Ульяна Ма – Ельник: невеста солнца (страница 11)
Он впервые дотронулся до нее вот так – грубо схватил ее подбородок, буквально заставляя их взгляды сцепиться.
– Да… да, да, я слышу… – сумела пробормотать она одними губами, пересохшими и потрескавшимися.
– Стража уведет вас из Рая. Я послал грифа в караван Еноха. Вас там подхватят и уведут. Миркул… доберется до вас позже.
Она даже не кивнула. Стена щитов разомкнулась ровно настолько, чтобы дать пройти ящеру; Алый страж ударил его по бокам пятками, он фыркнул и понесся вперед. Другие такие же ящеры, оседланные Алыми стражами, бросились врассыпную к другим выходам из Рая.
Что-то врезалось в бок ящера, и когда Мара повернулась туда, удерживаясь за луку седла, она увидела, как меч Алого стража прорезает плоть нефилима, вонзившись в его живот и вспарывая брюхо до самого горла. И, даже насаженный на лезвие, нефилим тянул когтистую лапу к ее лицу. Мара чуть не выпала из седла, тянясь к хватке существа; Алый страж дернул меч выше, вынул его и снес голову нефилима. Она стукнулась и покатилась по раздробленной плитке дорожек среди смородиновых кустов.
Тело нефилима осталось болтаться, намертво вцепленное в бок ящера, когтями прямо под чешую. Алый страж отпихнул его ногой.
Впереди показались ворота с вереницей Алых стражей. Казалось, вся крепость встала на ее защиту с одной единственной целью – вырвать Мару из лап нефилимов, в которые она так стремилась с самого начала ее пути.
В узком проеме между ворот показалась маленькая рыжая фигурка – Зарина верхом на своем ящере: одна рука намотана на поводья до самого локтя, что, если ее выбьет из седла, она скорее оторвет себе руку, чем отпустит своего зверя. В другой руке она сжимала корокий лук, и колчан пернатых стрел болтался на ее маленькой худой спине.
– Сюда, госпожа! – излишне весело крикнула она, помахав ей рукой; нетрудно было понять, что беспорядок, жара, огонь и крики – это ее дом, в котором она чувствует себя лучше, чем птица в полете.
Алый страж даже не остановил ящера. На ходу он резким грубым движением пересадил Мару на ящера Зарины; она еще не успела приземлиться в седло, а Зарина уже ударила его бока, выводя его за пределы Рая.
Панический взор Мары зацепился за горящие теплицы. Среди них рыжими всполохами метались тигры.
5. Закон пустыни
– Боги, как же жарко… – всхлипнула Мара, покачиваясь в седле неторопливо бредущего ящера.
Кругом – золото холмов, тупое бездонное небо и глаз Розда, следящий за маленькой северной богиней на своей сухой шершавой ладони. Полдень в пустыне существовал только в виде насмешки над человечеством, не иначе. Зарина вальяжно расположилась в седле позади нее, скрестив под собой ноги. Она грызла соленое сухое мясо и время от времени говорила что-то на южном диалекте, таком быстром и скользком, что Мара не улавливала даже те слова, какие уже знала.
Слева шествовал Алый страж, молчаливый, грузный, тяжело ступающий по шуршащему песку. Справа – нефилим, такой же немой, но легкий, тонкий, почти невесомым шагом касающийся поверхности дюны. Эти два создания и Зарина, явно не имеющая желания говорить с ней на северном, не облегчали текущее существование Мары.
Может, оно и к лучшему. Может, сгинуть в пустыне, под жарой, в сопровождении трех пар глаз, которым, на самом деле, глубоко все равно на ее состояние – не худший исход?
Зарина дернула Мару за плечо, грубовато, но такой уж она и была; и подала ей бурдюк с теплой безвкусной водой. Мара приложила его к губам. Эта вода совсем не утоляла жажду, потому что на языке она разливалась, как жидкое солнце.
– Неженка, – хихикнула Зарина, видимо, решив, что момент для поддразнивания наилучший. Мара проглотила слова вместе с водой: сил ссориться не было, да и едва ли она умела это делать, не будучи ни в отчаянии, ни в ярости.
Не получив от Мары желаемого ответа, Зарины фыркнула и, судя по интонации, ругнулась. Мара уронила острый подбородок себе на грудь и закрыла глаза. Спустя какое-то время она наконец не выдержала:
– На голову так давит… как будто руки сжимают мой череп, и он вот-вот лопнет.
– Хах! – Зарина взвизгнула и, перегнувшись через плечо Мары, озорно посмотрела ей в лицо. Затем, заметив наконец смертельную усталость и истощение, сделалась серьезней. – Эй. Погоди-погоди, на голову давит? На виски? На затылок?
– Повсюду… как кольцо сжимает.
– Ой-ой, – Зарина засуетилась и всучила ей в руки бурдюк снова. – Ой-ой, ну и дела. Ты безумеешь.
– Безумею?
– Ну… без-умие. Ты теряешь рассудок.
Мара сжала бурдюк в тонких пальцах, облизнула нижнюю губу, но язык, кажется, прилипал к коже.
– Я становлюсь упырицей?
