Ульяна Ма – Ельник: невеста солнца (страница 10)

– Они никогда не прорывались?

– Никогда, – тонко улыбнулся Амир. – По крайней мере, на полутора годах моего правления.

По его сдержанной кислой улыбке Мара поняла затаенную полуправду: они прорывались. Не при нем – при других смотрителях Рая, но следы восставших когда-то были на плодородной земле.

Амир вернул ее в постоялый двор, где ее ждала Хатифа. Женщина молчаливо сложила на ее постели, расположенной прямо на полу (что, по сути, было просто грудой подушек и тонкими простынями), ночную рубашку, тонкую и легкую. Мара посмотрела на Хатифу, что стояла у дверей ее комнаты со скрещенными на груди руками, и покачала головой.

– Не хочу переодеваться.

Хатифа выругалась, бегло и агрессивно, и всплеснула руками, но не стала возражать. Она вышла, оставив платье на том же месте.

Мара села на простыни. Пол твердый и теплый, в комнате душно, а из-за вездесущих теплиц и растений за пределами этого здания, на стенах скапливались капли влаги, а по углам ползла черная плесень. Если закрыть глаза, то казалось, что тут пахнет погребом, как…

…как дома. Как бы то ни было странно и отвратительно, Мара вдохнула этот запах и упала головой на твердую подушку, плотно набитую какой-то соломой.

И хоть ее бунтующий разум все еще сопротивлялся каждому слову и жесту, каждому вдоху в этом проклятом богами месте, Мара истощилась, устала и не заметила, как провалилась в тревожный глухой стон. Недолгий.

Ночь разлилась плотным удушающим покровом. Мара проснулась от того, что в ее комнату, нет, не постучали, а вломились Алые стражи. Она поднялась на локтях, ее сердце забилось из-за резкого пробуждения и волны паники.

За окном слышались крики и какой-то грохот. На каменных стенах ее комнаты плясали отблески пламени. Тревожные молниеносные идеи закопошились в ее голове, как мухи, догадка за догадкой за долю секунды. Худшее подтвердилось, когда из-за спин Алых стражей вынырнул Миркул в развевающемся от быстрого шага кафтане.

– Вставай, – он сказал это громко, нетерпеливо и, не дожидаясь ее действий, поднял ее, обхватив за запястья. – Сейчас тебе нужно сделать все то, что я говорю, без вопросов, возражений, без…

– Восстание в крепости? – выпалила Мара, глядя в глаза Миркулу. Странная тревога, не ужас, а что-то куда худшее, разливалось по ее груди.

– Проклятая девчонка, Розд тебя побери!

Мара не видела Миркула таким встревоженным. Он, не отпуская ее запястье, выглянул в окно, ругаясь так же искусно и быстро, как обычно ругалась Хатифа.

– Почему не ответишь?

Миркул крикнул что-то беглое Алой страже, и один из воинов подхватил Мару, закинув ее на плечо. Она издала возмущенный вскрик, живот сдавило его наплечником, но она повисла безвольно от нехватки сил и малейшего шанса вырваться.

Ее вынесли из дома на улицу. Тело обдал жар.

Не солнечный, а настоящий, от дикого огня, бушующего тут и там. Вот, что так терзало ее грудь с самого начала – огороды, теплицы, сады горели. Деревья ныли о помощи, колыхались сочные листья плодовых кустарников, поглощаемые огнем. Люди выбегали из раскаленных каменных домов, которые теперь больше походили на печки, где можно было изжариться заживо.

Павлины и попугаи с криками метались в лесах, под ногами пробегали обезьяны, неуклюжие, но торопливые, метаясь от ствола к стволу, и не находя ни одного безопасного места.

Алые стражи разделились – один понес ее влево, к амбарам, где в загонах беспокойно бились ящеры; второй, взвалив на плечо какой-то небольшой тюк тряпья, помчался в противоположную сторону. Тревожный быстрый ум Мары осознал, что это – отвлечение. Но от кого?

Алый страж несся быстро, она еще никогда не видела, чтобы эти груды красного камня могли бегать с такой скоростью. Он направлялся к загонам с ящерами, и в тряске Мара успела только мельком углядеть, что несколько животных были заседланы, и вокруг них панически копошились слуги, пакуя тюки.

Но в другой стороне мелькнула белая стрела. Алый страж, который нес тюк тряпья в противоположную сторону, вдруг споткнулся, но не от того, что нога налетела на камень. На глазах Мары его нога надломилась, неестественно изогнувшись, и он, хромая, попытался продолжить свой бег. А на его спину откуда-то сверху прыгнул нефилим.

Нефилим. Ее сердце забилось где-то в горле, и она дернулась в хватке Алого стража, он он лишь сжал руку на ее пояснице, сильнее вдавливая ее живот в наплечник.

– Отпусти!

Она взвизгнула на северном, ее речь прорезала душный воздух, полнящийся криков и голосов.

