Улана Зорина – Очень страшная книга Уланы Зориной. Вечный покой. Зарисовки безумного мастера (страница 5)
Девушка кинулась к матери мальчика.
Тихонько толкнула её в объёмистый бок. Та, всхрапнув, недовольно уставилась на подошедшую.
– Извините, а где ваш сын?
– Чего? – вытаращила глаза толстуха и распахнула в удивлении рот. На девушку пахнуло гнилыми зубами.
– Ваш сын, – повторила она неуверенно.
Толстуха пошевелила бровями, нахмурилась и непонимающе бросила:
– Сын? Какой сын? Нет у меня никакого сына. Иди спи, полоумная, – и, широко зевнув, повернулась на другой бок.
– Чего там, Маш? – заворочался муж на верхней полке.
– Спи. Ничего, – и уже пробормотала себе под нос: – Ишь ты, сын… Приснится же такое? – хмыкнула, цокнула языком и захрапела.
Велиана не верила своим ушам. Только утром эта мамаша сдувала пыль со своего чада, а теперь…
«А может действительно сон? И впрямь, надо же такому присниться», – уголки губ девушки дрогнули. Она глубоко вздохнула, легла на свою полку и расслабилась.
«И никакого младшего брата Деда Мороза не существует? Как его там в сказках звали…» – проскользнула ленивая мысль.
– Крампус… – порыв ветра колыхнул чёлку. Прядь чёрных волос упала на глаза, и где-то, сквозь мерный перестук колёс, ей послышался детский смешок. И, увязая в стремительной полудрёме, она улыбнулась в ответ.
Сон не принёс долгожданный покой. Уперев тонкие руки в бока. Притоптывая худенькой ножкой. Её ждала девочка. С растрёпанными кудряшками и гневно сияющим взором она нервно морщила нос.
– Разве это тебе подсказало сердце колдуньи?
– Но они… – вылетели слова, так и не успев оформиться в мысль. Перед глазами возникли понурые лица. Некогда пухлый мальчишка с посеревшей, обвисшей кожей сейчас. Когда-то весёлая девочка с задорно торчащими хвостиками пялилась в никуда провалами чёрных глазниц. Велиану пробил озноб.
– Что они? Дети… Глупые, жестокие. Но гибкие, словно мягкая глина. Почему же ты не воспользовалась своей силой? Для чего она тебе, если опускаешь руки, закрываешь глаза, слепо отдавая детей исчадию ада!
Девушке стало стыдно, к горлу подкатил комок слёз, а в душе, будто лопнула хрупкая плёнка, выстроенная наспех, пряча от самой себя свою суть. Тут же чувство жгучей вины хлынуло, водопадом затопив разум. Разбежалось по венам, будоража кровь. Вспышка раскаяния затмила реальность, почти причиняя боль. Ослепляя и затягивая в водоворот сияющей белизны.
– Что же делать? – выдохнула Велиана, стараясь совладать с собой.
– Ладно уж, – казалось, девчушка этого и ждала. – На этот раз помогу. Но впредь думай, для чего тебе дана сила менять нити людских судеб.
На девушку дохнуло теплом, таким родным и уютным, но прежде чем она смогла распознать свои ощущения, свет полностью поглотила её, закружил и беспощадно бросил в пучину гудящей энергии.
Очнулась она, как от удара. Резко вынырнув из ласковых вод, прямо в тягучую явь клубящейся черноты.
Широко распахнув глаза, Велиана судорожно вздохнула. Грудь жгло, горло саднило, а ломота в теле мешала сосредоточиться.
Быстрый взгляд на часы…
В окно…
Большие буквы «
– Ну, бабушка, ты даёшь! – вырвалось восхищённое. Однако медлить нельзя.
Усилием воли, Велиана заставила себя подняться. Поезд стоял. Страшных попутчиков, ожидаемо, ещё не было.
Медленно продвигаясь, она цеплялась за поручни, внимательно всматриваясь в пассажиров.
Вон на верхней полке сопит мальчик. Она сразу узнала его по маленьким глазкам и курносому носу. Посмотрела другим взглядом и отшатнулась. Тьма, густая, с янтарными сочащимися прожилками гноя… И вот это чудовище она собиралась спасти?
– Господи, дай мне сил! – зажмурившись, взмолилась она, и разум её раскрылся. Тысячи тонких нитей спутались в чёрный кокон над спящим мальчишкой. Обречённо вздохнув, Велиана принялась их распутывать. Раз за разом тянула она липкую паутину, рвала и растирала в сыпучую пыль. Пот градом катился, застилая глаза, но это не беспокоило девушку, ведь тот другой взгляд оставался ясен и чист.
Постепенно кокон истаял, оголив комок черноты. Тот заметался по сторонам, ища к кому прилепиться. Велиана, кожей почувствовала исходящее от клочка темноты зло. Перевернулась и не понимая, что делает, втянула в себя юркий комок. Шквал невыносимой боли заставил её согнуться, но времени оставалось мало.
