Ульяна Муратова – Проклятье между нами (страница 10)

Можно было, конечно, свалить вину на Дидала – ему уже всё равно, но Дервин так поступить не мог. Просто перестал бы себя уважать. Именно поэтому он протянул левую, разбинтованную и устрашающе выглядящую руку, выхватил журнал из рук майора и признал:

– А, это моё.

– Курсант, ты совсем оборзел? – опешил майор от такого выпада, и единственное, что спасло Дервина от хорошей затрещины – вмешательство Лиоры.

– Господа, помним, что пациент пока не в себе. У него всё ещё наблюдаются последствия шока. Зрачки до сих пор расширены и гормональный фон пока не пришёл в норму, а эту ужасную причину раздора, – она изящными пальчиками изъяла из рук Дервина журнал и спрятала за спину, – я уничтожу лично. Сама. Слово Боллар.

Она дерзко посмотрела в глаза командору в глаза.

– Но он…

– Не в себе! – звонко воскликнула она, обеими руками вцепившись в журнал за своей спиной. – Это я вам как целительница говорю. До тех пор, пока курсант Местр не выйдет из этого кабинета на своих двоих, ответственность за него лежит на гарцеле и нас с Лунарой. А я повторяю: он пережил глубокий шок и ещё не пришёл в себя после травматического события и потери второго номера. Будете усугублять его состояние – я вас попрошу из кабинета так же, как и принца. Невзирая на чины.

– Принца-то она едва ли не пинками выгнала, – встрял жрец, не удержавшись.

Естественно, какой разговор может пройти без его вмешательства!

– В общем, тему журнала я считаю исчерпанной.

– За пронос журнала в часть положены сутки карцера.

– А с чего вы взяли, что это курсант Местр его вообще купил и в часть принёс? – громко возмутилась Лиора. – Курсант Местр, разве вы принесли в часть этот журнал?

– Нет, но…

– Но вы его случайно нашли в столовой и планировали отдать командору Блайнеру, когда он вернётся, – с не терпящей пререканий уверенностью заявила Лиора, глядя командору в глаза.

– Так я вернулся, – нахмурился командор.

– И теперь я лично прослежу за тем, чтобы журнал был уничтожен, а вам в доказательство предъявлю корешок, – пообещала она, вцепившись в журнал так, что на тонких пальчиках побелели костяшки.

Дался ей этот журнал! Отдала бы – и дело с концом…

Переглянувшись с майором, командор Блайнер лишь пожал плечами.

– Ну… ладно… – неуверенно проговорил он, не желая ссориться со свояченицей, спасшей его кузену сначала жизнь, а потом ногу. – Уверен, что гарцель за этим проследит.

Дервин в который раз отметил, что командор относится к сёстрам жены с особой мягкостью, и успокоился. Главное, чтобы Лиору за этот дурацкий журнал не посадили в карцер – там темно, пусто, а в это время года ещё и холодно.

Ещё раз расспросив Дервина об обстоятельствах катастрофы, офицеры наконец удалились.

– Пора вечерничать! – объявил жрец, едва за ними захлопнулась дверь.

– Подождите немного, пусть погреется… – отозвалась Лиора, включила плиту, а затем вернулась к Дервину, принялась осматривать и напитывать магией разбинтованную руку. – Можешь подвигать пальцами?

Он подчинился, а затем спросил:

– А от чесотки ничего нет? Чешется так, хоть на стену лезь.

– Значит, заживает. Но сам не трогай, пожалуйста. Давай я почешу.

Дервин подставил обе ладони, и она принялась осторожно водить по ним тонкими пальчиками, доставляя изысканное, почти эротическое удовольствие. Он прикрыл глаза, растворяясь в нём, а затем вдруг подумал, что пока он тут тает от наслаждения в руках самой красивой девушки на свете, его второй номер мёртв и больше никогда не испытает ничего. И родители Дидала будут ещё долго оплакивать сына, которого он, Дервин, не уберёг.

Он отдёрнул ладони и пробормотал:

– Спасибо, хватит.

Лиора обновила на них мазь и снова забинтовала.

– Хочешь, уберу чувствительность на время? – предложила она.

– Не нужно. Всё нормально, – глухо отозвался он.

Все эти мучения он заслужил.

Лиора тем временем занялась ногой, превратившейся в огромный отёчный синяк от паха и до пальцев ноги. Целительница осторожно размотала бинты, удалила дренаж и принялась накладывать заклинания и с мягким нажимом поглаживать от стопы до бедра.

– Это чтобы немного разогнать кровь и лимфу.

