Ульяна Берёзкина – Новогодние подарочки (страница 1)
Ульяна Берёзкина
Новогодние подарочки
1
Ситуация на дорогах сложная, пробки достигли почти десяти баллов – прочитал Илья в интернете. Ничего удивительного, пять часов дня тридцать первого декабря. Кто не тащится домой из офиса, тот вспомнил про майонез, который можно приобрести лишь за тридевять земель, какой попало не подойдёт.
Он чихнул, выбросил очередной бумажный платок в мусорную корзину под столом и поёжился – надо же так влипнуть, заболеть именно в праздник. И если утром ещё можно было надеяться, что всё ограничится насморком, теперь очевидно – растёт температура. Значит, к другу Косте на Новый год идти нельзя – его жена ждёт ребёнка, и подарить ей свой вирус означает только добавить ещё одну вину в их и без того неслабый букет.
Только Илья так подумал, как Костя нарисовался на пороге, по привычке протирая очки краем рубашки.
– Надеюсь за время, пока меня тут не будет, никому не придёт в голову обрушить сеть и не начнётся восстание пылесосов. Ты чего завис? Собирайся уже, поехали.
Илья снова чихнул и показал другу упаковку бумажных платков.
– Я пас. Планирую оставить свои сопли при себе.
Костя начал его уговаривать, предлагал сесть от Наташи подальше, надеть медицинскую маску и всё равно поучаствовать, потому что Илью в общем-то ждали и собирались в том числе поиграть в настолки, для которых нужно от четырёх человек. Наташкина подруга явится, а Костя что – теперь будет один среди дам? Да и трое – скучно, уже не поиграешь. Придётся пить и смотреть телевизор, а от того, что нынче показывают по этому телевизору, пить захочется ещё сильнее.
– Надо было заводить больше друзей, – сказал Илья. – Меня знобит и вот-вот развезёт, так что маска не поможет.
– Для айтишника я и так слишком дружелюбен и общителен, – махнул рукой Костя. Но понял – Новый год они действительно обречены встречать втроём.
Друг ушёл, можно было уходить и Илье. Только сделать напоследок звонок отцу. Чтобы тот не отзвонился первым и не завёл обычную пластинку: он о единственном сыне помнит, заботится нон-стоп, а сын даже не находит двух лишних минут взять в руки телефон. Звонить не хотелось настолько, что температура, кажется, сразу совершила скачок вверх. Но придётся. Хотя бы связаться как коммерческий директор гостиничного комплекса «Иртыш» с генеральным директором этого комплекса и главным акционером сети гостиниц в одном лице. Отчитаться, что на момент ухода Ильи в новогодний одиночный запой во имя борьбы с вирусом в гостиничном комплексе всё работает как часы. Про запой, конечно, шутить нельзя, у отца хреново с чувством юмора. Но предупредить, что завтра ему нужен выходной, обязательно. Да придётся и поздравить с Новым годом. Поздравлять кого-то с чем-то он не умел, всегда терялся и напрягался, произнося банальщину вроде здоровья-счастья. И принимать поздравления тоже не любил.
Папа, как обычно, ожидания оправдал. Вроде бы с наступающим и поздравил, но при этом подвёл итоги года. Илья молодец, получил более высокую должность по сравнению с предыдущей, перешёл в крупный комплекс из маленькой гостиницы, но… да, это же не его заслуга, а добрая воля отца. А лично Илья Николаевич Одинцов за год не добился примерно ничего – не женился, не крестился, не выиграл марафон и не стащил Луну с неба. Впрочем, как обычно. Спасибо ещё, что не совершил нечто из ряда вон, как умел раньше, отец это ценит и искренне надеется, что потомок будет держать себя в руках и далее. Верит в Илью, что само по себе странно – в других аспектах жизни предок не настолько наивен и в безнадёжные предприятия никогда не вкладывается.
– Алису поздравил?
– То-то её нынешний муж обрадуется, – проворчал Илья и снова чихнул. – Всё, я домой, лечиться.
Если папе хочется играть с бывшей женой Ильи в поздравляшки – пусть делает это сам. Они разбежались полностью расставанием довольные, и этого достаточно, чтобы больше друг друга не беспокоить.
Когда постучали в кабинет, он уже снял с вешалки куртку и приготовился на выход, с отвращением прикидывая, сколько времени сейчас проведёт в пробке на мосту, а возможно, ещё в паре-тройке других пробок. Знать бы, что в «Иртыше» он задержится надолго, можно было бы продать квартиру и поселиться рядом. Ходить на работу пешком и не зависеть от движения по отвратительным городским дорогам. Пешие марш-броски полезны, говорят, они успокаивают и даже спасают от ранних инфарктов.
– Да войдите уже! Зачем стучать в кабинет, что тут, по-вашему, может происходить?
Просто захотелось возмутиться. Вроде как стучать не положено, но всё равно все долбят как дятлы. На пороге нарисовалась коридорная хрен знает с какого этажа – за две недели он персонал, конечно, не запомнил, за исключением собственной секретарши, непосредственных подчинённых из маркетинга и снабжения и особенно выдающихся экземпляров. Секретарша уже умотала резать салатики, а выдающейся эта коридорная не являлась.
