Улана Зорина – Очень страшная книга Уланы Зориной. Вечный покой. Зарисовки безумного мастера (страница 7)
И на душе сразу стало тепло и спокойно.
Пусть для других это мелочь, но для неё – ещё одна спасённая жизнь. От хандры, безысходности. От горячих слёз в подушку. От одиночества в сердце и осколков разбитой любви.
Велиана улыбнулась довольно и, спрыгнув с подножки, кинулась вслед за старушкой.
Пирожок, конечно, это хорошо, но мало. Немного поколебавшись, Велиана, всё-таки решила посетить вагон-ресторан.
Время неумолимо бежало вперёд, подгоняя железного змея ледяными хворостинами.
Поезд вздыхал, трясся, но, рассекая утреннюю загустевшую хмарь, летел вдаль. Туда, где под ледяной коркой спрятались курортные города.
Преодолев невидимый барьер, где вьюга плавно сменилась студёными ветрами, подобно невиданному рычащему зверю, он вынырнул из сугробов в голое сплетенье чёрных ветвей.
Велиана смотрела в окно и дивилась. Вроде зима, а нет ни снежинки. По обеим сторонам железной дороги лишь безрадостный серый пейзаж. Корявые пальцы скинувших свои платья деревьев жалобно тянулись к вагонам. Царапали воздух, гнулись по ветру в надежде добраться до спрятанной в прочной скорлупе жизни. Поймать мимолётную капельку живого тепла. Насладиться жарким дыханием хрупкой жизни.
Девушка вздрогнула и отвела взгляд от паутины ветвей. Снегопад прекратился, сменившись рваными порывами студёного ветра.
Солнца не было и в помине.
Угрюмое небо свинцовой тяжестью угнетало и так не радужный настрой пассажиров.
Она медленно пробиралась по проходу, с каждым рывком цепко хватаясь за поручни. Куда делся убаюкивающий плавный ход поезда?
Он как бы остался там, далеко позади, в глубине заснеженных станций, вместе с задумчивой меланхолией. На душе её было тревожно. Что-то давило на чуткое восприятие. Велиана явно чувствовала опасность, но откуда – никак не могла сообразить.
В очередной раз поддавшись велению поезда, она дёрнулась в сторону и вцепилась в стальную ступеньку верхней полки. С трудом удержав равновесие, она прикрыла глаза.
– Девушка, вам плохо? – обеспокоенный голос прорвался через трясину спутанных мыслей.
– Нет, спасибо. Всё хорошо… Просто…
– Да, понимаю, – улыбнулся мужчина, и вокруг его синих глаз вспыхнули морщинки-лучики.
«Словно солнышко», – улыбнулась Велиана в ответ и, вздохнув, продолжила путь.
Незнакомец остался далеко позади, но тепло от его добрых глаз всё ещё грело душу. Поймав себя на этой мысли, девушка поняла, что до сих пор улыбается.
Нет, тревога не испарилась, но под чужим участливым взглядом скукожилась в твёрдый клубок. И вот этот пульсирующий ком сейчас неистово бился, стараясь вновь вырваться наружу.
Велиана встряхнулась, стиснула челюсти и, вскинув голову, устремилась вперёд.
Наверное, во всех поездах они одинаковые.
Вместо полок – мягкие кресла вокруг аккуратно накрытого столика. Белоснежные скатерти, поверх которых красуются ещё одни – голубые. Перед каждым пустующим местом в ожидании гостя красиво разложены голубые салфетки. На окнах – такого же цвета пышные занавески, любовно прихваченные атласными лентами. Всё вокруг казалось сказочным, невероятным в безликой повседневности дорожного быта. Дышало таким домашним, уютным теплом, что Велиана невольно застыла, любуясь, боясь вздохнуть и спугнуть нахлынувшее волшебство, до тех самых пор…
До тех самых пор, пока ершистый клубок тревоги, терзающий юную душу, не вырвался из груди. Велиана охнула, заломив руки в отчаянии. Проследив за чернеющим сгустком, она в изумлении прикусила губу. Сиротливый кусочек тьмы задышал, заворочался и раздался в стороны, по-хозяйски обнимая одинокую фигурку за дальним столиком.
Девушка, тоненькая, будто веточка, задумчиво согнулась над скудным завтраком. Неловко она скребла вилкой по дну тарелки, не замечая, что кусочки яичницы сиротливыми хлопьями собрались по краям. Взгляд её затуманенный был устремлён вдаль. К каким горам стремился он… К каким вершинам… Недосягаемым простым смертным, в душах которых не горел пожар свершений. Открытий. Любопытства. Не билось лихорадочно сердце в груди в предвкушении приключений. Не нашёптывал прямо в уши назойливый ветер перемен. Но всё это сейчас затмевал липкий туман предначертанного.
Велиана нахмурилась и присмотрелась. Игла страха кольнула в сердце, жидким огнём пробежалась по телу, жаром ударила в голову. И, не чуя под собой ног, она приблизилась к незнакомке.
– Ты должна выйти на следующей станции, – положив руку на плечо девушке, она легонько сжала тонкие пальцы.
Девушка вздрогнула, уронив вилку. Та жалобно звякнула, соскользнув, всё-таки зацепила кусочек яичницы и, описав скупую дугу, шмякнулась на салфетку, разукрасив ту белыми сгустками.
