Улана Зорина – Очень страшная книга Уланы Зориной. Вечный покой. Зарисовки безумного мастера (страница 6)
Перед собой мужчина тащил бугая. Тот матерился, басовито, отрывисто. Хватался за поручни лестниц и полок, пытался затормозить, вырваться, но тщетно. Хватка мужчины была стальной. Как и всё его сильное тело. Девушка лишь на миг прикрыла глаза, чтобы окинуть процессию другим взглядом, и поняла.
Ясно увидела всю его жизнь. Беды и горести, надежды, мечтания, радость рождения и боль скоропостижных утрат, и… Дороги. Разные, ещё не выбранные, но уже безропотно лежащие у его ног.
Хулигана, попавшегося на пути мужчины, можно лишь пожалеть. И девушка не удостоила бугая своим вниманием. Следом за ними спешила молоденькая проводница. На бледном лице девушки читалось отчаяние и растерянность.
Проводив процессию взглядом, Велиана вздохнула.
Стоит ли ей лезть в чужую жизнь? Надо ли рассказать герою то, что она в нём увидела. То, что невидимой паутиной вероятностей витает над ним. Нужно ли указать ему правильный путь, или он сам должен найти его?
Девушка колебалась недолго.
Зачем ей был дан этот дар, если она не сможет кому-то помочь?
Помогая другим, Велиана помогала себе. Разве можно смотреть и не вмешиваться, если знаешь, что можешь помочь. И она решилась.
Когда потрёпанный и помятый мужчина вернулся на своё место, она уверенно подсела к нему.
Не ожидавший чужого внимания мужчина вздрогнул. Повернулся лицом к ней, вскидывая в удивлении брови. «Ну?» – говорил его взгляд. Глубокий, печальный. Казалось, он видит её насквозь. Острым шилом пронзая душу. Выворачивая наизнанку. Девушка, растерявшись, застыла. Взгляд её с трудом оторвался от его глаз и скользнул ниже. К пухлым чувственным губам, мужественному подбородку и ямочке. Такой по-детски наивной. Кокетливой. И тревога отхлынула.
– Хочешь, погадаю? – поймала она его взгляд, и рука сама потянулась к чёрному локону.
– Погадай, – усмехнулся он, – только я про себя всё знаю. Одинокий волк по жизни я. Нет у меня семьи.
– Да ты не бойся. Меня Велиана зовут, – протянула она ему руку. Провела по тёплой ладони. Шершавой. Мужской. Вгляделась и… – Ты не наговаривай на себя. Тянется к тебе кровь родная. Нитью тонкой сияет.
Мужчина вздрогнул, как от пощёчины. Поспешно выдернул руку и, прижав ту к широкой груди, буркнул:
– Врёшь ты, – краска отхлынула от лица, желваки заходили. Он нервно пнул лежащую под ногами красную спортивную сумку и, оттянув ворот свитера, угрюмо уставился ей в глаза.
Велиана нахмурилась. – Правду говорю…
– Дочь моя погибла вместе с женой. Много лет уж прошло.
– Зря ты так, – отмахнулась девушка. Гладкий лоб прорезала морщинка. Неспешным движением руки она потёрла его, взъерошила чёлку, затем зачем-то опять пригладила. – Вроде взрослый уже. Жизнь прожил, – окинула она взглядом его лёгкую проседь. – Дорога тебе сейчас на Алтай, – прищурилась Велиана, – туда нить ведёт.
– Не понял… – брови мужчины взметнулись. – Алтай?
– А ты и не поймёшь, пока сам не проверишь. Что теряешь-то?
В глазах его некогда тусклых взметнулась надежда. Влажная, солёная, сверкающая.
– Алтай… – прошептал тот задумчиво. – Нет у меня никого там… Врёшь. Денег выманить хочешь! А вот шиш тебе! – скривился в порыве жгучей ярости он. И выставил перед собой дулю.
Откуда взялась эта внезапная ненависть, он сам не понял. Будто бы изнутри кто дёрнул его. Взбудоражил. Пробудил нелюбовь русского человека к малому этническом народу обманщиков. Однако цыганка и бровью не повела.
Губы девушки дрогнули. Она ясно увидела, как его крепкую шею обвивают ручонки. Детские, тёплые. И столько счастья плескается в этих сейчас печальных глазах, что у девушки спёрло дыхание. Любовь его скоротечная принесла плод нежданный, и теперь тянется к нему эта ниточка, сверкает, ярче солнышка. Манит, притягивает. Сулит покой и спасение.
Она окинула взглядом его сгорбленную фигуру, и сердце сжалось.
– Ты обязательно поезжай туда. Там твоё счастье.
Он поднял на цыганку блестящий взор, хотел было возразить, но осёкся. В чёрных озёрах острого взгляда плескалось великое знание. Глядя на эту девчонку, устыдился своего гнева. Понурился. Будто это она виновата… Напророчила… Наколдовала…
– Ты не прав, – она будто и не заметила его конфуза. – Новый Год – пора великих чудес!
Опустив голову, мужчина запустил руку в карман джинсов, явно нащупывая там, что-то важное.
