Ульяна Муратова – Проклятье между нами (страница 8)

– Лира? – раздался встревоженный голос старшей сестры. – Ты как?

Адель влетела в медкабинет, взволнованная и слегка растрёпанная, в расстёгнутом полушубке поверх красивого платья.

– Всё в порядке, – обернулась я к ней. – Можешь проверить Местра сама.

Сестра проследовала в палату, вырисовала диагностическое заклинание на щеке спящего пациента, убедилась, что сиюминутная гибель ему не грозит, и заметно успокоилась, а затем нахмурилась:

– Так… Что ты тут навертела?

Я объяснила. Адель покивала, но ничего сказать не успела. В кабинет вошёл импозантный усатый мужчина лет сорока пяти. Личный врач императора Пеннара Первого. Принц слов на ветер не бросал, поэтому главный целитель страны пожаловал на порог.

А я тут суп варю…

– Приветствую, прекрасные нобларины. Коф Асавид к вашим услугам.

– Лунного дня, – сконфуженно пожелала я.

Поняла, что сморозила глупость и окончательно смутилась.

Адель улыбнулась, пытаясь превратить мою неловкость в любезность:

– Пусть наши дни будут столь же лунны, как ночи.

Вышло так себе, и импозантный господин слегка приподнял густую бровь.

– Позвольте представиться: гарцель Аделина Блайнер, это моя младшая сестра Лиора Боллар, капрал медицинской службы. Проходите за мной.

Целитель последовал за сестрой, и я поплелась за ними с половником в руке.

Первое, что сделал ноблард Асавид – взял и разбудил пациента, с чем я была категорически не согласна, однако никто моего мнения спрашивать не собирался.

– Как самочувствие, Дервин? – строго спросил главный целитель страны, и мой пациент недовольно сощурился и заморгал, отгоняя сон. – Ну-ка, рассказывай, что с тобой приключилось.

Всё внутри сжалось от стыда. Разумеется, я не собиралась скрывать от сестёр свою ошибку, но одно дело опозориться перед ними – скажем честно, далеко не в первый раз. И совсем иное – перед важным гостем, ещё и дворцовым завсегдатаем, среди которых сплетни о Болларах – практически правило хорошего тона.

Скоро всё сообщество лекарей узнает, что я оперирую «на живую».

И ведь не скажешь Дервину молчать.

Зачем его вообще разбудили?

Пациент наконец нашёл взглядом меня, стоящую позади всех, и после этого снова посмотрел на целителя, с которым явно был хорошо знаком.

– Дай-ка угадаю, нога правая? – насмешливо спросил тот, а затем обернулся к нам: – Она у Дервина явно лишняя. Вот здесь он стопу арбалетным болтом прострелил, – ноблард Асавид откинул одеяло и показал на круглый шрам на плюсне. – Прямо в паркет болт вогнал, через ногу. Так орал, что я аж бегом бежал. Думал – всё. Не жилец пацан.

– Мне было десять, и это был большой болт. Я просто не удержал арбалет, – сдавленно кашлянув, пояснил Дервин, и я изо всех сил ему посочувствовала.

Кажется, ставить в неловкое положение нас сегодня будут по очереди.

– Потом вы с дерева прыгали и ломали пятки… потом на тренировке тебе в бедро вогнали нож по самую рукоятку, потом ты ошпарил эту ногу, уронив на себя целый соусник с густым, практически кипящим соусом… Мы с ассистентом даже немного поспорили – лечить или просто слегка дожарить. Пахло очень вкусно! – хохотнул ноблард Асавид, а я закатила глаза.

Всё равно меня видел только Дервин, и на секунду уголки его губ дрогнули.

– На этот раз ноблард Местр ни при чём. Авария произошла не по его вине, – вступилась я за пациента.

Асавид хмыкнул:

– Вот уж чудные времена настали: Боллары начали оправдывать Местров.

Мне стало настолько тошно, что захотелось уйти, остановил лишь поддерживающий взгляд сестры.

Приглашённый целитель наконец приступил к тому, зачем его позвали. К осмотру. Надо же, не прошло и недели! Он вообще в курсе, что рассказывать медицинскую историю пациента посторонним – неэтично?!

Хотя ладно, зря я сержусь. Возможно, он считает, что у нас тут консилиум.

– Дервин, как ты себя чувствуешь? Как всё прошло?

– Штатно, я предполагаю, – отозвался Местр.

Закладывать меня он не стал, и я облегчённо выдохнула.

