Ульяна Лаврова – Отвергнутые (страница 14)

Кажется, мои слова произвели на Медека впечатление. Он повернул голову и долго смотрел мне в глаза, потом запустил руку в волосы, взъерошил их и опустил локти на колени. Тихо, словно сам для себя, проговорил:

– Нет, это не поможет. Ты не успеешь.

– Но почему? – я судорожно впилась пальцами в его руку, но тут же отпустила. Его запястья были изуродованы страшными ожогами – кожа вздулась кровавыми волдырями, из-под лопнувших пузырей сочилась желтоватая жидкость.

– Ты… как ты… – голос предательски дрогнул, когда я разглядела ужасные раны. Они были свежими. – У тебя ожог!

– Бывает, – невозмутимо ответил Медек и откинулся спиной на стену, устремив взгляд в потолок. – Прости, Гейла. Прости за все. Наша связь изначально была обречена. Ты не виновата. Проблема во мне.

От этих его неожиданных слов я растерялась. Хотела уточнить, что он имеет в виду, но не найдя нужных слов, просто закрыла рот. В камере повисла тишина. Я не ждала, что он еще что-то скажет. Но он снова меня удивил, на этот раз – своими действиями. Его руки обхватили меня неожиданно мягко. В следующий миг я оказалась у него на коленях, чувствуя тепло сквозь тонкую ткань одежды.

– Так тебе будет теплее, – спокойно произнес он.

А то, что произошло дальше, поразило меня еще больше. Он провел ладонью по моим волосам. Это было так приятно, что я замерла, боясь спугнуть это мимолетное касание. Казалось, стоит мне что-то сказать или сделать, и он снова оттолкнет меня. А мне так нужно было его тепло.

Он отодвинулся, и по движениям позади меня я поняла, что он что-то достал из кармана.

– Давно хотел увидеть ее в твоих волосах.

Слегка повернув голову, я посмотрела на то, что он держал в руках. Это была та самая, моя, красная лента.

– Можно я заплету ее в твои волосы?

Мой кивок был стремительным, почти детским в своем нетерпении.

Его пальцы вплетали шелк в мои волосы с неожиданной искусностью. Наслаждаясь его легкими прикосновениями, я прикрыла глаза. Это было так приятно, будоражило и расслабляло одновременно. В какой-то миг я даже забыла, где нахожусь.

– Красиво, – услышала я, и он снова притянул меня к себе. – Тебе надо отдохнуть. Прикрой глазки.

Я послушалась, но мысли метались. Что изменилось сейчас между нами? Что на него повлияло, что он начал вести себя так нежно? Я совсем не понимала его.

Глава 16. Ни за что!

Гейла

Мой сон был чутким и тревожным, и каждый раз, когда из соседних камер доносились душераздирающие вопли, я вздрагивала всем телом словно от удара. Просыпаясь, я тщетно пыталась уснуть, при этом ища хоть немного тепла теснее прижималась к Медеку. Резкий, внезапный лязг металла окончательно вырвал меня из цепких объятий забытья.

– Что происходит? – мой голос звучал прерывисто от неожиданного пробуждения.

Поднявшись, я подошла к решетке, отделявшей нашу камеру от зала. В камере напротив бушевал могучий рыжеволосый оборотень. Он яростно колотил железной миской о решетку, выкрикивая проклятия в адрес магов, требуя свободы. Я почувствовала, как Медек, бесшумной тенью, встал рядом:

– Зря он это, – прошептал он, и в его обычно твердом голосе я уловила ноты сожаления.

Проследив за его взглядом, я заметила двух магов, методично разносящих еду по камерам.

Казалось, маги не обращали внимания на рыжего бунтовщика, пока, поравнявшись с его клеткой, один из них не остановился. Маг шагнул к решетке, заслонив обзор, раздался леденящий душу звериный рык – звук, от которого кровь буквально стыла в жилах. Маг замер на несколько томительных секунд, затем так же спокойно вернулся к напарнику.

Когда мой взгляд вновь нашел оборотня, он уже сжимался на полу, обхватив неестественно вывернутую руку. Рыча и поскуливая, он раскачивался из стороны в сторону, словно загнанный зверь. Волна жалости затопила меня. Я не могла смотреть на эту боль, на это унижение.

Я отвернулась от решетки и медленно опустилась на холодную каменную скамью. Отчаяние и страх, сплетаясь воедино, сковывая. До меня, наконец, дошло, что мы обречены. Что нас не выпустят просто так, а возможно, не выпустят никогда. Закрыв лицо руками, я мотала головой, отгоняя навязчивую мысль о безысходности. Прижавшись коленями к груди, я пыталась успокоиться, но тщетно. Резкий звон металлической миски о каменный пол заставил меня вздрогнуть.

– Жрите, вам недолго осталось, – с издевкой бросил один из магов-надзирателей, в его голосе слышалась ядовитая усмешка.

Тут я окончательно не выдержала, слезы хлынули из глаз, но легкое прикосновение к руке заставило меня убрать ладони от лица и поднять голову. Передо мной на корточках сидел Медек. В его глазах плескалась тревога, но в голосе звучало спокойствие:

– Гейла, тебе нужно поесть.

