Ульяна Берёзкина – Дистанция (страница 6)

– Лиза, – сказал он.

– Ага. Ты почему здесь, отсюда ничего не видно. Не интересно?

– Ты тоже здесь.

– Понятно. Нам обоим мода по барабану, – Лиза улыбнулась. – Но мы оба не можем уйти.

– Да.

Когда они это выяснили, Андрей перестал разглядывать пол и сказал, что хочет пить. Поэтому придётся пойти поискать официантов. И это почему-то ужасно неприятно делать. У Лизы тоже пересохло во рту, и она предложила – принесёт напитки сама.

– Только мне воду или сок, – попросил он. – Не вино. Я алкоголь пить не могу. Вообще.

– Хорошо.

Лиза пошла искать воду, думая, что и в этом Андрей загадочный. Как это – мужчине не пить алкоголь вообще? Не думала, что так бывает. Разве что человек закодировался. Но не мог же он так рано уже закодироваться.

– Что ищешь?

Лиза увидела перед собой Милану с бокалом вина. Пожалуй, стоило спросить у неё, где тут добывают воду. Сказала, что ей нужно два стакана.

– Непременно воду?

– Или сок.

– Ты прямо как меньший Романов, – хихикнула Милана, отпивая вино. – Трезвенница или язвенница?

Решив с Миланой не ссориться, Лиза спокойно объяснила, что Андрей её и попросил. И она тоже не против попить, тут душно.

– Понятно, – кивнула Милана. – А вы где зависаете?

Лиза показала в тот угол, где они стояли.

– Тут этих официантов не поймаешь, – что-то решила Милана. – Вот что, ты иди обратно, я вам притащу сок из бара, мне несложно.

Лиза вспомнила: около демонстрационного зала и правда есть мини-бар, только в обычные дни он не работает. Лишь во время презентаций. Вернулась Милана довольно быстро. Лиза и уходить не стала, подождала её. В руках у Миланы был бокал шампанского и стакан сока.

– Ты не против, если я потусуюсь с вами?

По подиуму ходили модели, но раз Милану это тоже не интересовало, почему нет? Лиза кивнула и отправилась к Андрею.

– Сейчас подтянусь, – Милана улыбалась как ни в чём не бывало.

Лиза подала Андрею стакан и глотнула шампанского. Наверное, стоило предупредить, что сейчас появится Милана. Андрей же говорил – он её раздражает. Но, в конце концов, это Миланины проблемы.

– Странный вкус, – сказал Андрей.

Тут и подошла Милана. Услышала.

– Наверное, это потому, что ты грейпфруты не любишь, а сок сегодня только такой. Горький, да?

– Горький.

– Учись пить виски, как нормальный мужик, – посоветовала Милана. – Мужиков горькое не смущает. А ты сока с горчинкой испугался. Слабо тебе что ли? Тренируйся, бедолага.

Андрей помотал головой. Вид у него был грустный. Лиза подумала, что всё-таки зря она показала Милане, где они стоят…

8

Он так и не смог объяснить отцу, почему не любит показы. Говорил – мне плохо на показе. Плохо так, что потом ещё день уходит на то, чтобы прийти в себя. Хорошо хоть показы проводятся перед выходными. Тогда отец уточнял: плохо – это как? Что-то болит? Нет? Значит, всё нормально. А говорить «тут много людей» было бесполезно. Отец не видел разницы. Один человек рядом, три, тридцать, триста… Наверное, он воспринимал людей, как спички. Лежит она на столе одна, или их триста – на самочувствие это никак не влияет. Даже лучше, если триста, из трёх ничего не сделаешь. Андрей хотел бы относиться к людям так же, но не мог. Нового человека он воспринимал как набор признаков. Запах, голос, цвет одежды, что-то мелкое, что выбивалось из картинки, как брелок у Лизы или как сумочки вызывающего дизайна у Кристины из отдела рекламы. Чтобы эти признаки стали цельным человеком, нужно было немного времени. Когда вокруг такая толпа и все новые, он не понимал, где чей признак, и никто не складывался в образ. Просто дикая смесь голосов, запахов, мелькание деталей. Ему казалось – в мозгу есть ячейки, как в камере хранения. Уложив туда определённое количество образов, остальные уложить невозможно – мест нет, всё занято. То, что не вместилось, бушевало и кружилось вокруг. Так, что хотелось закрыть глаза, зажать уши и убежать. В детстве он так и делал – убегал или падал на пол и начинал орать сам. Когда кричишь сам, чужие звуки уже не лезут в ячейки и мозг не лопнет от того, что в него затолкали слишком много. Теперь эти способы не используешь. Остаётся только смотреть в пол. Чтобы лишнее не попало в поле зрения. Уши можно было бы заткнуть плеером, но на показах и этого не сделаешь: отец утверждает, что это неприлично. К тому же отец считает – нужно себя преодолевать. Чаще бывать среди людей, и однажды чудесным образом всё наладится. Мол, это мать Андрея виновата, что он до сих пор такой. Ему не нравилось в детском саду, и она забрала его домой, он не привык к школе, и она забрала его на домашнее обучение. Институт тоже заканчивал заочно. От этого все проблемы. Если бы Андрей был уверен, что отец прав и дело в тренировке и преодолении, он бы начал ходить в людные места каждый день. Чтобы потом получить финальный приз – нормальность. Но он понимал: ничего не выйдет. Такие особенности не проходят. Можно лишь научиться действовать, как обычный человек. Научиться видеть и чувствовать иначе – невозможно…

