Ульяна Берёзкина – А теперь обменяйтесь кольцами... (страница 1)
Ульяна Берёзкина
А теперь обменяйтесь кольцами...
1
Катя смотрела в распахнутый шкаф, и вовсе не с целью выбрать подходящую одежду на завтра. Подходящей одежды у неё не было в принципе, не существовало, не завелось. Просто так ей было легче действовать на нервы Димке Рыбкину.
– Катя, это бред, – печально сказал Димка. – Ты как вообще себе это всё представляешь?
– Очень просто. Тебя позвали на праздник? Позвали. Ты мне друг? Друг. Можешь ты приехать туда с девушкой? Можешь. Вот я и буду твоей девушкой.
– Спасибо, – пробормотал Димка чуть слышно. – А я-то думал – кого из моих девушек прихватить. Терзался муками выбора… Кать, но дядя Валера тебя не пустит, и затеваться нечего.
– Дядя Валера ничего не узнает, – почувствовав, что Димкина оборона начинает ослабевать, шкаф она захлопнула и, повернувшись, уставилась другу в глаза. – Я всё продумала. Мы скажем, что у нас куча работы. Сессия, редкие книги из библиотеки дают только на одни сутки. Я иду якобы к тебе, звоню папе каждые час-два. Твою маму мы предупредим. Что ещё? Да всё. Тебе папа верит, проверять не станет. И к нам ночевать не позовёт, нужны мы ему тут с учебниками…
– Ладно, – согласился наконец Рыбкин, – позвоню Роману, предупрежу. Только приходи пораньше, на электричку опоздаем.
– Буду вовремя, – кивнула Катя.
Рыбкин ушёл домой, а она легла на диван, обняла плюшевого медведя и подумала – всё-таки какой Дима гениальный. Написать все контрольные пятикурснику, когда ты сам учишься только на первом… Конечно, с таким уникумом все рвутся дружить. А ну как понадобится помощь в создании дипломной работы? Наверняка на свой день рождения за город пятикурсник Рома Брусникин позвал Рыбкина именно с этим прицелом. Укрепить дружеские отношения с гением. Она бы тоже так сделала. Но она и сама в состоянии писать контрольные и сдавать зачёты, ей помощь не нужна. Кто бы помог ей с иным – победить в войне с папой, который ни на шаг от себя не отпускает. Даже в кино приходится вырываться с боем. А на день здоровья в лес с однокурсниками он её не пустил, как ни уговаривала. И на вечеринки с девчонками – ни за что. Вот, говорит, выйдешь замуж, тогда и гуляй сколько муж позволит, а пока… В папиной логике был огромный пробел. Где найти мужа, если с лекций ты идёшь в библиотеку, а оттуда бегом домой? Но поди это папе докажи. Наверное, он считает, что муж каким-то шестым чувством вычислит спрятанное в этой комнате сокровище и явится на белом коне и с букетом роз. С целью познакомиться да сразу и жениться. Возражать папе было страшно ещё по одной причине – кроме склочного характера и уверенности, что он всегда и во всём прав, у папы было слабое сердце. И после их ссор, если такие случались, он глотал таблетки, выглядел несчастным, и Катя ощущала себя виноватой. Не хватало ещё остаться круглой сиротой и всю жизнь сознавать – отца в могилу загнала именно ты. Поэтому лучше с папой в открытые конфликты не вступать, а иногда просто его обманывать. Например, как сегодня. Ну кому будет плохо если Катя съездит в загородный посёлок, подышит перед напряжённой сессией свежим воздухом, отдохнёт в компании таких же, как она, студентов? Не съедят же её там. Взвесив плюсы и минусы, Катя твёрдо решила – ехать. И направилась на кухню, где отец пил чай и смотрел футбол.
– Сессия в МГУ – это сложно, – издалека начала она. – Некоторых учебников не достать. Хорошо Рыбкину дали. Па, мы завтра тут с утра начнём готовиться. Нас будет человек десять. Хочу тебя предупредить, что захватим и ночь.
Как она и ожидала, отец возмутился – и так невозможно отдохнуть после службы. Завтра он планировал позвать в гости пару сослуживцев, а тут такая толпа. Мамаша Димки хорошо устроилась – к себе не зовёт.
– Можем, конечно, и у Димки, – с сомнением в голосе проговорила Катя. – Но ты же первый начнёшь орать, что порядочная девушка должна ночевать дома.
– Должна, – кивнул отец. – Но ты ведь не ночевать к нему идёшь, а учиться. Большая разница.
– Ну да. Это как ночной караул.
Главное было не выдать своей радости, а старательно изображать раздумья. Стоит ли, прилично ли…
– Идите к Рыбкиным, – постановил папа. – Его мамаша на работе не надрывается, потерпит.
– Буду тебе позванивать, – пообещала Катя. – А там как пойдёт, может, к обеду вернусь. К вечеру воскресенья – точно.
– Вот кривоногие!
Катя поняла, что этот вопль адресован футболистам, а с ней разговор окончен. И поспешила убраться с кухни, пока родителю не пришло в голову что-то другое, не вписывающееся в её план.