Вторая белая вспышка. Еще один нефилим пронесся где-то сверху, словно пикирующий сокол. Двое! Алый страж качнулся, свободной рукой ограждая себя от атаки, его доспех лязгнул как раз на стыке брони. Еще один удар. Мара видела только проносящиеся бледные когти и желтые глаза, мерцающие неестественными огнями тут и там – Алый страж, удерживая ее на плече, бился с нефилимом. Мара заерзала снова, и в какой-то момент ей удалось выскользнуть из его грубой руки, как налим из рук неумелого рыбака. Она упала на землю с тихим “уф”, поднялась на ноги и обернулась.

Кровь брызнула ей на лицо, как дождевые капли. Алый страж схватился за горло: из щели между шлемом и нагрудником бил алый фонтан. Нефилим выдернул когти из его плоти, и Мара уже была готова броситься в его руки, сама не зная зачем, лишь бы не быть здесь, не стоять в умирающем Раю посреди гулкой пустыни, не бродить тут и там под взглядом ненавистного Розда.

Алый страж рухнул замертво, на его доспехах отражались блики вездесущего пожара, который начинал душить ее горло едким дымом.

“Забери меня, забери, забери, забери”, – колотились мысли в ее висках, когда она сделала шаг, один, другой к нефилиму, летящему ей навстречу. Его пасть разверзлась, как черная глухая печь, и, боги видят, Мара была готова нырнуть туда, как в полынью. Пусть он ее пожрет.

– Дура, назад!

Голос Миркула еще никогда не звучал так повелительно и низко. Мужчина возник из ниоткуда, вскарабкался в два длинных прыжка на Алого стража и встал против нефилима, вооруженный изогнутым красным клинком.

– Я уйду с ним! – до хрипа громко крикнула Мара, стоя на дрожащих ногах. Колени и ладони ныли от падения на каменную кладку земли, но она нисколько не замечала жжения.

– Ты дура, – прорычал Миркул, сжимая рукоятку меча. Он даже не смотрел на Мару, он хищным взглядом следил за нефилимом, который сейчас, словно зверь на охоте, обходил Миркула, медленно, оценивая опасность, как делал Дауд, когда видел врага впервые. – Он пришел не спасать тебя, а убить! Беги к загонам, Мара!

О, как будто Мара этого не понимала. Конечно, нефилим хотел ее убить – он раздробит ее кости, невозвратно надкусит ее шею, и уже никакая Всежива не сплавит ее плоть воедино. Этого Мара и хотела, и при всей своей хитрости и мудрости Миркул выбрал самый ничтожный довод для ее спасения.

– Пусть будет так! – она крикнула, ее тело устремилось в руки к нефилиму. Миркул, ругаясь сразу на двух диалектах, принялся одновременно отпихивать Мару, толкая ее плечами и ногами, как назойливого щенка, и одновременно с этим отбивать атакующие когти нефилима. Советник предстал перед ней в совершенно ином свете: он сражался, как воин, легкий, быстрый, подобно огненной птице при всей его не сдерживаемой ярости.

– Госпожа!

На резвом тонконогом коне Амир пронесся мимо нее и, не дожидаясь ни ее ответа, ни прочего согласия, подхватил ее на седло. Конь не сбавил галопа, лишь захрапел и, напротив, ускорился, и его острые копыта отбивали быструю дробь по взъерошенной каменной дорожке.

Удушье. Глупый, глупый ужас терзал ее живот и скручивался змеей под ребрами – ужас, не дающий ей снова окунуться в смерть, где она уже однажды искала Дауда. Уродливая и такая желанная мысль – броситься в пасть нефилиму и найти покой. Но она ведь его не нашла.

За ее спиной плотной стеной щитов сомкнулись Алые стражи. Она оглянулась лишь на песчинку времени, посмотреть назад, но увидела не одного, не двух, а целых трех нефилимов, свободно скачущих, как белые следы падающих звезд, от дерева к дереву, от дома к тому, среди каменных стен Алых стражей. Каждая пара глаз устремлена на нее, безмолвная, дикая, непреклонная в своем желании добраться до Мары. Нефилимы неохотно замечали Миркула, так отчаянно пытающегося привлечь их внимание криком и размахиванием меча; советник точно не был глуп, но отчего-то так отчаян, что готов рисковать собственной шкурой ради спасения северной княгини.

Ей хватило одного взгляда, чтобы понять: Миркул не врал, нефилимы пришли за ней; они смотрели на нее так же, как Дауд смотрел на своих жертв, и впервые Мара почувствовала себя добычей нефилима, а не его драгоценностью.

Что хуже – ее это даже не напугало.

Возле загонов ее и нескольких ящеров взяли в плотное кольцо щитов. Амир отпустил ее на землю, конь загарцевал, захрапел, заметался в клетке их Алой стражи. Красные вспышки тут и там, жар пламени, вой погибающих деревьев – все это оглушило ее до состояния полной неосознанности. Теплые влажные руки Хатифы пихнули ее к седлу, Алый страж подтянул ее на ящера, усадив перед собой.

– Госпожа Марена! – голос? Мара моргнула, тряхнула головой и прижала руку к груди, пытаясь унять дурацкое сердцебиение, заставляющее ее задыхаться. Говорил Амир, Амир, мелькающий перед ее лицом и цепляющийся за поводья ящера, который тревожно топтался на месте. – Слышите меня? Посмотрите на меня, это важно!