Когда подошла Лиза, он обрадовался. Можно было сосредоточиться на ней. Куда лучше, чем смотреть в пол. Странно, что её тоже не интересовало происходящее на подиуме, но и замечательно. Пусть там всё идёт как идёт, а они поговорят о чём-то им обоим интересном. О расчётах, например. Или о великих математиках, он знает их биографии наизусть, а Лизе интересно об этом слушать. Только сначала надо было попить – всё-таки в зале душно...

Лиза пила шампанское. Шампанское нравилось Андрею по цвету. Приятный цвет. На Милану, которая пришла следом за Лизой и завела разговор о настоящих мужиках, он решил не обращать внимания. Он не виноват, что даже от лекарств на спирту сразу перестаёт соображать. Просто ещё одна особенность. Ничего страшного, у людей бывает и хуже. Да и пробовал он виски ещё в школьном возрасте, проверял, что пьёт отец. Гадость что на вкус, что по эффекту. Далее его алкогольный опыт – несколько глотков вина на один Новый год и шампанского – на другой. Три разных напитка с одинаковым эффектом – полной дезориентацией и жуткой головной болью потом – он посчитал это достаточным, чтобы не пить вообще.

Сок, который принесла Лиза, был странным. Слишком горьким. Если бы его дал кто-то другой, Андрей не стал бы пить. Но Лиза… Да и откажешься – придётся самому идти через весь зал за водой, через этот шум и мельтешение. Тут, в углу, – и то неприятно. Милана пританцовывает в своём блестящем платье, если можно назвать танцем, когда человек хаотично дёргается перед твоими глазами. В голове зашумело. Андрей крутил пустой стакан в руках и не знал, куда его деть.

– Дай уж сюда, – Милана взяла стакан. – Лиза, ты же не против, что мы на «ты»? Ты вроде как теперь подруга моего вроде как брата.

– Я тебе не брат, – уточнил Андрей. – У нас оба родителя разные. Если бы был общий отец, это бы называлось…

– Романов, заткнись, пожалуйста, дай поговорить с Лизой.

Произнеся это, Милана качнулась в пространстве. Раз… и будто съехала в сторону. Андрей подумал – это потому, что мозг уже заполнен. Милана не вмещается. И перевёл взгляд на Лизу. Сначала на почти пустой бокал в её руке… Потом вспомнил про помаду и поглядел на губы. От шампанского помада должна смываться. Если стойкая – то не на сто процентов, а на какую-то другую долю. Возможно, на семьдесят? Или, если очень стойкая, может, на тридцать? Когда он подумал о шампанском, то ясно ощутил только его запах. Выбившийся из смеси других. От Лизы теперь пахло шампанским. И ещё он сегодня размышлял о том, что будет, если её поцеловать. Сначала из-за помады, потом просто так. Хотеть целоваться – нормально. Люди целуются. Все. Без исключения. Лиза вдруг тоже сместилась. Немного, скорее всего, на три сантиметра. Это было похоже только на два состояния – как в детстве, когда уже пора падать и орать, потому что ты устал и ничего больше воспринимать не в силах. Или как тогда, когда он выпил в Новый год. Всё расплылось, уехало, он начал нести какую-то ерунду, странную даже для него, и потом выключился. Может, он опьянел от запаха? Выяснять было некогда, всё вокруг вело себя неадекватно – двигалось, музыка распадалась на отдельные звуки. И нужно было это прекратить. Он взял Лизу за локоть раньше, чем понял, что сделал это. Хотел прекратить всё, кроме Лизы. Лизу хотелось поцеловать. Как ни странно, теперь ещё больше, чем тогда, когда вокруг было тихо и никто не мешал. И он решился. Отец относится к людям, как к спичкам – есть они вокруг, нет, это в его состоянии ничего не меняет. Почему они с Лизой должны думать, кто кругом и где они? Ничего не должны. Правда, он забыл уточнить, хочет ли Лиза с ним целоваться. Но это пришло в голову уже потом, когда он прислонил её к стене в углу и прикоснулся к губам. Они были тёплые, мягкие, а вкус помады он не определил. Да и не было это теперь интересно.

– Вы в общественном месте, – сказала Милана. – Хотите, чтобы вся компания была в курсе ваших отношений?

Андрей повернулся и понял, что Милану не может даже рассмотреть. Она стояла рядом и отсутствовала одновременно. Будто она сейчас пример диффузии газа… Растворилась молекулами в воздухе.

– Лиза, пойдём.

Хорошо, что он держал Лизу за руку. Она не растворится, они смогут уйти. Вместе.