Ульяна Ма – Ельник: невеста солнца (страница 8)

Мару радовало простое обстоятельство ее нынешнего существования: когда ночью она просыпалась от очередного кошмара, она распахивала глаза и успокаивалась хотя бы на одну неосознанную секунду, когда ей казалось, что Дауд рядом.

– Какой он, этот Дауд?

Зарина полюбопытствовала однажды, когда они очередным пылким вечером сидели около общего котла. Неподалеку женщины играли на дудках и барабанах, некоторые танцевали, высоко подобрав подолы своих шароваров и юбок, обнажая худые ноги с заметными сухожилиями под коленями.

– Он похож на человека, – Мара слегка пожала плечами, глядя вниз, на свои расковыренные до крови пальцы. – Не такой, как твой нефилим. Внешне… у него есть нос, веки, уши, губы. Он моргает и иногда кажется, что дышит.

– Так он не совсем нефилим?

– Он совсем нефилим, но сделан для меня. Сделан таким, чтобы… чтобы я могла быстрее к нему привыкнуть. И не бояться его. Но… даже если бы в нем не было этих человеческих черт, мне было бы все равно. Он был лучше всех. Лучше всех, кого я знала.

Зарина хихикнула и наклонилась к ее плечу с заговорщическим выражением лица. Ее слегка раскосые смешные глаза хитро сузились.

– Эх, девочка, ты говоришь о нем, как о любовнике, а не как о страже…

Мара прикусила внутреннюю часть щеки, ее глаза застыли на крошечной кровавой капле в уголке ее ногтя на большом пальце. Нужно отодрать этот заусенец. Он все равно мешает ей. Она все равно сделает это, рано или поздно, и это будет одинаково больно.

Мара дернула. Кровавая капля стала больше, а кусочек кожи оказался под ногтем на ее указательном пальце.

– Я бы хотела, чтобы он был таким.

Зарина застыла с широкой хищной улыбкой на губах. Мара приготовилась к звуку отвращения, насмешке, но точно не к тому, что она сказала без тени сомнения.

– Понимаю.

– Понимаешь? – она взметнула на нее широко раскрытый взгляд. Зарина беззастенчиво поймала его и склонила голову вбок, как любопытная причудливая птица.

– Они красивы, да? Как звери, а не как мужчины, – Зарина обернулась на ее собственного нефилима, стоящего поодаль. Мара знала, что он слышит их – безупречный слух нефилимов, наверное, улавливал, как ящерица копошится в песке за кольцом каравана. – Идеальные создания. Ничего лишнего, совершенные существа, созданные для выполнения одной единственной задачи – убивать. И как же хороша мысль, что нефилим может… возможно, способен выйти за рамки своего предназначения. По крайней мере, я в это верю.

Мара выслушала ее с непроницаемым выражением лица, потом взглянула на белую фигуру нефилима, все такого не неподвижного.

И хоть Зарина, наверное, была единственным человеком во всем мире, кто не ужаснулся мыслям Мары, она была также дальше всех остальных людей на свете от ее понимания Дауда. Зарина видела в нефилиме тварь, которую хочется сломать и приручить.

Мара видела в Дауде… ну, пожалуй, весь мир, если не больше?

– Откуда у тебя он? Тебе его подарил Енох или…

– Подарил? Нет-нет, старику нет дела до нефилимов, – Зарина отмахнулась и сунула в рот кусочек сушеного мяса, такого соленого, что от одного вида его у Мары рот наполнился водой. – Их можно легко найти около Машинной крепости. Там их раскидано по округе, как песка в пустыне.

– Раскидано?

– Ну да. Там часто происходят стычки. Нефилимы сражаются с Алыми стражами, с людьми, друг с другом – зависит от того, на чью сторону купили особь. Иногда мне попадаются раненые или полуживые. Я забираю с них договор и…

– Забираешь Договор? – Мара моргнула и покачала головой, пытаясь уместить в сознании все то новое, что только что вывалила на нее Зарина.

– С их спины. – Зарина подскочила на свои тонкие ноги и подошла к своему нефилиму, взяла его за запястье и подвела ближе. – Давай. Взгляни.

Мара поднялась на ноги – они ноют от постоянного сидения на одном месте. Обошла существо со спины и, затаив дыхание, рассмотрела ровную поверхность его тела.

Там, где у Дауда бы находился договор, расползлись оголенные белые волокна мяса.

– Ты срезала с него кожу… – странное осознание осело тяжестью в груди, словно на нее положили камень. У Мары дрогнули пальцы от желания коснуться тела нефилима; плоть выглядела влажной и болезненной.

– Он сейчас неразумен и слушает каждого, если достаточно подтолкнуть. Безобиден. Как будто… – Зарина постучала себя кулаком по голове, раздался гулкий звук, – как будто у него там…

– Пусто… – повторила Мара. Она поднесла указательный палец к спине и коснулась. Плоть влажная и теплая. Нагрелась на солнце. – Ты сделала из него вещь.

Зарина криво ухмыльнулась.

– А был он кем? Оружием. И, в конце концов, если нефилимы умеют выбирать – то я дала ему выбор.