Утром, надев приличные, с точки зрения папы, драповые брючки и свитер с высоким воротом, Катя натянула пуховик, глянула в окно на валящий уже который день снег и, пожелав папе приятно посидеть с сослуживцами, отбыла к Рыбкиным, где в шкафу у Димы хранились её неофициальные вещи. Те, увидев которые, папа точно словил бы инфаркт. Не потому, что они были непристойны, а потому, что папа имел загадочные убеждения насчёт женской одежды. Оказавшись в университете, Катя увидела разницу между собой и другими студентками, и разница её поразила. Странно, что в школе это так не бросалось ей в глаза. С первой же стипендии Катя купила джинсы, подчёркивающие фигуру, и спрятала их у Рыбкина: куда проще по утрам добегать до него и переодеваться, чем отстаивать свои права перед папой. Он может вещь и выкинуть – ему это запросто. Диминой же маме джинсы понравились, и она даже связала к ним серо-голубую кофточку – крупными спицами, занятного фасона и за счёт вязки немного просвечивающую. Со второй стипендии пришлось приобретать красивое бельё, ведь не годится, если через кофточку видно ветхое произведение китайской промышленности… Сейчас Катя спешила переодеться в эти нормальные человеческие вещи и ехать за город уже не чучелом заморским, а нормальной семнадцатилетней девушкой.
– Катенька, мне всё же не нравится эта ваша затея с папой, – сказала тётя Аня, пока Катя крутилась перед зеркалом. – Всё понимаю, но как-то это…
– Вы же знаете, с ним не договоришься.
– Знаю.
Повздыхав, она снабдила Диму с Катей пирожками и термосом с чаем, хотя ехать на электричке было не так уж и далеко, и они вдвоём вышли в снежное утро.
2
– Тёмочкааа, – Ромкина однокурсница Лерочка повисла на Артёме и полезла целоваться прямо на улице, не дойдя до крыльца дома жалких десяти метров. Снег, падающий с неба сплошной пеленой, попадал им на губы и делал поцелуй каким-то странным. Впрочем, так Лерочка давала понять остальным девушкам, уже вошедшим в ограду дачи, что Артём нынче с ней и выбирать они могут между другими особями мужского пола.
Целовалась она отменно, и Артём даже увлёкся, а когда они друг от друга оторвались, увидел нечто. На тропинке стояли двое. Парня-очкарика Артём уже однажды встречал и знал – это молодой экономический гений, помогший ленивому Брусникину справиться с контрольными работами после того как сам Артём ему в этом отказал. Сколько можно, пора бы Ромке чуть-чуть и пошевелить мозгами. Но Ромка шевелить не стал, а снова нашёл, кто это сделает за него. Рядом с очкариком торчала совсем малолетняя девчонка в белом пуховике, белой шапке и белых варежках, да ещё и засыпанная снегом так, что поставь ей вместо носа морковку – получится готовый снеговик, с десяти метров не отличить. Из этой снежно-белой картинки выбивались только большие карие глаза, глядящие на него, будто на нём не всё застёгнуто или он только что десантировался сюда на парашюте с воплем «война!» Хотя… глаза у снеговиков и должны быть тёмными. Если их не делать из синих бутылочных крышек.
– Это же дом двадцать? – спросила девочка-снеговик.
А очкарик узнал его и сказал:
– Да, мы правильно пришли.
Зачем бы Брусникину звать на свой день рождения этот детский сад, Артём задумываться не стал. Имениннику виднее. Тем более остальные гости были с Ромкиного пятого курса. Сам Артём ехать сюда не хотел. Пусть они и лучшие друзья, и день рождения – такой праздник, который не игнорируют, но на работе начались проблемы, отец ходил нервный и взвинченный, и Артём, раньше не очень рвавшийся перерабатывать или заботиться о судьбе компании, вдруг почувствовал сопричастность. В самом деле, сколько можно валять дурака и трепать родителям нервы. Кажется, буйный период молодости подходит к концу, он всем всё доказал, и пора подумать о том, как жить дальше. А дальше без «Эвридики» – никак. Значит, проблемы компании – и его проблемы. И он обязательно поможет их решить. Не будет сегодня напиваться, потому что знает, начни сегодня – не остановишься и завтра. А в понедельник надо быть на работе в здравом уме и трезвой памяти.
Принятого решения надолго, правда, не хватило. Уже сидя за столом, он вдруг подумал – рассмотрит этот праздник как финальный. Как черту между очень проблемным периодом своей молодости и новой жизнью – вменяемой, правильной и спокойной. А сегодня можно и нажраться. И даже нужно. Девчонки наготовили массу вкусного, а уж алкоголем Брусникин запасся на совесть. Можно было пить и не забивать себе голову лишними мыслями.
Та, что заявилась сюда прямиком из детского сада, сидела за столом напротив, и Артём отметил, что пить она не умеет. Попробовала вино, скривилась и принялась запивать соком. А запив, снова уставилась на него большими глазами. Теперь, без снега на поверхности, она напоминала ему не снеговика, а зверушку лори. У которых зрачки занимают чуть ли не всю морду и так же маслянисто и загадочно поблёскивают. Налив себе водки, Артём поднял стакан и кивнул снеговику-лори – мол, смотри, это тоже можно глотать. Лерочка рядом положила голову ему на плечо. Лерочке можно было посочувствовать. Если она и рассчитывала на что-то сегодня – увы. Он решил превратиться в бревно и сделает это. Да и вообще… секс на пьяных вечеринках уже ушёл из его сферы интересов. Проблема с кем бы переспать перед Артёмом не стояла, так почему бы это не делать трезвым и в более подходящей обстановке, чем двухэтажный коттедж, битком набитый народом. У Ромки и задвижек на дверях нет, а предупреждать – не лезьте, я тут с девушкой – не просто по-студенчески, а как-то даже по-школьному. Поэтому вместо ночи с Лерой он легко выбрал полную отключку.