понял, почему Ким вёл себя, как одержимый, и очень сильно рисковал.

Восприятие действительно меняется, когда встречаешь по-настоящему особенную девушку.

Чем больше Дервин об этом думал, тем мучительнее становилось чувство вины и несправедливости. Однако слишком глубоко в свои мысли он погрузиться не успел – в медкабинет пожаловали командор и главмех, с которыми он жаждал переговорить. Их голоса разбудили Лиору, и она резко села, сонно промаргиваясь и выглядя при этом невыносимо мило и беззащитно.

– Лира, как ты справляешься? Я отправил Адель поспать пару часов, но скоро она проснётся и сменит тебя. Извини, что разбудили.

– У меня всё равно будильник заведён, я каждый час проверяю состояние пациента, – ответила она, поднимаясь на ноги.

– Асавид сказал, что ты прекрасно справилась.

– Да, операция прошла нормально. Но у нас пациент молодой и полный сил, так что…

– Местр, докладывай уже! – не вытерпел главмех Дресаер.

Дервин принялся заново рассказывать, как при снижении штурвал сначала стал слушаться хуже, затем нагреваться, а потом его вовсе заклинило.

– Заклинить штурвал могло из-за нагрева… – промормотал главмех. – Метал расширился и встал намертво. Вопрос в другом: из-за чего бы ему греться?

– Не знаю, – честно ответил Дервин.

– Может, ты просто не пытался его повернуть? – скептически спросил главмех.

– Ещё как пытался! – вмешалась Лиора. – Штурвал не просто разогрелся! Посмотрите, какие ожоги остались на ладонях. Там даже рисунок гравировки отпечатался!

Она деловито размотала бинты на левой руке Дервина и показала собравшимся ожоги, которые выглядели на порядок хуже, чем ощущались. За день волдыри побелели, а под ними образовалась новая розовая кожа, но старая выглядела пугающе, и даже бывалый майор Гордонан закашлялся и отвернулся.

– Так что не надо говорить, что он не пытался. Посмотрела бы я, как вы сами хватались бы за обжигающий штурвал! – воинственно закончила Лиора, и чувство стыда Дервина стало просто невыносимым.

Мало того, что она его спасла, так ещё и вступается. Пытка какая-то! И ведь ничего не скажешь, кроме огромного спасибо.

– Ясно… – протянул главмех, растеряв весь пыл.

– А Дидал?.. – спросил Дервин у командора.

Тот ответил сдержанно:

– К сожалению, он погиб. Однако, насколько мы можем судить, смерть была быстрой. Мы сейчас проверяем все маголёты, но пока не можем понять, что за неисправность могла повлечь за собой такие последствия.

Дервин нервно сглотнул и посмотрел на кузена:

– Это была попытка покушения на Трезана?

– Возможно. Такую версию мы тоже рассматриваем. Однако вероятность не так уж велика. Курсантам выдают случайные маголёты. Откуда злоумышленнику было знать, какой именно будет пилотировать принц? – резонно спросил Кеммер. – Конкретно в этом случае он опоздал на построение, и ему должен был достаться последний маголёт, но так ведь бывает не всегда…

– Быть может, его и задержали намеренно? – спросил Дервин. – Подготовили именно последний маголёт, а потом задержали, но слегка не рассчитали по времени, и вместо небольшого опоздания получился пропуск… Нужно выяснить, почему он задержался.

– Он не мог найти чистую рубашку, – недовольно пояснил кузен, всем своим видом показывая неодобрение.

– Может, у него её специально украли, – предположил Дервин, вспомнив, что друг часто сетовал на отсутствие рубашек.

– А может, кто-то просто слишком привык к круглосуточному обслуживанию и постоянно забывает забрать своё бельё из прачечной, а потом жалуется, что ему выдали не то. Если честно, я уже от этих рубашечных капризов устал и давно ему сказал: носи, что дают. Рубашки стираются вместе, в части сотни военнослужащих. Я не собираюсь нагружать прачечную службу ещё и тем, чтобы они отдельно стирали рубашки нашего принца. Пусть ходит в казённых или отсылает свою корзину для белья во дворец. С курьером.

Казённые рубашки были, скажем так, не лучшего качества, и Трезану с Дервином они категорически не нравились, но последний не был принцем, поэтому молчал. Кроме того, Ким прав: требовать особого отношения на службе не стоит хотя бы потому, что это раздражает окружающих. И если одному-единственному принцу это ещё хоть как-то простительно, то нобларду – нет, ведь ноблардов среди пилотов куда больше, чем среди пехотинцев, к примеру. И это логично: учиться дорого, дар требуется достаточно сильный, да и специальность престижная.

В общем, Дервин брал то, что выдавали, и не роптал, а на особый случай хранил парочку хороших рубашек, которые при необходимости стирал сам. Стирать его, кстати, научил Зоур, и правило звучало так: снял – посолил пятна – замочил в мыльном растворе – постирал – повесил. Если не выполнить один из пунктов сразу, то рубашка желтела, покрывалась пятнами и быстро теряла товарный вид.

Ещё одна причина, по которой Дервин старался не отсвечивать – это родство с командором, по случаю которого Ким мог оказать ему особую, семейную привилегию – отвесить братского леща. С обычными курсантами командор был строг, но всегда держался в рамках устава, а к Дервину относился скорее как старший брат, ведь на протяжении нескольких лет кузены росли под присмотром Местров в их поместье.

Дервин даже гордился тем, что всё научился делать сам ещё в академии, и теперь на некоторых особо нежных домашних мальчиков смотрел свысока и никогда не жаловался, даже если еда в столовой оставляла желать лучшего, китель выдали сшитый криво, а в душевых напор воды порой был настолько ничтожен, будто курсантам предлагалось омываться слезами Гесты, собранными в полнолуние.

– Дервин? – тронул его за плечо кузен. – Ты где?

– А? – очнулся он от мыслей. – Прости, Ким, я задумался.

– Простите, командор Блайнер, – поправил кузен, а потом вопросительно посмотрел на Лиору.

– Пациент пережил глубокий шок, он сам не свой, не обращайте внимания, – тут же прокомментировала она.

– Пусть лучше расскажет, откуда у него журнал, – напомнил майор Гордонан.

– Какой журнал? – недоумённо спросил Дервин, краем глаза замечая, как стремительно бледнеет, а потом нервно сглатывает Лиора.

Обложку журнала он узнал сразу и чуть не рассмеялся, а затем наконец понял, что именно Лиора делала на крыше поздним вечером. Не только загорала под луной, но ещё и почитывала скабрёзные сплетни.