– Илья Николаевич, я вашего ребёнка привела.
Анонимная сотрудница втолкнула в кабинет нечто некрупное и исчезла.
Ребёнок представлял собой мальчишку неизвестного, но уже достаточного возраста, чтобы к появлению его на свет Илья не имел никакого отношения. Мальчишка был одет в камуфляжные штаны на синтепоне, ботинки-дутики защитного цвета и защитный же пуховик со светоотражающими полосами. Шапку дитя держало в руках, и Илья подумал: пацану не мешало бы подстричься, волосы лезут в глаза и вообще торчат во все стороны. Что за дурацкая современная мода – одинаковые причёски у обоих полов детского населения.
– Здравствуй, папа, – произнёс мальчик торжественно. – Я Вася.
Всё понятно, дурацкий розыгрыш. На его прежнем месте работы такое не практиковали, но чем больше гостиница, тем больший сумасшедший дом внутри. Возможно, тут модно подсовывать коммерческим директорам левых детей и потом ржать, когда они падают в обморок.
Падать Илья не собирался, тем более что в этот же момент у него зазвонил телефон.
– Может, примешь жаропонижающего и всё-таки? – спросил Костя. – Наташка грозит позвать ещё одну подругу, мне кранты.
Жену свою Костя любил трепетно и нежно, аж завидно становилось. Так что подруг её уж как-нибудь должен пережить. Тут у Ильи что-то царапнуло в голове. Догадка.
– Константин Витальевич, скажи мне, а это не твоих рук дело?
– В смысле? – не понял Костя.
Вася тем временем снял пуховик и остался во флисовой толстовке, судя по ярлычку на собачке замка, бренда «Армия России». Вероятно, мальчик рос в семье военных. Странно, что товарищ офицер, его настоящий отец, не следит, где и как сын проводит предпраздничные часы.
– Ребёнок в моём кабинете, – объяснил Илья Косте.
– Во-первых, детей делают не руками, – ни малейшего отклонения от логики друг не терпел, – во-вторых, я не понимаю, о чём ты. В твоём кабинете ребёнок? Так найди, из какого номера он сбежал. А мне ответь – как насчёт какого-нибудь тераФлю?
– Никак, – отрезал Илья. – Я еду домой жрать коньяк с лимоном. От простуды отлично помогает. Пока, счастливого Нового года.
– От простуды отлично помогает чай с мёдом, – вмешался Вася. – Или с малиной. Ещё шиповник хорошо, а горло надо полоскать. А в нос…
– Ты малолетний фармацевт? – перебил пацана Илья. – Из какого номера, вспоминай. Сделать объявление, чтобы родители пришли?
– Сделай, – вздохнул Вася. – Только это бесполезно. Потому что мама в больнице, а папа – ты.
Илья бросил куртку на стол, набрал ресепшн и поинтересовался – из какого номера ребёнок, которого сейчас коридорная припёрла к нему. Куда это незваное нечто возвращать и вообще – что за глупый юмор у местного персонала?!
Ситуация не прояснилась. Девочка с ресепшн утверждала, что Вася пришёл с улицы, пришёл один и заявил, что он к папе. А папа – Илья Николаевич Одинцов. Тогда его к Илье проводили. А как иначе – это же его потомство.
– Нос промывать надо, – всё-таки поделился Вася познаниями, – а потом капать. Если аллергия на лекарства, то можно луком или морковкой.
– У меня аллергия на розыгрыши, – сказал Илья. Голова выдала вспышку боли. – Они редко бывают действительно смешными и ещё реже – адекватными. Так что сворачивай свой стендап и вали домой.
– Есть доказательства, – Вася бросил пуховик в кресло для посетителей, потянул язычок молнии на толстовке и вытащил из-за пояса штанов рекламный буклет. – Вот!
Илья взял буклет, пролистал – древняя реклама языкового лагеря, в котором они когда-то познакомились с Костей Емельяновым и с тех пор дружили. О, а вот и фотографии. Именно их смена. Такой буклет был в своё время и у Ильи, но, естественно, давно потерялся. Зачем хранить всякую фигню из прошлой жизни?
– Это ты, – заявил Вася, потыкав в крупный снимок с награждения. За всякие достижения на смене выставляли баллы, а потом награждали верхушку рейтинга. Тогда Илья ещё мог кого-то победить, что-то возглавить и в чём-то преуспеть. Поэтому на снимке действительно он. Тринадцатилетний балбес собственной персоной, фамилия и имя под кадром. Победителей было несколько, но в буклет взяли этот снимок, составителям Илья показался самым фотогеничным.
– Знаешь, Вася, – вздохнул Илья. – Мне тут тринадцать. Я, конечно, выглядел чуть старше, но делать детей ещё однозначно не мог. Так что твои претензии необоснованны. Непонятно? Ты спишь с девочками?