Ульяна Лобаева – Приют неприкаянных душ (страница 3)
***
Дома она стерла косметику с лица, посмотрела в зеркало, уныло подумав о том, что со своими светло-рыжими бровями и ресницами похожа на моль, замоталась в толстый просторный халат и налила горячего кофе. Взгляд ее упал на коробку, которую она притащила из машины в квартиру. Наследие Петраковой. Но если несколько дней назад она с удовольствием думала о том, как будет разбирать ее книги с научными трудами, то сейчас это вогнало ее в еще большую тоску. Ну и зачем это? Что она, совершит революцию в сфере коррекционной педагогики, что ли? Женя отставила кружку с кофе, взяла канцелярский нож и разрезала скотч сверху. Внутри оказалась потертая vhs-кассета, альбом для фотографий и толстая ученическая тетрадь. Женя открыла альбом – на первом фото была запечатлена сама Петракова, большая, высоченная, монументальная, одетая в красное платье, и рядом с ней ничем не примечательная женщина с дурацкой прической крупными буклями. Невзрачное лицо, некрасивая одежда старомодными драпировками, которые ей были совсем не к лицу. Женя вынула фотографию из пластикового кармана и посмотрела на оборотную сторону, где расплывалась надпись: «Петракова А.Н., Зельдович А.М. 1995 год». Женя усмехнулась – в этом была вся профессорша. Другая женщина написала бы что-то вроде «Лидочка и Анечка», но только не Петракова. Остальные фото в альбоме были такие же – сделанные где-то в стенах институтов и университетов, в медицинских учреждениях, где профессорша фотографировалась, очевидно, с какими-то официальными лицами. Учениками, коллегами, соратниками на научном поприще. Ни одного фото в обычной, домашней обстановке.
В последний карман альбома были засунуты две полароидные фотографии с той же невзрачной женщиной, одетой все так же безвкусно в блузку с большими подплечниками и многослойной драпировкой около горла. Волосы ее были налачены и взбиты около лба, и это делало ее непримечательное лицо еще более некрасивым. Обратная сторона фото содержала надпись: «Амалия Зельдович, 1997 год.» На первой фотографии невзрачная Амалия широко улыбалась, стоя около толстостенной белоснежной ванны с какими-то датчиками и табло на пузатом боку; на второй – сидела за столиком в кафе рядом с щекастым краснорожим мужиком лет пятидесяти, соприкасаясь с ним плечом.
Женя покрутила фото, засунула обратно в карман. Вынула кассету, осмотрела, не нашла никаких надписей. Женя подключила проигрыватель, загрузила кассету в приемник и нажала плей. В кадре появилось лицо женщины, которую Женя сразу узнала – это была та самая, с короткими черными волосами, которая стояла на фото в обнимку с Петраковой. Внизу экрана светилась дата – 5 сентября 1997 года. Она произнесла в камеру:
– Объект номер пять, Васнецова Лика. Возраст 10 лет, диагноз – трисомия по хромосоме 21, синдром Дауна. Диагноз подтвержден клинически путем анализа крови на кариотип.
Женщина отошла от объектива, и стало видно, что она находится в комнате с девочкой, сидящей на детском низком стульчике. Характерное лицо для такого диагноза – раскосые глаза, уплощенное лицо, плоский размазанный нос. Из открытого рта выглядывал толстый язык, слюни текли по ее подбородку; она издала мычащий звук, глядя куда-то вбок. Прямо перед девочкой на столе лежали разноцветные карточки.
– Сопутствующие заболевания – порок сердца, глубокая умственная отсталость, идиотия. Речь отсутствует полностью, ребенок также не понимает обращенную речь, не контролирует мочеиспускание и дефекацию. Проведем небольшой тест. Лика, покажи зеленый цвет. Зеленый.
Зельдович привлекла внимание девочки, пошуршав разноцветными бумажками, но та не сделала ни малейшей попытки притронуться к ним. Она снова замычала, от уголка рта вылилась новая порция слюней. Послышался шум, и в кадр вошла невысокая черноволосая женщина с гладким пучком. Она вытерла девочке рот и снова скрылась. Лика замахала руками, задев разноцветные карточки, несколько из них упали на пол, но она не обратила внимания.
Зельдович удовлетворенно кивнула, будто говоря: «ну, вы все видели».
Изображение перемигнуло и снова показало ту же комнату с девочкой, прилежно сидящей на стуле. Рядом с ней стояла Зельдович, которая произнесла в камеру:
– Объект номер пять, Васнецова Лика. Диагноз – трисомия по хромосоме 21, синдром Дауна. Диагноз подтвержден клинически путем анализа крови на кариотип, анализ проведен 5 ноября 1995 года, диагноз не изменился. Проверка когнитивных способностей. Лика, дай мне пожалуйста зеленую карточку.
Девочка уверенно взяла нужную карточку и протянула Зельдович.
