Ульяна Ма – Ельник: невеста солнца (страница 9)

Мара остановилась около дерева – ребристой пальмы, упирающейся в бесконечно высокое небо. Юноша лет эдак двенадцати сидел наверху, плотно обхватив тонкими руками и ногами ствол и вбивал с него твердые чудаковатые плоды. Там же, в высоте, недовольно верещали пушистые маленькие комочки, в которых она узнала, пусть и отдаленно, макак, прямо как с картинок в ее книжках.

– Так Раи… оазисы… существовали и без вашей руки?

Миркул отпустил улыбку с лица, прекрасно понимая, куда клонит молодая княжна. Мара хорошо знала, что раздражает его своими умозаключениями, но в этом и было ее извращенное удовольствие. Хотя бы так она могла досадить ему.

– Мы сделали порядок из хаоса.

– Вы заключили природу в камень.

– Это одно и то же.

Миркул сделал жест рукой и сказал что-то Хатифе на южном, пока Мара не выдала еще какую-нибудь колкость. Хатифа согласно закивала. Мара уже завороженно смотрела, как юноша с ловкостью тех же маленьких обезьянок спускается вниз по стволу дерева.

– Хатифа проводит тебя на постоялый двор для купцов. – Миркул посмотрел на нее холодными черными глазами. – И… Мара, веди себя хорошо. Эта крепость заполнена стражей. Попытка очередного бунта будет подавлена, сколько бы жертв она не понесла. Я надеюсь, в твоей маленькой головке хватит ума, чтобы понимать – перебей ты хоть весь Рай… вокруг тебя пустыня. И Розд тебе не благоволит.

Розд ей правда не благоволил. Это Мара поняла еще с момента, когда почувствовала тяжесть в затылке, глядя на небо через солнечный колодец в той крепости-бочке. И здесь, в каменном доме, душном и пахнущем специями и пересоленным мясом, она ощущала на плечах тяжесть этой духоты. Он душил ее, давя на грудь и сжимая ее глотку.

Хатифа усадила ее за стол внизу постоялого двора, если столом можно было назвать застеленную пыльную ткань прямо на полу, да подушки, выложенные вокруг полотна. К вечеру Рай оживал: появлялось больше людей, явно только что проснувшихся; они спускались из своих комнат вниз, где им раздавали еду: сухой рис, овощи, немного бульона и мясо.

Паек Мары богаче, и она остро ощущала на себе взгляды местных работников. Она ковырялась в отварном рисе без интереса, подперев голову рукой. Под ее кожей все еще копошился зуд, столь знакомый и одновременно не похожий на то, что она испытывала в Ельнике, нездоровый и какой-то… ненастоящий?

– Так это юная северная госпожа?

Она услышала юношеский голос справа от себя, говорящий на очень ломанном северном диалекте. Хатифа встала из-за стола и поклонилась. Мара метнула взгляд в сторону, увидев перед собой парнишку лет шестнадцати или семнадцати, в добротном темно-синем легком кафтане, кожей, цвета дубовой коры, с кудрями, такими, которые напоминали ей о Марке. Юноша поклонился Хатифе и поклонился Маре, когда встретился с ней глазами.

Хатифа ответила на южном, и, как поняла Мара, она представила ее.

– Аааа… – певуче протянул юноша и поклонился еще раз, словно нервничал. – Марена. Я Амир… смотритель этого Рая.

Мара тут же пригляделась с куда большим интересом. Смотритель? Какими бы ни были его обязанности, для смотрителя он выглядел больно юным. И эта глупая белая улыбка на его лице совсем не похожа на то, что должно быть у “смотрителя”.

– Миркул в зале собраний. Он велел мне развлечь вас прогулкой по Раю, северная княгиня.

Он опять поклонился, приложив руку к груди. Мара нахмурилась. Это начинало раздражать. Судя по выражению лица Хатифы и по тому, как она закатила глаза, не ее одну.

– Миркул уже показал мне посевы и сады, пока мы шли сюда, – Мара точно не звучала впечатленной здешними красотами, и Амир растерянно моргнул, глядя на ее бледное лицо. И даже это в нем раздражало: то, как он пялился на ее кожу, как это делали все в Раю.

– А показал ли он вам животных?

– Животных? Я видела павлинов, попугаев и обезьян.

Амир лукаво улыбнулся, заметив огонек любопытства в ее взгляде.

– Здесь мы разводим тигров. Антилоп. Носорогов. У нас есть водоем с крокодилами и…

– Идем.

Мара отодвинула тарелку риса с овощами от себя и встала со скамьи с решительностью, которая точно не была присуща ее вялому состоянию всю поездку. Но обещание зверей? Тех, которых она видела только на рисунках в своих книжках-историях про диковинный Юг? Этим ее можно было сманить.

Амир, радостно улыбаясь, словно она только что вручила ему благословение Розда, поклонился (опять) и жестом пригласил ее следовать за ним.

– Сейчас вечер, так что тигры выйдут на плановую кормежку, – увлеченно говорил он, коверкая слова северного диалекта, – антилопы и павлины уже спят, но вы сможете увидеть их издалека.