Хотя-я-я… Зря я этого опасалась. Вряд ли он стал бы ябедничать – всё же не производил он впечатления подлого, неблагодарного или недальновидного человека. Самая большая глупость, которую только может сделать пациент, – это настроить врача против себя. Да и среди курсантов жалобщики уважением не пользуются.

Асавид осматривал Дервина долго и настолько вдумчиво, что я простила ему бестактность. Снял лангеты, размотал бинты, проверил дренаж, удовлетворённо поцокал и наконец кивнул мне:

– Прекрасная работа… Чего у Болларов не отнять, так это того, что вы – первоклассные хирурги. Примите моё почтение, юное дарование. Сам я в вашем возрасте и близко не был способен на подобное. Вот что значит домашнее обучение в знающей семье. Тут после академии-то не всякий с такой задачкой справится, а вы сама… без профильного образования, без помощи наставника, в стрессовой ситуации… ну чистый восторг!

Щёки залило румянцем, когда я представила, насколько изменится его риторика, стоит Асавиду выяснить правду. Вот только Дервин по-прежнему молчал. Я скосила глаза на жреца, ожидая, что уж он-то не упустит случая меня пристыдить, однако тот лишь подмигнул мне в ответ.

Ошарашенная, я так и стояла, пока из приёмной не раздалось обиженное шипение.

Суп! Я забыла про суп!

Кинулась к нему, подхватила с плиты и убавила огонь, мысленно обругав себя. Ведь у меня в руках всё это время был половник! Как можно забыть о супе, пока держишь в руках половник?!

– Можете перевязывать, – распорядился императорский целитель так, словно в кабинете гарцеля главным был он, а не Адель. – Прекрасная работа, просто прекрасная! Дервин, повезло тебе! Поверь, много кто ногу тебе просто отчекрыжил бы – и дело с концом. Ладно, лежи выздоравливай. Ты бы видел Трезана, он меня из дворца едва ли не силой выпихнул, я второпях аж чемоданчик в кабинете забыл! А тебе тут полный спектр заботы, даже, вон, суп варит лично нобларина Боллар.

– У нас столовую повредило взрывом, – пояснила Адель. – Сестра всего лишь проявляет заботу о пациенте.

– Так я разве спорю? Я ж хвалю! Ваш брат, говорят, тоже отличный хирург. Ну, не удивительно… Династия. Отец ваш, между прочим, тоже был первоклассным хирургом. Характер, правда, у него был говнистый…

– С первоклассными хирургами такое часто бывает, – нарочито ласково ответила Адель, и я едва сдержалась, чтобы не хрюкнуть.

Ноблард Асавид этого не считал, а я прекрасно знала сестру, поэтому поняла, что шпилька была адресована ему.

Наконец он попрощался и ушёл. Пока я вытирала плиту и перемешивала суп, Адель перебинтовала ногу Дервина, а затем подошла ко мне:

– Ты в порядке?

– Да. Только я должна тебе одну вещь сказать… – я глубоко вздохнула, набираясь смелости, но жрец не дал признаться.

Громко закряхтел и проворчал преувеличенно громко:

– Лирка, что ты там столько времени варишь? У меня уже кишки к рёбрам прилипли столько ждать!

– Ждите ещё полчаса как минимум, – огрызнулась я. – Тут вам не столовая.

– Эт я и без тебя вижу! Небось, в столовой-то суп из кастрюли не сбегает! – язвительно подначил он.

– Я пойду к Кеммеру. Он очень расстроен из-за случившегося.

– Иди, конечно. Приходи потом, я тебя супом накормлю. Усыпи только нобларда Местра, пожалуйста. У меня руки грязные.

– Не надо меня усыплять, – тут же запротестовал тот. – Лучше пригласите командора и главного механика, мне нужно с ними переговорить.

Адель ушла, а я закрыла суп крышкой и вернулась к пациенту. Выглядел он и правда лучше, чем вчера. Я на всякий случай проверила его кровоток. Всё было в порядке.

– Спасибо… – тихо проговорила я.

– Даже не стоит упоминания, – в тон мне отозвался он.

Когда суп наконец доварился, я налила порцию для Дервина и оставила остужаться, а вторую тарелку отнесла жрецу. Поставила на свой рабочий стол и даже стул пододвинула. Может, поест и уйдёт?

Когда Валейнтайн уселся и принялся шумно хлебать суп, я спросила:

– Отчего же вы промолчали? Могли рассказать почётному гостю о моём промахе.

– Вот ещё, – фыркнул Валентайн. – Он в нашей части вообще кто? Вот как прикатился, так обратно пусть и катится. Тоже нашёлся мне проверяющий! Нет уж! Это дела нашей части, мы с ними уж как-нибудь без его толстопузства разберёмся.