Он протянул мне тарелку. Резкий кислый запах ударил в нос, заставив скривиться. В посудине болталась сероватая жижа с жутковатыми желтыми сгустками, вызывающая лишь отвращение.

Я не отреагировала.

– Тебе надо поесть, – повторил он, на этот раз более настойчиво.

– Зачем? Если мы все равно умрем? Ты же сам сказал!

– Гейла, – протянул он, – да, ситуация непростая, но я сделаю все, чтобы спасти тебя. Поешь, пожалуйста, давай по очереди, одну ложку ты, другую я.

Я уставилась на него в полном недоумении, и вдруг камеру огласил мой собственный истерический хохот. Этот звук был так же неуместен, как и его терпеливые слова. Но, как ни странно, смех принес облегчение, хотя я понимала – это лишь передышка.

– Хорошо, но с условием, – решила я воспользоваться моментом, – Ты расскажешь мне что-нибудь о себе.

Теперь мой взгляд был тверд и требователен.

– Хорошо, следующая ложка твоя. – он криво улыбнулся, – только советую зажать нос. только нос зажми.

"Неужели все так плохо?" – промелькнула мысль, но проверять не рискнула.

Зажав ноздри, я черпнула полную ложку этой мерзости и, не раздумывая, отправила в рот. Безвкусная слизь обволокла язык, а желтые комочки противно хрустели при каждом движении челюстей. Жевать действительно оказалось ошибкой. Стиснув зубы, я с трудом проглотили эту гадость, едва сдерживая рвотные позывы.

– Твоя очередь, – произнесла я гнусаво, не разжимая носа.

Спустя десять ложек, проглоченных с мучением, тарелка была пуста. Медек тут же отодвинул ее в угол камеры и пристроился рядом, его плечо почти касалось моего.

– Ну? – я ткнула пальцем в его грудь, заставляя встретиться взглядом. – Рассказывай.

Он отвел взгляд, устремив его сквозь решетку, словно вглядываясь в прошлое.

– Гейла, скажи мне, почему ты ушла вчера? Я полагаю, ты все вспомнила, и в этом была причина?

– Да, – ответила я грустно.

Мне было больно и обидно. Обидно за все, что случилось, и особенно за то, чего не случилось между нами.

– Так я и думал. Раз ты все вспомнила, мне будет проще объяснить.

В камере повисла тишина. Он молчал, а я не торопила. Я чувствовала, что сейчас он скажет что-то очень важное.

– Отец… – Медек начал с видимым усилием, – всегда жаждал власти. Не просто влияния – абсолютного превосходства. И средства достижения этой цели могли быть любыми, как правило, не самыми гуманными. Он наметил для себя две цели: уничтожить оборотней как народ и завладеть их силой. Как ни странно, у отца было много последователей, жаждущих того же. В основном это были маги высшего уровня. Из года в год они придумывали, как стать сильнее за счет оборотней, отлавливали их и ставили над ними эксперименты. В одном из таких экспериментов им удалось извлечь зверя из оборотня и пересадить его в другого человека. Но зверь не прижился и погиб вместе с человеком. Умер и тот оборотень, которого лишили зверя. Это их не остановило, они снова и снова пытались осуществить задуманное, но человек не мог принять зверя, так же, как зверь человека. Тогда-то мой отец и обратил внимание на меня. Мне тогда было четырнадцать лет. К тому времени я уже прошел свое первое обращение. Мама помогла, не знаю, как ей это удалось. Она была обычной волчицей, не обладала силой Альфы, но смогла достучаться до моего сознания. Отец решил, что, раз у них не получается с людьми, нужно поэкспериментировать с оборотнями. Но с кем попало он не хотел. Я до сих пор помню, как он вошел ко мне в комнату и объявил, что сегодня в мое сознание будет подсажен еще один волк. Мне было страшно. Но эксперимент прошел удачно, мой волк не был доволен, но все же нашел общий язык с незваным гостем, мы выжили. К сожалению, одним волком мой отец не ограничился.

Медек замолчал, а я все не могла поверить в услышанное. Мне бы и в голову не пришло так издеваться над оборотнями. Два волка – многие с одним не могут справиться. А то, что Медек произнес дальше, повергло меня в шок:

– Во мне семь разных сущностей. Когда они только появились, они рвали мое сознание своими требованиями и желаниями. Для меня, в моем сознании, не осталось места. Они буквально ломали мое тело, каждый хотел своего. Я не понимал, где я и кто. Шло время, и они затихли, возможно, смирились друг с другом. Мне даже показалось, что я наконец-то взял над ними верх. Но спустя время я заметил, что любая моя эмоция возвращает хаос, и все начинается заново. Я стал контролировать свои переживания, и мое состояние улучшилось. Я наконец обрел надежду найти общий язык со всеми моими волками. В какой-то момент отец понял это, и тогда начался мой персональный ад. Он находил все новые способы спровоцировать меня. И с каждым разом эти способы становились все более изощренными. Так же у него появилась новая цель: волков во мне объединить в одного. Меня поселили в лабораторию. Маги делали со мной все, что хотели. Благодаря им я стал сильнее и выносливее, устойчивее к магии и ядам. Вместе с тем они создавали средства, чтобы сдержать меня. Одним таким зельем ты и воспользовалась, когда привязала меня к кровати. Видимо, оно досталось тебе от моего отца.