– Какое сегодня число? – спросила она у Лики.
– Двадцать пятое ноября 1995 года, – звонким голоском ответила девочка.
– Как тебя зовут?
– Лика.
– А твою маму?
– Аня.
Затем последовала еще серия тестов, и Зельдович требовала у девочки произвести вычисления на сложение, умножение и деление; вынула новые карточки, на которых попросила убрать лишний предмет; предложила рассказать стихи и подобрать рифму к названным ею словам; и наконец спросила у Лики ее любимый мультфильм.
– «Русалочка», – заулыбалась девочка.
– С объектом номер пять проведена работа по методике 38-15. Всего проведено шесть занятий с 7 сентября по 3 ноября.
Кадр снова сменился, на этот раз на экране был мальчик лет двенадцати в инвалидном кресле. Возраст его сложно было определить – тщедушное тельце венчала маленькая, сужающаяся кверху головка, похожая на репку.
– Микроцефалия, – прошептала Женя в унисон с Зельдович, которая зачитывала на камеру диагнозы мальчишки.
Тот издавал короткие отрывистые гудящие звуки, глядя в пространство:
– Уууу… ууу… ууу…
С объектом номер двенадцать, как Амалия назвала мальчика, никаких проверок интеллекта она производить не стала, вместо этого продемонстрировала рентгенографические снимки головы и коротко прокомментировала результаты энцефалограммы. Жене было очевидно, что перед ней совершенно безнадежный случай.
Но кадр сменился и показал того же мальчика с такой же непропорционально маленькой головой, который на этот раз вполне свободно стоял на своих двоих и с интересом смотрел на Амалию, сидевшую рядом в кресле. Она задала ему несколько простых вопросов – как зовут его и его маму, кто его любимый герой из мультфильмов, какая погода на улице. Мальчик ответил на все без запинки, и Зельдович приступила к тесту на зрительную реакцию Бентона. Она показывала мальчику карточки с простыми рисунками – звезда, бабочка, елка – а он повторял их фломастером в блокноте. Женя, которая прильнула к экрану, невольно отшатнулась, когда мальчик пошутил, рисуя кривоватую бабочку.
Женя просмотрела всю кассету, на которой были записаны эпизоды с семерыми детьми в возрасте от 5 до 15 лет, имевшими серьезные диагнозы с глубочайшей умственной отсталостью. Никто из них не разговаривал, а у многих присутствовали явные внешние признаки генетических отклонений. Женя перематывала назад, вглядывалась в лица детей, смотрела по несколько раз одни и те же отрезки видео. Наконец, она нажала на паузу и бросила пульт на стол.
– Этого не может быть. Этого не может быть никогда!
Что это за методика 38-15? Петракова никогда не рассказывала ни о ней, ни об Амалии Зельдович. Женя взяла телефон, набрала в поисковике номер методики, но интернет не слышал о такой ничего – всплывали какие-то номер приказов, параграфов, названия строительных плит… Ах, как жаль, что старая профессорша скончалась и уже ничего не сможет рассказать! Женя даже тихо застонала от бессилия сквозь сжатые зубы. Вот же оно, именно то, что она искала! Зельдович сказала – «проведены занятия»… Значит, это не операция, не какое-то глобальное медицинское вмешательство, это просто занятия, упражнения!
Женя села сжала виски ладонями. Методика 38-15 походила на сказку. Не бывает методик, способных изменить работу мозга при органических поражениях. Женя встала, смерила комнату широкими шагами туда и обратно.
– Да нет же. Невозможно. Невозможно!
Она взяла пульт от видеомагнитофона и промотала кассету до момента с мальчиком-микроцефалом. Невозможно, но это невозможное было сейчас перед ее глазами.
Глава 2
Следующий час Женя потратила на поиск информации об Амалии Зельдович. Оказалось, некрасивая дама была довольно плодотворной ученой, и до 1996 года строчила статьи и монографии, посвященные особенностям функционирования мозга и психологии слепоглухонемых детей. Женя листала страницы за страницей, прыгала с сайта на сайт. Куча работ, но о ни слова методике 38-15, ни слова о колоссальном прорыве в коррекции глубокой умственной отсталости.
Женя вынула из альбома все фотографии, посмотрела оборотные стороны, надеясь найти какую-то информацию о Зельдович, ничего не обнаружила и позвонила Стасу.
– Слушай, кто близко общался с Петраковой? Какие-то близкие подруги, хотя бы дальняя родня?
– Не было у нее никаких подруг, а родни тем более. Общалась она только с коллегами по университету.
– С кем именно?
– Больше всего с преподавательницей Дарьей Петровной, та до самой смерти ее ходила проведывала.
– Отлично! Дай мне ее контакты! – азартно вскричала Женя.
– А что? Зачем тебе? Она уж старая, как бивень мамонта, еле ползает.
Дарья Петровна оказалась глуховата, и Жене весь разговор пришлось кричать.