Ульяна Лаврова – Отвергнутые (страница 13)
Неожиданно, будто услышав мои мысли Медек остановился и спрыгнул на землю. Взял коня под уздцы, подвел к ближайшей сосне, привязал, и не обращая на меня никакого внимания исчез в чаще. Я осталась одна. Он даже не потрудился помочь мне спуститься, в очередной раз демонстрируя свое пренебрежение.
Высвободив одеревеневшую ногу из стремени, я попыталась спрыгнуть, но, коснувшись земли, оступилась, и с глухим стуком рухнула на землю. Боль разлилась по телу. И тогда во мне что-то надломилось. Я ударила кулаком по земле – раз, другой. Мое сердце разрывалось от обиды на куски, я больше так не могла:
– Не нужен он мне, сама справлюсь, сама найду дорогу. – шипела от раздираемой физической и душевной боли. Кое-как поднявшись, заковыляла в противоположную от его направления сторону. Двигаться быстро не получалось, нога совсем не слушалась, с такой скоростью он быстро меня догонит. Ну и ладно, пусть побегает, а может, просто оставит меня в этом лесу, вернется в замок, или еще куда, и будет жить своей жизнью. Ну и пусть, злилась я на него, на себя и на свою злосчастную жизнь.
Я упрямо брела вперед, пока не услышала позади быстрые, приближающиеся шаги. Не оборачиваясь, подумала: "Ну вот и явился", но в следующий момент раздался громкий крик:
– Ложись!
А еще через секунду я со всего размаха летела лицом в землю.
Глава 15. Красная лента в волосах
Я гнал коня, тщетно пытаясь бежать от той, что сидела позади. Ее присутствие за спиной, вопреки всему, рождало странное, щемящее спокойствие. Незнакомое чувство, словно я наконец-то нашел свое место. Слабая надежда робко шептала: а что, если я справлюсь? Что, если смогу быть с ней? Стоп! Вот именно такие мысли надо гнать как можно дальше от себя, если я хочу чтобы она осталась жива. Я вонзил ногти в ладони, пока боль не развеяла опасные фантазии. Только теперь я заметил, что солнце давно поглотила ночь, но я продолжал гнать коня до тех пор, пока животное не начало спотыкаться от изнеможения. С резким движением осадил его и соскочил на землю, не глядя на Гейлу. Нужно было дистанцироваться – немедленно. Что угодно, лишь бы не поддаться искушению близости.
Пнул подвернувшееся под ногу бревно, с запоздалым осознанием: “Чёрт, она ведь не ела весь день…” Схватив полено для костра, не выдержал – обернулся. Почти двести шагов разделяли нас, но даже на этом расстоянии я видел, как она неуклюже слезает с коня и падает. Сердце сжалось. Какой же я осел, почему не помог ей?
Я сделал шаг в её направлении, когда заметил, что она идет в противоположную сторону. Куда это она? Сбавив шаг, чтобы не спугнуть, я последовал за ней. Возможно, ей просто нужно побыть одной.
Прошло около двух минут, а Гейла не останавливалась, наоборот, прибавила ходу. Сбегает? Я перешел на бег и тут заметил притаившихся в тени деревьев магов. Они следили за Гейлой. Сердце бешено заколотилось. Я ускорил бег, наблюдая, как один из них формирует в руке голубой ледяной шар и целится…
– Ложись! – крикнул я, понимая, что не успеваю.
Бросился вперед, пытаясь дотянуться, защитить. Толкнул Гейлу, навалившись сверху, поднял голову. В лунном свете засверкали десятки клинков. Одно из лезвий застыло поперек ее шеи. Маги окружили нас плотным кольцом. Раздался приказ: встать и отдать оружие.
Медленно, стараясь не делать резких движений, я поднялся, не сводя глаз с лезвия, прижатого к ее нежной коже. На ощупь отстегнул портупею и протянул ее магам, те мгновенно выхватили у меня оружие и завели руки мне за спину. Тут же я ощутил, как магические путы сковывают запястья. Наконец маг убрал меч от шеи Гейлы и я выдохнул с облегчением. Грубо схватив за локоть один из магов рывком поднял Гейлу на ноги. Я почувствовал, как злость завладевает мной, никто не может так грубо обращаться с ней. Злился я также и на себя, как я мог допустить чтобы нас взяли в плен? Бессилие и гнев захлестнули меня с головой. На руках Гейлы, как и на моих, появились магические путы.
– Идем, – коротко скомандовал один из магов, и мы двинулись в указанном направлении.
Нас вели под конвоем пятеро, они были облачены в длинные темно-синие балахоны, их лица скрывали маски.
В другой ситуации я бы с ними справился, но Гейла своим побегом лишила меня этого шанса. Когда я увидел летящий в нее ледяной шар, у меня был выбор: спасти ее или остаться незамеченным и уничтожить врагов. Я не задумываясь выбрал первое. Хотя, при чем здесь Гейла, я сам виноват. Во всем…
Из мрачных раздумий меня вырвал голос мага, шедшего позади:
– Тащимся как слизни. Кто-нибудь, взвали эту девку на себя!