Сквозь пелену взглянула она на мальчишку и облегчённо вздохнула. Густые нити судьбы оплетали ребёнка, указывая пути. Разные, непохожие, но сияющие синими отблесками правильной чистоты. Она не стала больше вмешиваться в судьбу этого ребёнка. Остальное пусть он сделает сам. Проснувшись, мальчик даже не вспомнит о своих прошлых деяниях. И мир станет чуточку лучше.
С девочкой пришлось повозиться подольше. Она была старше мальчика, и зло в душе уже успело дать корни. Однако цыганку не так легко испугать. С неимоверной силой она вгрызалась в упругие нити. Рвала их, сминала, полностью отдаваясь борьбе. В какой-то момент, остатки ошмётков дрогнули и упали, растворяясь в пространстве, обнажая небольшой сгусток первородного зла.
Велиана не стала ждать сопротивления, а стразу втянула в себя концентрированную черноту.
Снова скрутило живот. Согнувшись, цыганка застонала от боли.
Спящая девочка судорожно вздохнула и заворочалась.
Выдержав приступ, Велиана осмотрела ребёнка. Множество вероятностей задорно пульсировали, приглашая цыганку взглянуть, но та не рискнула. Не захотела. Пусть девочка сама делает выбор. С возрождённой душой отыщет свой правильный путь.
Воздух в вагоне сгустился. Пространство пошло мелкой рябью. Он уже близко. Поняла девушка и заторопилась. Остался последний штрих.
Велиана прикрыла глаза, силой воли собрала всю энергию в облако. Расщепила на множество золотых волосков и потянулась к каждому спящему.
Пустота вокруг засияла, сплелась в ажурный узор. От полок хлынула тьма, безжалостно рассекаемая очищающей паутиной. Растворилась и исчезла в небытие.
Девушка покачнулась. Схватилась за поручень и устало поплелась в хвост вагона. Там в самом конце. Скривив тонкие губы, стоял он. Маленький, худенький мальчик. Или вселенское зло в подарочной упаковке.
– Что ж, недооценил я твой род, – холодно зыркнул на девушку серыми льдинками. – Ты всё испортила!
– Нет, я исправила, – хриплый голос срывался.
– Исправила? Ты оставила меня без законной добычи! Посмотри на себя! – и он ткнул её в грудь длинным пальцем.
Устало прикрыв веки, Велиана послушно нырнула вглубь своей сущности. И скорчилась от омерзения. Тьма… Живая, дышащая тленом, сочащаяся густым гноем, зловонная.
– Ну так забери меня вместо них! – ей казалось, что она кричит во всю мощь, но на самом деле лишь пискнула. Колени ослабли, и девушка рухнула на свою полку. Сил на борьбу уже не осталось. Сквозь наплывающую пустоту она почувствовала, как волна освежающей прохлады коснулась горячего лба. И прежде чем уплыть вместе с ней, различила слова. Грубые, недовольные:
– Нет уж, спасибо. Как-нибудь в другой раз.
И ласковый шёпот на ушко:
– Ты всё сделала правильно! Я горжусь тобой. А теперь отдохни.
Уголки губ девушки дрогнули, и колыбель очищающего света распахнула объятия.
Он стоял и хмурился, глядя на то, как призрачная колдунья баюкает свою внучку.
Колючий взгляд скользнул вдоль прохода, углубляясь всё дальше в спящий вагон.
Красные губы дрогнули в злобном оскале. Частокол острых зубов клацнул в бессилии. Это же надо… Так, любовно подсаженная в поезд аппетитная жатва, в один миг стала отвратной. Где теперь утолить свою дикую жажду?
Ещё раз окинув растерявший всю привлекательность несостоявшийся ужин, мальчишка сверкнул глазами и отвернулся. Таких чистых людских душ он ещё никогда не встречал.
Призрака рядом с девушкой уже не было. Велиана мирно спала, разметав волосы по подушке.
– Я запомнил тебя. Мы ещё встретимся! – злобно ощерился обманутый монстр.
Из забытья её выдернул нарастающий шум.
«Неужели опять», – вздрогнула Велиана, руки её затряслись, потянулись вверх.
Зацепив смоляной локон, она стала нервно накручивать его на указательный палец.
Шум приближался. Топот, возня, крик женский, взволнованный. Мужской – басовитый, наглый и еле сдерживающий ярость, глухой.
Любопытство заставило девушку приподняться и выглянуть из купе.
Взгляду её открылась комичная картина.
По проходу торопливо шагал человек. Симпатичный, высокий. Не сказать, что юный, но и не прям старик. Черноту густых волос едва разбавила седина, но это лишь придавало мужчине солидности. Пронзительный взгляд синих глаз из-под кустистых бровей лишь мимоходом коснулся цыганки, но резанул словно ножом. Такой он был потерянный, тусклый. Велиана нахмурилась.