– Уж не знаю, как у вас это называют…
– Всежива, помоги… – застонала Мара, опрокинув лицо на свою раскрытую ладонь и уперевшись в луку седла. Ящер не отреагировал на их движения, а продолжал мирное шествие в одном ряду с нефилимом и Алым стражем.
– А чего ж ты так быстро? Неужели северяне такие хлипкие на рассудок? Я могу пять лун кочевать одна в пустыне, и только на шестую почувствовать, как сдавливает череп.
– Это не мы хлипкие, – процедила Мара сквозь зубы, уставшая, ослабленная и раздраженная щебетанием девчонки. – Это вы… все тут безумны! Живете в своих каменных бочках, едите… какое-то сушеное дерьмо, пьете раскаленный металл и… и…
– Эй, а ты не оскорбляй нас! – Зарина дернула ее за мочку уха. Мара взвизгнула сдавленно сквозь стиснутые челюсти и слабо отпихнула ее худую темную руку.
– Сама начала, дура.
Зарина вдруг звонко рассмеялась и встала, почти подпрыгнув в седле. Ящер снова не отреагировал, словно на нем копошились две блохи, а не полноценные всадницы.
– Я могу тебя нарезать и съесть, – выпалила Зарина, показательно нацелив на Мару нож с тонким черным лезвием, скорее похожий на шило, чем на оружие, каким пользовались все воины.
Мара в ответ только кисло усмехнулась.
– Сделай одолжение.
– Погоди, что? Что? – кажется, в картину миры Зарины не входило обстоятельство, когда существо само жаждало смерти. – Да ты в своем уме? Я говорю, я тебе язык отрежу за твою дерзость.
– О, ну, давай, режь! – не выдержала Мара и повернулась к ней в седле, высунув покрытый белым налетом язык.
Зарина отступила. Она плюхнулась обратно на спину ящера, озадаченно посмотрела на Мару и только фыркнула, отведя взгляд в сторону. Мара, в свою очередь, убрала язык.
– Ты бешеная, – спустя молчание произнесла Заря.
– Ты не лучше.
На том они и сошлись.
К вечеру жара немного спала, хотя песок все еще раскален до того, что по нему даже не нужно было идти: жар ощущался, даже если просто свесить ноги из стремян. Хуже того – давление на голову становилось невыносимым; по совету Зарины Мара пыталась тереть виски, но это ничуть не облегчало боль. И к моменту, когда огненный зрачок Розда уже закатился за ближайший холм, зрение ее словно помутнилось бледной дымкой.
– Туман? – тихо спросила Мара, моргая сухим глазом и глядя по сторонам.
– Нет. Так видят мертвяки. Ты безумеешь, княжна.
– Проклятье… где же Миркул? – пробормотала она себе под нос, глядя на темнеющие изгибы дюн.
– Не тревожься. Миркул – мужчина слова. Если он сказал тебя найти, то из кожи прыгнет, но найдет. Даже если ты уже будешь безумной.
Мара не была уверена, радует ее эта мысль или отвращает. Размышляя о собственной кончине, она точно не думала, что встретит ее так – в пустоте, в сопровождении нефилима, Алого стража, и девчонки (или женщины? Кто ее знает) с ее ездовым ящером.
– Там какие-то огни? – Мара прищурилась, глядя на холм. Действительно, вдалеке плясали шустрые маленькие огоньки. Когда Зарина посмотрела в ту сторону, она успела уловить только кратчайшие вспышки, и они тут же погасли.
– Если повезет, это Миркул с нашим караваном, – пробормотала себе под нос задумчиво Зарина и встала на ноги прямо в седле, чтобы смотреть дальше. – Они погасили огонь. Значит, прячутся.
– Боятся?
– Нет, – Зарина отрицательно покачала головой, прищурившись, рассматривая черные изгибы песков, похожие теперь на развалившихся обнаженных гигантов. – Если это не Миркул, то нам стоит бояться.
– Кто еще тут может быть, кроме него?
– О, малышка, – Зарина села обратно в седло и похлопала ящера, отдав ему команду на южном. Ящер фыркнул и вдруг остановился, медленно подогнул ноги и лег брюхом на песок. – Тут все кипит жизнью. И лучше одной жизни не сталкиваться с другой, потому что мы тут… едим друг друга.
Мара не стала уточнять, буквальны ли ее слова. Зарина надавила ладонью на ее затылок, заставив пригнуться прямо к голове ящера, затем свистнула нефилиму. Он лениво повернул на нее голову, и Зарина отдала беглый приказ. Нефилим опустился на четвереньки и побежал бесшумным шагом за ближайший холм исчез где-то в темноте расползающейся ночи.
– Куда ты его…
– Тшшш, – Зарина зашипела и зажала Маре рот своей сухой пыльной ладонью. Давление на голову, усталость, голод и жажда отбили у Мары малейшее желание сопротивляться. На самом деле, ей больше всего хотелось уткнуться носом в эту ладонь, закрыть глаза, уснуть, и пусть они разбираются сами и без ее участия.
Алый страж медленно повернул голову куда-то в сторону. Его неторопливость теперь выглядела скорее осторожностью, чем медлительностью. Прожилки в его доспехе словно замерцали, мигнули, и в следующую секунду он неожиданно резко закрылся рукой.