– Что? – рассеянным взглядом незнакомка глянула на стол, на тарелку, на Велиану, затем снова на тарелку, на стол, на цыганку. Взгляд постепенно обрёл осмысленность, заблестел. Пушистый локон светлых волос упал на лицо. Девушка поморщилась и неловким движением убрала его за ухо. В удивлённых глазах цвета мокрого асфальта вспыхнул вопрос.
– Плохая дорога ведёт тебя. Много боли и потерь будет на этом пути. Тебе нужно сойти с поезда, – уверенно повторила цыганка, отпуская плечо незнакомки. Своего она добилась, девушка пришла в себя. – Я вижу, что тебе одиноко, – снова Велиана закусила губу. Паутина вероятных дорог вокруг незнакомки неистово закружилась.
– Ты кто? – выдавила из себя та, морща лоб.
– Меня зовут Велиана. Я цыганка.
– Я не просила гадать мне… – щёки девушки вспыхнули. Видно было, что она лихорадочно подбирает слова, чтобы ненароком не оскорбить подошедшую.
Велиана поняла её смятение и улыбнулась.
– Успокойся, я не гадаю и денег у тебя не прошу. Просто совет дала. Вижу черноту у тебя впереди. А если сойдёшь с поезда, она тут и останется. Дорога твоя светлой будет.
– Хм…Спасибо, конечно, но я, пожалуй, сама решу, что мне делать.
– Как хочешь, я просто помочь хотела, – дёрнула плечом Велиана и, оттянув ворот свитера, выдохнула: – Если не сойдёшь с поезда, не верь ему.
– Не верить кому? – глаза девушки округлились.
– Ты поймёшь, – отмахнулась цыганка и отвернулась. Она видела, что девушка не поверила ей. Но что она ещё может? Помогла чем смогла. И, оставив позади себя встревоженную блондинку в клубящемся коконе черноты, уселась за соседний столик.
Как она могла объяснить девушке, что мужчина с ней рядом погряз во лжи и злобе. Что если она не оставит его, не сойдёт с этого поезда, поверит ему, то дорога жизни прервётся. Его жажда наживы и ненависть пожирают невинную душу лёгкой добычи. А она не противится, слушает его, сама в расставленные сети рвётся. Но что она может сделать против воли той несчастной? Лишь подсказать, намекнуть, предупредить.
И тьма вокруг блондинки заколыхалась. Золотые нити жизненных вероятностей то тут, то там проскальзывали через хмарь. Вились яркими лентами перед задумчивым лицом незнакомки. Велиана облегчённо вздохнула. Она заронила сомнения в душу попутчицы, и у той появился шанс. Реальный шанс выпутаться из обречённых на смерть отношений и начать новую жизнь.
Как ни странно, аппетит не пропал. Велиана потянулась к меню и, выбросив из головы всё постороннее, полностью отдала себя изучению предлагаемых блюд.
Тарелки давно были пусты, но уходить не хотелось.
При мысли о тоскливом одиночестве в пустом купе у Велианы сводило живот.
Ей нравилось сидеть тут, купаться в шумном гомоне вагона-ресторана, лениво щурясь в окно и нехотя ловя отголоски чужих эмоций.
Иногда она резко вскакивала и подходила к попутчикам. Улыбалась им доброй улыбкой и щедро дарила надежду правильными словами. Такими нужными, просто необходимыми в данный момент отчаявшимся сердцам.
И вновь возвращалась за свой столик, чтобы с радостью наблюдать, как тает темнота в людских душах, возвращая в них свет.
Когда вагон опустел, и оставаться тут уже не было смысла, девушка взглянула в окно и зябко поёжилась. От стекла веяло холодом. Мелкий дождь гнался за поездом назойливой моросью. Стучал дробными каплями. Скрывал унылый пейзаж, размазанный сумерками.
Велиана вздохнула. Несмотря на хмарь за окном, в душе её было светло. Светло и тепло.
Скольких людей сумела уберечь сегодня она…
Скольких успокоить…
Разве не этого жаждала её душа? Не к такому стремилась?
Каждое зёрнышко, посеянное в сухом поле, даст свой росток доброты. И тусклый мир засияет радужным светом.
Цепляясь за поручни, девушка медленно шла, рассеянно глядя вдаль. На губах её порхала улыбка.
Вагон резко качнуло, и Велиана завалилась вперёд. Глаза её округлились, а рот распахнулся, готовый исторгнуть жалобный крик. Но тут девушку подхватили чьи-то крепкие руки.
– Осторожно, красавица. Я не смогу всё время быть рядом.
Велиана сглотнула, всхлипнула и, часто дыша, вскинула голову. Опять этот взгляд. Синий-синий. Лицо бледное, озабоченное. В каждой мелкой морщинке затерялась скорбная боль.
Недавняя, жгучая.
– Соболезную вам, – вырвалось у неё необдуманно. Прежде чем успела прикусить губу. Эх…
Вот её благодарность? Ну зачем напоминать человеку о горе? Зачем снова макать его с головой в душевную боль…
Тот, ослабив хватку, растерянно вскинул бровь.
– Откуда ты… вы? – начал было он, но тут же сощурился. – Ааа, – погрозил он ей пальцем, – ваши фокусы… Слышал я тут краем уха, что в нашем вагоне ясновидящая едет. Да только не верю я в сказки. Вырос давно.