Он чувствовал, как по телу растекается уже знакомая магия, а ощущение онемения и распирания уходит. Синяк тоже бледнел и перецветал на глазах.

– Завтра сможешь встать. Но только под моим присмотром. Кости вроде бы неплохо срослись, хотя пока остаются очень хрупкими, а весишь ты много, – серьёзно проговорила она и тут же спохватилась: – Не в том смысле, что ты толстый, просто высокий и плечистый.

– Я понял, – ответил Дервин. – А ты сможешь позвать Зоура и Блевека ещё раз? Я обещаю, что мочить они меня больше не будут, просто отнесут в ванную.

– Может, лучше в утку? – предложила Лира, глядя на него небесно-голубыми, совершенно невинными и полными невероятной доброты глазами.

– Нет, – не терпящем пререканий тоном ответил Дервин, и Лиора с тяжёлым вздохом отправилась на поиск его друзей.

Когда она вернулась, на неё накинулся жрец:

– Сколько можно ждать вечерника?

– Сейчас сделаю, – на удивление спокойно отозвалась она и принялась греть рагу, на которое глазами никогда в жизни не евших людей смотрели теперь ещё и Зоур с Блевеком.

– Везёт вам, конечно, – пробасил норт. – Нас вот ещё не кормили.

И вздохнул так жалобно-жалобно, что Дервину захотелось его треснуть именно так, как рекомендовала Лира – металлическим медицинским лотком по голове.

– Отнесите меня, пожалуйста, в ванную комнату, – попросил он, и друзья подчинились.

А когда они вернулись в приёмную, Лиора уже накрыла стол и разложила по тарелкам ароматное рагу.

– Интересно, как там Уночка? Надеюсь, их на симпозиуме голодом не морят! – проворчал жрец, уплетая мягкое рагу за обе щёки.

– Надеюсь, она о нас даже не вспоминает, – со вздохом заметила Лиора, посмотрев за окно.

Когда Дервина уложили на койку, она распорядилась:

– Вы двое, мойте руки и садитесь за стол. Ешьте, я ещё приготовлю. Продукты есть.

Пока друзья с довольным видом принялись за еду, Лиора сходила за командором и Аделью, а потом села кормить Дервина.

– Сама сначала поешь, – тихо сказал он. – Я подожду. Пусть заодно остынет немного.

Пока Лиора ела, пришла её сестра, а следом за ней – его кузен. Он осторожно коснулся лопаток жены и что-то с нежностью у неё спросил. Слов Дервин не разобрал, слишком далеко находился, но заметил, как на них взглянула Лиора.

Без ревности или зависти, на которую она, скорее всего, была не способна в принципе, но с такой тоской, что у Дервина сжалось сердце.

Он посмотрел на то, как она отвела взгляд и уставилась в свою тарелку, и с неожиданной лёгкостью принял решение снять с неё проклятие, чего бы это ни стоило.

Глава 6

Тридцатое октабриля. После заката

Бреур Боллар

Брен Боллар не помнил, когда у него последний раз случался выходной. Если не считать дни, в течение которых он отлёживался после избиения Ирвеном Блайнером, то… три года назад в Длинную Ночь?

Помнится, сёстры тогда напекли сладких пирогов и сделали ароматные домашние свечи. Они погасили свет во всём доме, зажгли эти свечи и играли в угадайку всю ночь до самого рассвета. Младшим близняшкам Лире и Уне тогда было по пятнадцать, и они только начали помогать ему в фамильной клинике. До того как подпустить их к живым людям, он несколько месяцев гонял их по теории, а Гвендолина устраивала им потешные экзамены, где половина вопросов в билетах была серьёзная, а половина – смешная. Например, «Назовите самые вкусные конфеты и приведите этому медицинское обоснование». Сёстры обожали эти вопросы и иной раз спорили с таким жаром, что даже ссорились.

А теперь… теперь Лины больше нет, и после её гибели вся семья начала распадаться на куски, словно именно Лина была тем клеем, который после смерти родителей хоть как-то держал их воедино. Теперь Кайра и Адель предпочли выйти замуж за Блайнеров – Брен не понимал их и не мог смириться.

Он ничего не мог.

Не мог снять проклятие с себя или сестёр, не мог заработать достаточно денег для покрытия всех расходов, не мог гарантировать, что через год-два их дом не продадут с мотолка из-за долгов, не мог защитить семью от нападок, не мог добиться справедливости от императора и даже не мог убедить его освободить Болларов от непомерного налога на безбрачие.

Бессилие разъедало изнутри.