Один из магов грубо схватив Гейлу перебросил через плечо.
Я рванулся в отчаянной попытке остановить его, я не мог допустить, чтобы он к ней прикасался. Но магические путы обжигая кожу, усмирили, напоминая в каком мы положении. Ярость и беспомощность бушевали во мне, желание уничтожать и рвать захлестнула меня полностью. Я понимал, что это мои собственные эмоции, а не того монстра, что дремлет внутри меня. Он-то как раз был спокоен.
Спустя час, мы приблизились к мрачному сооружению, подобное, мне уже приходилось видеть. Я знал, что ничего хорошего нас там не ждет. Это была тюрьма для оборотней, созданная магами-фанатиками, которые даже после смерти моего отца продолжили свое грязное дело.
Ещё издали мои глаза различили смутные очертания древних руин. Теперь же, в нескольких шагах, передо мной зиял исполинский колодец – его шершавые, поросшие лишайником стены, не выше человеческого роста, будто врастали в скальную породу веками. Сверху зев прикрывал массивный деревянный настил.
Нас с Медеком грубо подтолкнули вперёд, тут же рядом с нами встали два мага. Я едва успела перевести дух, как под ногами дрогнуло, и вся платформа – оказавшаяся не настилом, а каким-то подъёмным механизмом – начала движение вниз. Мы медленно погружались в недра земли. Я смотрела вверх, на мерцающее звездное небо, необъяснимая тоска сдавила грудь, словно я видела этот мир в последний раз. Круг неба над головой неумолимо сужался, превращаясь в тусклую точку. Тогда-то и пришло осознание: отсюда нам так просто не выбраться.
Деревянная платформа с лязгом остановилась, и я увидела коридор, который больше был похож на огромную кротовую нору, он шел вглубь и казалось, ему нет конца. Холодный, режущий глаз магический свет едва рассеивал мрак. Я часто заморгала, пытаясь привыкнуть к этому неестественному освещению. Миновав этот зловещий проход, мы оказались в огромном круглом зале. Здесь свет был ярче, и я невольно зажмурилась. В тот же миг я почувствовала, как путы с моих рук спали.
Я потерла онемевшие запястья, оглядываясь. Высокий потолок. Металлические решетки, за которыми, в два яруса, располагались камеры. В каждой из них томились оборотни. Наконец мои глаза привыкли к ледяному голубоватому свету и я смогла разглядеть узников. Изможденные тела, покрытые свежими ранами. В одних камерах – по одному пленнику, в других – по двое. Они тяжело дышали, из их ртов вырывались клубы пара, будто внутри этих клеток царил холод. Но здесь, в центре зала, я его не чувствовала.
Страх пронзил меня, когда нас подвели к пустой камере: неужели нас с Медеком разделят? Мне и без того было жутко, но остаться одной в этой клетке повергло в ужас. Но, едва маг отпустил меня, Медек тут же подхватил на руки и, пригнувшись, вошел в камеру. Я была ему благодарна. Послышался лязг, решетчатая дверь с грохотом захлопнулась за нами.
Опустив меня на единственную лавку, Медек сел рядом. Холод сковал меня, обжигая кожу. Растирая руки, я прошептала:
– Здесь действительно холодно.
– Маги специально поддерживают такую температуру. Это не простой холод, он замедляет регенерацию оборотней.
Слова Медека повергли меня в замешательство и гнев. Какими же чудовищами нужно быть, чтобы так издеваться? И тут же в голове возник ряд других вопросов. Где мы? Что будет дальше? Как выбраться отсюда? Мой взгляд метался по камере, выхватывая из полумрака лишь скамью и темную дыру в углу. Отхожее место? Я в ужасе уставилась на эту дыру, представляя себе самые отвратительные картины.
– Да, это туалет. Раз в сутки маги очищают его сильным потоком воды, – раздался голос Медека. Видимо, он заметил, куда я смотрю.
Я изумленно взглянула на него. И дело было не в перспективе справлять нужду у всех на виду, хотя это и отвратительно. Меня поразило его ледяное спокойствие. И то, откуда он все это знает. Именно этот вопрос и сорвался с моих губ, и получила я ответ, которого совсем не ожидала.
– Я был в такой тюрьме три месяца назад.
В душе вспыхнула робкая надежда:
– Значит, мы выберемся отсюда.
– Нет, – отрезал Медек.
Я не ожидала такого бескомпромиссного ответа. Вскочив со скамьи, я заметалась по камере.
– Как нет? – вскрикнула я, а потом тише добавила: – Но ты же как-то выбрался?
– Это была зачистка. В той тюрьме не выжил никто, кроме меня.
Я ничего не понимала. Он выжил, а все остальные нет. Такого не может быть. Как он может отрицать возможность нашего спасения? Я не могла с этим смириться и продолжала лихорадочно искать выход. И вдруг вспомнила о подарке ведьмы. Подлетев к Медеку, я села рядом и, повернувшись к нему, зашептала прямо в ухо:
– У меня есть кинжал. Мне дала его ведьма Сибил. Я могу им убить любого. Так она мне сказала. Нужно только подумать об этом и нанести хотя бы маленькую рану.