Мара знала, что они приближаются к чему-то, что местные называли “рай”. Слово срывалось с южного диалекта не рыком, а ласковым кошачьим мурчанием, благоговением, почтением. “Рай” гудел у нее под кожей, словно муравьи ползали по рукам и ногам и копошились в кончиках пальцев. Это знакомое и одновременно чуждое ей чувство: одновременно как в Еловой крепости, когда она гуляла по своему саду, и в то же время схожее с тем, что она испытывала там, в пещере в железной бочке, где вырастила первое яблоневое дерево на крови и плоти Алого стража.

Рай тоже оказался крепостью. Стены – не металлические, а каменные, но не из металл-камня, а обычного, серого, шершавого и матового. Ворота представляли собой длинный узкий тоннель, через который можно было пройти только по одной повозке. У ворот стояла Алая стража и несколько человек; на стенах тоже виднелись красные солдаты и лучники, как ястребы, наблюдающие со своих насестов за приближающимся караваном.

Мара уже знала, что внутри. Муравьи под ее кожей взбесились и стали прогрызать себе путь наружу. Ей не сиделось на месте, ноги беспокойно топтались по крыше фургона, куда ее вытащила Зарина, чтобы полюбоваться видом большой аккуратно сложенной крепости.

Внутри молчаливо стоял лес. Мара знала это так же точно, как знала, что небо голубое и едкое, а песок сухой и колючий.

– Туда нас не пустят, – весело и одновременно странно обреченно вздохнула Зарина. – Это место под… проте… протект… про… ай, иди все в небо, под защитой Хрисош.

– Заря имела в виду, – Енох поднялся по ступенькам наверх фургона с прытью, не свойственной старику в его годах, – под протекцией. Каждый из Раев принадлежит напрямую Хрисош.

Караван начал кольцеваться неподалеку от ворот в Рай. Миркул, обитающий в собственной отдельной кибитке вместе с прислугой и Хатифой, нашел Мару в сопровождении Зарины и Еноха на крыше их повозки.

– Инок! Марена сегодня ночует в Раю. Уж извини, мне придется забрать у твоей дочери новую подружку.

Зарина неизменно улыбается Маре, откидывает волнистые жидкие волосы с загорелого лба. Подмигивает, как будто Миркул предлагает ей не очередную ночевку боги знают где – посреди пустыни, – а смешную и хитрую затею, которая ее позабавит.

– В Раю хорошо, – говорит Зарина весело и непринужденно. – Я была там пару раз. Оттуда не хочется уходить.

– Едва ли Рай впечатлит Мару, мое солнце, – ухмыльнулся Енох, погладив Зарину по выгоревшим кудрям. – Госпожа Еловой крепости искушена в лесах, травах и плодах земли. Не так ли, Мара?

Это было так. Рай – целиком подчинен людям, работавшим внутри крепости.

Пройдя через длинный путь от ворот, Мара в сопровождении советника и Алой стражи оказалась в выверенном до мелочей идеальном мире, где все работало так же слаженно, как кузнецы над искусным доспехом или сенокосцы в поле, полном колосьев. Высокие плодовые деревья стояли вдоль дорожек и закрывали своими густыми, обгоревшими в высоте кронами землю от палящего солнца. Проложенные деревянные дорожки для маленьких ручейков орошали вездесущие грядки, на которых росли цветы и корнеплоды. От движения здешних работников колыхались кусты смородины и малины, под ними росли усики клубники и земляники, вдали виднелись укрытые от солнечных лап теплицы, где прорастали на стройных идеальных ровных грядках кустики с овощами.

“Ка! Ка-а-а-а!”. Мара запрокинула голову, увидев перелетающего с дерева на дерево павлина. Хвост сложен, клюв издает совсем не величественный звук, похожий, скорее, на кудахтанье, чем на пение райской птицы. Даже петухи в придворной деревне и уж точно серенькие невзрачные соловьи, пели куда лучше причудливых крупных птиц.

В раю стоял вечер. Полуденная жара спадала, заменяясь удушающим красным вечерним зноем.

Повсюду кипела работа. Люди проверяли системы полива, собирали плоды в огромные корзины, уносили в амбары и сортировали там по еще большим корзинам. Некоторые шустрые худые парнишки сгоняли с ветвей цветастых громких попугаев, которые норовили украсть некоторые плоды. Возле каждых амбаров раскинулись загоны с ящерами, гружеными продуктами или целыми телегами. Некоторые из них покидали крепость через другие выходы, некоторые – въезжали внутрь с пустыми сумками.

А вдали виднелись жилые сооружения, аккуратные, нагроможденные друг на друга домики, а за ними – густой, яркий, сочный зеленый лес.

Загорелые темнокожие люди с любопытством озирались вслед Маре. Миркул шел впереди их цепочки, гордо подняв голову и властно оглядывая маленький Рай посреди пустыни.

– Ну, как тебе, Марена? Таких Раев у нас всего шесть по всему Крайнему Югу. Везде налажено сообщение с Хрисош – отсюда мы поставляем товары для купцов нашей столицы, – он широким жестом обвел ближайшие грядки, на которых, согнувшись, работали женщины в цветастых одеяниях. В этой жаре и духоте с них даже не стекал пот. – Мы гордимся созданными нами Раями. Мы смогли приручить мелкие оазисы в пустыне, прорастить их и превратить в богатые дары для нашего народа.