Ульяна Берёзкина – Новогодние подарочки (страница 3)

Наверное, если бы не поганое самочувствие, он бы на самом деле разозлился. Но даже без лишних эмоций надо было донести до мелкой, что так не делается. То, что Вася – подрастающая женщина, теперь стало понятно на четыреста процентов, десятилетние мальчишки на такие выходки не способны! Хорошо, он не злится, он просто устал и хочет, чтобы эта Вася отвязалась от него как можно скорее.

– Я правда занимаюсь футболом, – тоже вроде как повысила голос Вася. – Ладно, можешь ехать куда хотел. Я тебя и за это прощаю.

– Адрес, – рявкнул Илья из последних сил.

Прекратить это безумие можно было только одним способом – закинув Васю домой и позвонив её матери. Пусть сама решает, что делать со своей мальчикообразной девицей.

К Васиному району из панельных пятиэтажек они подъехали уже в темноте. По дороге Илья молчал, изо всех сил пытаясь не пристроиться в какое-нибудь ДТП. Высокую температуру он всегда переносил не лучшим образом. Вася меж тем болтала – о последней прочитанной книге про динозавров, о том, что вообще-то почти отличница, только по технологии имеет четвёрку, потому что руки у неё кривые, о тренировках по девчачьему футболу, бредила, как её мама будет счастлива, что Вася нашла своего отца сама, и как постарается их отношения вернуть.

– Ты не пожалеешь, ты мной гордиться будешь, – самонадеянно заявила она.

На крайней пятиэтажке микрорайона красовалась подсвеченная неясным светом фонаря чёрная стрелка вниз и чёрная же надпись, сделанная из баллончика: «Люк, я твой отец». Хрень какая-то. Всё один к одному.

– Ты меня проводишь? – спросила Вася около подъезда.

– Естественно. Я собираюсь дозвониться твоей маме и всё прояснить. Она же должна знать, что ты не у её тётки, а шляешься по городу. В Штатах уже замели бы за это и тебя, и всех твоих безответственных родственников до седьмого колена.

– Мама ответственная, – возразила Вася. – Просто заболела. И ты ответственный, иначе не стал бы директором.

В полутёмной прихожей девчонка предупредила его, чтоб был осторожен и не споткнулся.

– Лампочка перегорела.

Включив свет в ванной, Вася распахнула туда дверь и поскакала тыкать остальные выключатели. Илья понял, что находится в двухкомнатной хрущёвке с ремонтом, выполненным лет тридцать назад. На полу лежал круглый самодельный коврик, и Илья постарался на него не наступать.

– И всё-таки почему Вася? Не Настя, не Ася?

– В садике было пять Анастасий. Все Насти или Аси. Зато меня невозможно ни с кем спутать!

– Действительно, – пробурчал Илья. Проходить в квартиру не хотелось, он сел в прихожей на тумбочку для обуви, надеясь, что она под ним не развалится, и велел Анастасии дать ему свой телефон.

Ни номер мамаши, ни номер тёти, вообще в телефоне не забитый и принесённый девчонкой на обрывке бумажки, не отвечали.

– Скоро Новый год, – заявила Вася, вытряхнувшись из камуфляжных штанов и оставшись в обычных спортивных. – Мама приготовила всё на оливье, но не успела нарезать. Ты мне поможешь?

– Это маловероятно.

Согласись так вот порезать ей салат, потом это ушлое дитя затребует сварить борщ, испечь пироги, жениться на её мамашке и родить ей сестрёнку.

Он снова набрал оба номера, но уже со своего мобильного. Бесполезно.

– Сама справлюсь, – согласилась Вася. – Только нужно будет ещё купить хлеб. Мы думали сделать это в последний момент.

И остановилась напротив него, гипнотизируя взглядом. Кажется, выбора не было. Матери этой Кораблёвой он пока не дозвонился, а если уедет домой, то девчонка оголодает без хлеба. Денег эта мамаша догадалась оставить только на маршрутку до тётки. К тому же сам Илья чувствовал – его состояние продолжает ухудшаться и сядь он сейчас снова за руль, где-нибудь во что-нибудь обязательно воткнётся, а то и собьёт пешехода и заработает срок. Не лучший подарочек на Новый год.

– Пойду за хлебом, – сказал он Васе. – А у тебя случайно нет ещё каких-нибудь родственников? Бабушки, дедушки, тёти-дяди лично твои, а не мамины?

– Бабушку и дедушку по твоей линии я не знаю, – протягивая ему пустой пакет со снеговичками, сообщила Вася. – Дедушка по маминой развёлся с бабушкой миллион лет назад, и я его тоже не знаю. А бабушка лежала-лежала и умерла. Мама единственный ребёнок в семье, так что если у меня и есть тёти, то это твои сёстры. Их я пока тоже не знаю. У мамы есть подруга, но она уехала на праздники за границу. Следовательно, я получаюсь одна.

– Кошмар, – искренне поразился Илья. – Ты такая логичная. Может быть, не я твой отец, а Емельянов? Тебе надо было ломиться в отдел АСУ. Тем более что Константин Витальевич в твоей макулатуре тоже имеется! Приценись, вдруг ты Костина дочь?