Мара следовала за ним по оживленной крепости, стараясь не обращать внимания на то, как покалывала ее кожа от всеобщих взглядов. Амир вел себя чересчур услужливо, бессмысленно болтая с ней на таком жутком диалекте, что она едва могла различать отдельные слова. Он все время кивал и разводил руками.

Тигры. Полосатые большие кошки раскинулись под последними солнечными лучами на поляне внизу, в широком логу среди тропических деревьев и маленьких озерец, выкопанных в песке. Как крошечные, и одновременно большие, словно тряпичные игрушки, рассыпанные каким-то гигантским ребенком, они лениво грели свои бока. Мара подошла ближе к высокому каменному ограждению, почти перегнувшись через него, с наивным любопытством, затая дыхание, рассматривая больших кошек.

– Аккуратнее, госпожа, не упадите, – ласково предупредил Амир, его руки зависли над талией Мары на случай, если она вдруг решит упасть за ограждение. Не касаясь, лишь предостерегая.

К тиграм запустили несколько кур. Кошки лениво подняли головы и без особого рвения принялись гонять птиц по лужайкам. Мара наблюдала с горящими глазами за тем, как один из молодых тигров зажал курицу лапой и начал лениво ее покусывать, пока птица билась под его когтями.

– Я не видела тигров в пустыне, – затаив дыхание, произнесла Мара. Она вообще не видела тигров. Она не видела даже северных животных родной крепости: ни волков, ни медведей, ни барсуков – все они обитали где-то глубоко в лесах, таких запутанных, темных и далеких, что туда уходили лишь редкие охотники.

– Тигров нет в пустыне, – небрежно ответил Амир, уже перестав окончательно стараться над своим произношением. – Там только ящеры и дикие желтые антилопы в избытке. Да и то… они стараются не показываться людям.

– Откуда же тогда… – она не отрывала взгляд от тигра, который хрустел тонкими куриными косточками и, вертя головой, пытался выплюнуть перья, липнущие к языку.

– Прочие животные всегда обитали только в оазисах. Когда мы пришли сюда – они уже были здесь.

Покалывание в пальцах снова дало о себе знать. Мара поморщилась, но не от того, как тигр поглощал курицу, а от того, как спокойно, словно то было само собой разумеющимся, Амир сообщил ей об этом.

– Так вы… поработили их?

– Поработили? Розд милостивый, – Амир нервно хихикнул и поднял руки в обезоруживающим жесте. – Мы облагородили эту землю. Зверям даже ни о чем не приходится думать – мы сами ухаживаем за ними. Когда Хар Шалай посещает нас, он особо любит наблюдать за большими кошками…

– Хар Шалай бывает тут?

– Время от времени от ездит по Раям, проверяя, как тут дела, встречаясь со старыми знакомыми и…

Амир вдруг замолчал и посмотрел куда-то в сторону стены крепости. Мара тоже устремила взгляд туда; шум работников на огородах и теплицах, их разговоры, вдруг стали куда более хаотичными, громкими и встревоженными, хоть она и не понимала их слов.

–...и устанавливая новые торговые соглашения, – продолжил Амир, вернув свой взгляд к Маре и тонко улыбнувшись. Боги милостивые, ну каким же не изысканно витиеватым был язык этого мальчишки!

Шум от стены нарастал, вдали мелькали фигуры работников, которые хватали корзины и отбегали к амбарам, толпились там. Амир вел себя так, словно этого не происходит.

– Люди чем-то напуганы? – напряженно поинтересовалась Мара, ее пальцы сжали каменные перила ограждения.

– Это… – Амир махнул рукой в сторону стены. – Это обычная тревога. Наверное, у стен опять собралось какое-нибудь восстание из соседних крепостей.

– Восстание? – Мара покачала головой, посчитав, что она ослышалась, и ужасающий акцент Амира ввел ее в заблуждение, но он только утвердительно кивнул. – Очередное? То есть… были и другие?

– Это происходит часто. Разве на севере не так?

Мара попыталась вообразить людей, толпящихся у стен Еловой крепости, но такая история просто не шла ей в голову. Не было ни единой вероятности, при которой князь Руяна послал бы своих людей на Ельник, или горняки спустились со своих суровых земель, как захватчики, а не как желанные гости.

– Никогда, – пробормотала она, напряженно глядя на вершину стены, откуда Алые стражи обстреливали из луков что-то внизу. Ноги Мары двинулись в ту сторону – взглянуть, узнать, что сподвигает людей ползти на стену Рая, но ответ и так уже осел в ее затылке. Голод. Жажда. Единственный клочок плодородной земли на многие дюны отсюда, заключенный в кольцо камня и железа и недоступный никому, кроме самого Хар-Шалая.

– Вам нельзя на стену, – мягко возразил Амир, встав прямо перед ней и преграждая ей путь. Мара покачнулась на тонких ногах, словно одно его резкое присутствие могло сбить ее с ног. – Беспокоиться не о чем. Восстание подавят за ночь, не позднее.