Ула Ноктюрн – Пожиратели: Зов Крови (страница 6)

Пол под коленями Мэдди был холодным и липким, испещренным мелкими буграми, что болезненно впивались в кожу. В углу на металлическом столе лежали инструменты, чьи изогнутые лезвия и шипы ржавели в ожидании следующей жертвы. Тусклый свет, забитый пылью, падал с одинокой лампы под потолком, отбрасывая на стены кривые тени, похожие на жуткий танец призраков, что все еще оставались здесь, не обретя покоя. Из-за них казалось, что сама комната была живой, впитав в себя столько чужой боли, которая просочилась в каждую трещину на поверхности этих старых камней.

Мэдди с трудом подняла веки, и в тот же миг все нахлынуло на нее, как грязная волна. Картины прошлой ночи вспыхнули в памяти: кровавое лицо матери, застывший ужас в глазах отца и силуэт, забравший у нее все это. Холод прокрался к самому сердцу, разливаясь липким страхом по всему телу. Она судорожно вдохнула, но воздух обжег легкие, как едкий дым, пронизанный горечью.

Ее руки дрожали, а запястья ныли от металлических оков. Она опустила взгляд на свои колени, замершие на мерзком полу. Сдавленный стон вырвался из ее рта – это место дышало болью, и она теперь была частью этого безмолвного кошмара. Глаза метались по комнате, выхватывая засохшие пятна крови на поверхностях, пока не остановились на нем…

Заракс стоял в темном углу, почти слившись с густыми тенями, которые обволакивали его силуэт. Алые глаза холодно и жадно мерцали в полумраке, как пара углей в остывающем пепле. Как только она заметила его, он тут же направился в ее сторону.

Его шаги были медленными, но уверенными, как у хищника, приближающегося к уже загнанной добыче. Свет, падающий из-под грязной лампы, постепенно открывал черты его лица, его выражение было доброжелательным. Он слегка наклонил голову набок, с его свойственной животной характерностью, с интересом разглядывая Мэдди.

Она почувствовала, как ее тело само отпрянуло назад, пока холод каменной стены не коснулся ее лопаток. Она прижалась к ней всем телом, сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, его можно было услышать даже с другого конца комнаты.

Заракс остановился в шаге от нее. Наклонившись вперед, он засунул руку в свой карман. Мэдди невольно сжалась, ожидая худшего, но вместо этого его ладонь достала небольшой ключ. Металл блеснул в тусклом свете, и спустя несколько мгновений с едва слышным щелчком ее оковы раскрылись.

Свобода пришла неожиданно. Она не сразу осознала, что тяжелые металлические браслеты больше не сжимают ее покрасневшие запястья. Мэдди автоматически потянулась к ним, потирая болезненные следы.

– Было некрасиво так поступать, – мягко проговорил он, и его голос, на удивление, звучал почти искренне, – Но позволить тебе бродить тут одной, было бы опаснее.

– Ты убил их… – шепот сорвался с ее губ, тонкий, почти невесомый.

Его улыбка оставалась прежней, словно это обвинение ничего не значило. Словно это было лишь пустяком.

– Так было нужно, ты должна понять.

Он медленно выпрямился, склонившись над ней, и протянул ей руку, предлагая помочь встать. Мэдди подняла на него взгляд. Она сидела у его ног, раздавленная грузом страха и непонимания. Все внутри нее кричало, умоляло не доверять ему, но взгляд его ужасающих глаз был странно притягателен. Ее внутренний мир перевернулся, превращаясь в хаотичный вихрь из отчаяния и растерянности. Взгляд остановился на его лице, на его серой коже и бесконечных черных глазах с горящей красной радужкой. Будучи посетителем кафе, он всегда был предельно вежлив и обходителен, страшно было признавать, но она каждый день ждала его, ждала, что он придет и снова подарит эту улыбку, от которой она чувствовала себя… особенной, живой.

– Что ты хочешь от меня? – спросила Мэдди, срывающимся голосом.

Ее слезы текли по лицу, когда она, все еще дрожа, приняла протянутую руку Заракса и поднялась на ноги. Ее колени обессиленно подгибались, но он удержал ее, а его хватка была неожиданно нежной. Его губы сложились в легкую, успокаивающую улыбку, что еще больше не соответствовало обстоятельствам их встречи.

– Вопрос не в том, чего хочу я, а чего хочешь ты, – проговорил он, проводя пальцем по ее щеке.

Его прикосновение было ледяным, как дыхание самой смерти, но в нем чувствовалась какая-то странная интимность, словно извращенная форма заботы. Мэдди отшатнулась, но не смогла отвести взгляд от его алых глаз.

– Помнишь, что ты сказала мне, когда мы виделись в кафе последний раз? – продолжил он, его голос звучал спокойно, даже мелодично, как у человека, ведущего приятную беседу.

– Помню, – выдавила она сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как слова буквально застревают в горле.

– И что же? – его голова снова склонилась набок, он внимательно следил за каждым ее словом.

– Что я, наконец, накопила на учебу… – ответила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе, ее дыхание участилось, грудь болезненно сжималась от волн страха и отчаяния.