– Я видела, как мама смотрит на твоё фото. А не на какого-то Емельянова. И я не Константиновна. А у тебя есть сёстры и братья?

– Нет.

– Тогда больше никаких родственников. Кроме мамы, ты у меня один!

Захлопнув дверь, Илья сбежал по лестнице и отправился к остановке, которую недавно проезжал. Там был необходимый набор благ спального района – магазин «Пятёрочка» и аптека. В аптеке он приобрёл ещё две пачки бумажных платков и парацетамол, решив принять его, чтобы тот подействовал, пока он доразбирается в этом маразме с девчонкой. Тогда, возможно, домой удастся доехать без приключений. В «Пятёрочке» Илья купил бутылку коньяка и лимон для себя, чтобы выпить дома, уснуть и проснуться к завтрашнему вечеру, желательно здоровым. И, кроме хлеба, нагрёб для Васи какой-то фигни – мандаринок, конфет, печенья, зефира, соков и газировки. Девчонка его раздражала своей упёртостью, но он сам был бы в ужасе, оставшись в десять лет в одиночестве на Новый год. Наверное, с конфетами ей станет полегче.

– Ты мог бы всё это не приносить, – осмотрев его добычу на столе в хрущёвской микрокухоньке, сказала Вася. – Я тебя искала не для этого.

И продолжила криво резать колбасу в то, что она называла оливье.

– А для чего?

– Считаю, что вы ошиблись, расставшись с мамой. И буду прилагать усилия, чтобы всё восстановить. Мы станем семьёй и отлично заживём.

Проглотив таблетку, Илья вздохнул:

– Так только в кино бывает. Даже если бы ты нашла своего биологического отца, возможно, твоя мама проклинает его по сей день и сразу спустила бы с лестницы. А может, он давно женат, наклепал себе ещё толпу Вась, и ты будешь для него перебором. Или твой папаша такой козёл, что ты и сама ему не обрадуешься. Но клянусь – ты не можешь быть моей дочерью. Я делаю всё, чтобы не заводить детей.

Уверенно сообщив это Васе, переключившейся с истязания колбасы на потрошение огурца, Илья тем не менее подумал – это не совсем правда. Сейчас он действительно не допускает внепланового размножения, но Васе десять, а ему двадцать семь. В шестнадцать же его жизнь была такой, что теоретически он мог бы и настрогать таких Вась и об этом не помнить. Но тогда Анастасия Кораблёва показала бы ему фотку с какой-нибудь пьянки, где он с её матерью валялись рядом без сознания. А она принесла буклет, где ему тринадцать и он сам совсем дитя.

Набрав ещё раз нужные номера, он снова ничего не добился. Ни тётка матери, ни сама мать Васи не отвечали.

– Что мы будем делать? – спросила Вася. – Тебе же не надо домой? У тебя ведь нет жены и других дочек?

Илья подумал. Надо было уезжать. Однако происходило нечто из ряда вон, и уехать было бы разумно, но неправильно. Тем более что голова продолжала трещать и треск этот только нарастал.

– Вот что, я поваляюсь тут где-нибудь с полчаса, – решил он. – И снова позвоним. Кто-то да ответит.

Полчаса – отличная идея, как раз подействует лекарство.

– Конечно, хочешь, я тебе одеяло дам?

Одеяло хотелось. Или два. Вася проводила его в проходную комнату со старой советской стенкой из полированных шкафов. В правом углу комнаты располагался диван, в левой стороне – два кресла, разделённые журнальным столиком, а перед окном и балконной дверью – тумба с телевизором и небольшая ёлка. Наверное, этой ёлкой в комнате пахло. А может, пахло ещё какими-нибудь цитрусовыми, или чем там полагается благоухать квартирам граждан на Новый год, вот только его носом сейчас учуять что-то было невозможно. Вася принесла из дальней комнаты одеяло в цветастом пододеяльнике и подушку с фотопринтом из какого-то мультика. Илья отключил свой телефон, чтобы в эти полчаса его никто не дёрнул и не разбудил, велел Васе следить за часами и, подумав, что в такой шизофренической ситуации не уснёт ни за что, лёг на диван, собрался посчитать квадратики на ковре над ним и тут же куда-то провалился.

А проснулся от того, что Вася врубила телевизор и пристроилась на диван с тарелкой оливье. Хотя кресла к телевизору были гораздо ближе, дитя предпочло упереться спиной в Илью и даже немного пихать его локтями. А на ёлке у балконной двери теперь мигала гирлянда.

– Который час?

– Скоро куранты.

Чувствовал он себя по-прежнему мерзко, поэтому даже предъявить Васе за то, что не разбудила вовремя, не смог. Промыв нос в ванной, вернулся. Вася притащила сок на журнальный столик, разлила его в два стакана и протянула ему один:

– Под куранты надо загадать желание.

– А сожрать бумажку с этим желанием случайно не надо?

За окнами загрохотал фейерверк.

– Мама говорит – это дичь, достаточно загадать.

Всё было дичью. Он попал в эпицентр дичи. И как из него выбираться, непонятно. Понятно одно – ровно в двенадцать ночи ему однозначно не ответят люди, которые не отвечали раньше. Похоже, всем плевать, что Анастасия Ильинична Кораблёва распивает под речь президента сок с совершенно посторонним мужиком.