– А денег я с тебя не возьму, – решительно поднялась Велиана, – тебе они самому скоро понадобятся. Запомни, – положила она на его грудь узкую ладонь с тонкими пальцами. – Алтай – то, что тебе сейчас нужно. – Глаза их на мгновение встретились. Мужчина отвёл взгляд. Смутился. Поверил?
– Спасибо. Меня зовут…
– Я знаю… – перебила его Велиана. – Матвей, – улыбнулась она и, повернувшись, зашагала к себе.
Рассеянный взгляд её снова метнулся к окну. Там, как и прежде, студёный декабрь жонглировал слюдяными осколками. Швырял их горящие окна. Сбрасывал с крыш. Отставал и назойливо догонял вновь несущийся в промозглую тьму скорый поезд
– Ко второй платформе прибывает скорый поезд Архангельск – Адлер. Просьба встречающих проследовать на вторую платформу. Нумерация вагонов начинается с головы поезда.
Велиана зевнула. Вопреки ожиданиям после ночной бури, в окно ярко светило утреннее солнышко. Девушка потянулась и глянула на запястье. 7:05.
Девушка поднялась, прошлась по джинсам ладонями, пригладила свитер и, закинув на плечо полотенце, отправилась в туалет.
Табло светилось зелёным, и Велиана облегчённо вздохнула. Очередь в туалет по утрам – не самое лучшее начало дня.
Мимо пробежала проводница. Проводив её озадаченным взглядом, Велиана пожала плечом и скрылась за дверцей.
Табло мигнуло и зажглось красным.
Поезд замедлялся. Пол перестал ходить ходуном и стал напоминать приятную плавность гондолы. Хотя нет-нет, а и дёрнет с грохотом, как бы напоминая: «Не расслабляйся. Будь начеку…».
Вот последний рывок. Надсадный скрежет. И пол замер.
Освежившаяся, причёсанная и умытая Велиана освободила кабинку и под завистливыми взглядами сонных попутчиков с улыбкой шагнула в проход.
Кинув взгляд вдоль вагона, с удивлением не обнаружила в нём Матвея и, пожав плечом, повернулась к окну.
«
Вопреки ожиданиям величественного сооружения взгляду её предстал совершенно неожиданный вид.
Вместо, старинного здания из красного кирпича с массивными колоннами и вычурной лепниной за окном красовался современный вокзал.
Приземистое, широкое здание. Белоснежное. Заглядывающее прямо в душу множеством сверкающих окон.
Несмотря на раннее утро, повсюду сновал народ. С чемоданами, рюкзаками, сумками через плечо и на колёсиках.
Суетливые предприимчивые старушки зычно зазывали покупателей, размахивая жареной выпечкой, щедро истекающей маслом.
Велиана вздохнула.
Так, сколько будет стоять поезд на станции? Успеет ли она сбегать и закупиться ароматными пирожками?
Едва она повернулась к своей полке, чтобы взять деньги, как тут же с кем-то столкнулась.
– Ой…
– Простите, – обронила миниатюрная блондинка, распахивая глаза и кривя тонкие губы. Казалось, она вот-вот расплачется, и цыганке стало жаль её.
– Ничего, я сама виновата. Смотреть надо, куда иду, – успокоила ту Велиана. А сама пристальней присмотрелась к попутчице.
Нет, эту она раньше не видела. Хм. – озадаченная морщинка пролегла меж бровей и, пока незнакомка неловко топталась на месте, уверенно взяла её за руку.
– Хочешь, погадаю?
– Ой, что вы, это, наверное, дорого? – в нерешительности пискнула та, но руку не убрала.
«Какие тонкие пальчики, как у птички…» – удивилась цыганка, перебирая и разглядывая каждый.
В действительности ей вовсе не нужно было гадать по руке. Едва коснувшись руки незнакомки, она уже видела перед собой её суть. С лёгкостью читала душу. Прослеживала вероятность дорог.
– Да что с тебя взять? – окинула взглядом худенькую фигурку. – Да не трясись ты так, не съем я тебя, – улыбнулась она. Та робко кивнула, и уголки губ нервно дёрнулись вверх.
– Что там? – в синих глазах засветилась надежда.
– Вижу я, что запуталась ты. Перед тобой два пути. Если примешь назад его, на руках тебя будет носить. Оттолкнёшь – тенью будет ходить за тобой. Пока сам не сгинет в суете скучных дней. Радость с ним будет, но и горя хлебнёшь. А без него пустота и рутина. Другой будет, дети будут, достаток, но любви нет. Останется она с этим, – Велиана, качнув головой, указала назад, – с тем, от кого бежишь сейчас. Всё, иди. – выпустила она руку растерянной девушки. А та так и застыла с приоткрытым ртом.
Цыганка же, взяв в руки сумочку, заторопилась к дверям. Надо было успеть на перрон, пока все пирожки не скупили.
Краем глаза она покосилась на девушку-птичку и с удовольствием отметила, как меняется вокруг той сплетение дорог. Как вероятность Любви юркой змейкой ложится у ног.