– А дальше? – он сделал шаг ближе, его присутствие заполнило пространство вокруг, лишая ее ощущения свободы.

– Что… – прошептала она, но затем хлынувшие слезы оборвали ее голос, капли катились по щекам, пока она не смогла договорить, – Будет жаль, что я больше не буду видеть тебя каждый день.

Его улыбка моментально исчезла с лица, но в этом жесте не было злобы или издевки, только некое подобие сочувствия. Он опустил брови, словно ее признание действительно тронуло его.

– Оу, – протянул он с почти грустной интонацией, – Согласен, было бы очень печально.

Он сделал еще шаг вперед, но Мэдди на этот раз замерла, ощущая внезапно появившийся ужас в каждой клетке своего тела. Словно невидимая аура, исходящая от него, окружила ее и захватила полностью, лишая движений.

– Ты наверняка хотела бы, чтобы твой рыцарь забрал тебя, и я решил дать это тебе, – продолжил он, – Понимаю, это не совсем то, чего ты ожидала, но нужно немного привыкнуть.

– Я хочу выйти, – выдохнула она, с трудом находя в себе силы говорить, ее голос дрожал, а взгляд метался по комнате, – Пожалуйста, мне трудно дышать…

Мэдди вспомнила, как Кира предупреждала ее. Просила держаться от него подальше, но эти слова казались просто забавным волнением за подругу. Совершенно беспочвенным. Но не сейчас. Сейчас они обрели смысл и заставили Мэдди пожалеть о том, что она к ним не прислушалась когда-то. Возможно, если бы она не заговорила с ним в ту последнюю смену, ее бы сейчас здесь не было. Она подняла глаза, полные слез, и прошептала, почти моля:

– Джеймс, пожалуйста.

– Я помогу, – удовлетворенно ответил он шепотом.

Он медленно прошел за ее спину, будто намеренно растягивая момент, наслаждаясь напряжением, наполнившим комнату. Его руки легли ей на плечи, мягко, почти ласково. Затем он наклонился ближе, вдохнув ароматы ее кожи и волос. На мгновение могло показаться, что этот жест – проявление нежности, но его взгляд выдавал совсем иное.

Его пальцы сомкнулись вокруг шеи Мэдди, как стальные клещи, и в тот же миг, когда она попыталась вдохнуть, его ладонь закрыла ей рот и нос, полностью перекрыв доступ к кислороду. Он наклонился ближе, так близко, что его лицо почти касалось ее. На секунду он замер, слегка приоткрыв губы, молча впитывая ее страх. Задыхаясь, она начала отчаянно бить его по рукам, удары сначала были сильными, но с каждой секундой слабели. Ее движения становились хаотичными, а глаза – все более мутными, словно жизнь постепенно покидала ее.

Когда ее сопротивление почти прекратилось, он медленно убрал ладонь с ее лица, оставив другую руку сомкнутой на шее. Она судорожно вдохнула, кашляя и хватая воздух так, будто каждую секунду он мог снова исчезнуть.

– Теперь, когда воздух хотя бы поступает, каким бы он ни был, дышать стало намного легче, правда? – его голос прозвучал почти заботливо, словно это была действительно помощь с его стороны, он ухмыльнулся, наслаждаясь моментом, а его глаза горели странным удовлетворением.

– Джеймс, пожалуйста, – сквозь рыдания твердила Мэдди, – Ты ведь не такой. Я знаю, что за этим жутким видом скрывается совсем другой человек.

– Не знаешь, детка… – прошептал он, наклонившись так близко, что его губы коснулись ее уха, – И это даже не мое имя.

Она напуганно простонала, но прежде чем смогла что-то ответить, он снова сдавил ей лицо, отрезая доступ к воздуху. Ее тело судорожно дергалось, мышцы напряглись в отчаянной попытке вдохнуть хотя бы каплю.

Он чувствовал все это. Чувствовал, как ее кровь насыщается адреналином, как бешено бьется сердце под тонкой кожей, которая начинала бледнеть. Время словно замерло. Он смотрел в ее глаза, где теперь отражались лишь отчаяние и мутнеющий взгляд.

И в этот момент он ощутил, как его собственное сердце ускорило ритм. Это не было простой игрой или бессмысленным насилием, достаточно было сдавить сильнее и не отпускать. Жизнь Мэдди сейчас буквально в его руках. В этом моменте, в ее мире он был самим богом, решающим ее судьбу, ее будущее. Он чувствовал, что никогда больше не окажется в той ситуации, которая лишила его гордости и уважения к самому себе. Что он не пустое место.

В почти животном порыве он сорвал с нее одежду, и яркое чувство удовольствия заполнило его разум, предоставляя все его действия одним лишь инстинктам. Для него это было сродни новой дозе наркомана, погрязшего слишком глубоко, чтобы остановиться. Взор затмила пелена, смешанная из его возбуждения и жестокости, он потерялся в своем собственном безумии, не замечая, как далеко зашел. Та малая доля человеческого в нем растворилась, оставив лишь зверя, наслаждающегося своей добычей.