Ула Ноктюрн – Пожиратели: Зов Крови (страница 7)

Когда разум снова к нему вернулся, он ощутил странную тишину, будто мир внезапно остановился, оставив его одного в этой пустоте. Мэдди уже не сопротивлялась. Ее тело, обмякшее и безжизненное, словно тряпичная кукла, выскользнуло из его рук и рухнуло на холодный пол.

Его дыхание было прерывистым, в ушах шумела кровь, но вместо удовлетворения или триумфа он чувствовал… только пустоту. Каждый раз на смену наслаждению приходила эта пустота. Она заполняла его изнутри, тяжелая и холодная, словно камень, который давит на грудь, не позволяя сделать глубокий вдох.

Он не помнил, когда потерял контроль. Не помнил тот момент, когда инстинкты взяли верх, затопив его сознание. Все было размытым, как сон, но одно он знал точно – она больше не дышала. Его взгляд упал на ее шею, где тонкая бледная кожа была испещрена красными следами его пальцев. Он машинально сжал свою руку, ощущая фантомное сопротивление, которое исчезло в тот самый момент, когда жизнь покинула ее тело.

Огромный особняк возвышался на краю холма, одиноко охраняя окрестности. Его фасад был выполнен из изысканного белого камня, перед домом простиралась ухоженная лужайка, с тщательно подстриженными кустами и идеально прямыми дорожками, выложенными плиткой. Заракс, в своем человеческом облике, медленно спускался по ступеням крыльца. На улице дул сильный порывистый ветер, а небо было тяжелым и свинцовым, как будто вот-вот обрушится дождь. Но Заракс, как обычно, не замечал холода – на нем была лишь тонкая футболка, которая обтягивала его могучие плечи и открывала шрамы, таящие в себе старую боль.

Он прикурил сигарету, затянулся и лениво выдохнул дым, который тут же растаял в воздухе. Лицо его было неподвижным, но в глазах читалась какая-то тень грусти, словно он только что потерял что-то важное, или оно ускользало из его рук.

– Заракс… – чуть слышный голос донесся из-за спины.

Когда он обернулся, перед ним стояла девушка с пепельными волосами, которые развевал ветер, и кожей, настолько бледной, что она почти сливалась с пасмурным небом.

– Ты еще кто такая? – злобно рявкнул в ответ Заракс.

Он наклонил лицо в сторону, его хищные глаза медленно считывали ее с ног до головы. Девушка невольно дрогнула, когда Заракс сделал шаг вперед, изучая ее реакцию, и принюхался, пытаясь уловить что-то, кроме запаха весеннего воздуха. И ему удалось, от нее смердило тьмой, как от одной из приближенных Тиамат, Богини, стоящей в пантеоне наравне с Ашшуром.

– Ты одна из Сумеречных, да? – наконец, продолжил он, прищурившись.

– Да… – она ответила, хоть и с трудом.

– Ты пришла в мой дом, назвав меня по имени, наверняка понимая, что это может быть твоей последней ошибкой в жизни. Что же тебе нужно?

– Я пришла предупредить, что тебе и твоей дочери угрожает опасность…

– Это угроза? – он не дал ей закончить и подошел еще ближе, глядя снизу вверх.

– Нет… – испуганно пролепетала она, – Нет, я не пыталась… Это предупреждение, я лишь хочу предложить помощь…

– От тебя? – усмехнувшись, он отошел на шаг назад, – С какой стати тебе мне помогать? Ты думаешь, я поверю тебе на слово?

– Ты не знаешь всей правды, – она приблизилась к нему, хотя продолжала бояться, – Ты ведь не знаешь, как на самом деле работают твои силы.

– О чем ты?

– Когда ты входишь в сны этих бедных девушек, ты впускаешь их и в свой мир тоже, – ее голос стал чуть смелее, – Они ведь видят тебя потом во снах, видят то, что было и происходит сейчас с тобой?

– Откуда ты это знаешь обо мне? – его тон стал настороженным, а рука сжалась в кулак, когда он приблизился к ней.

– Я Тарати. Одна из Сумеречных, в этом ты прав, – она кивнула, – И я знаю то, чего не знаешь ты.

– Чего же, например? – усмехнулся он, затянувшись и презрительно выдохнув дым ей в лицо.

– Вас, Пожирателей, создал не один только Ашшур, он не так силен. Ему помогала Тиамат, она всецело принимала в этом участие, дала вам многое от себя, можешь считать ее вашей матерью…

– У меня нет ни матери, ни отца, меня создали, чтобы я уничтожал, – он снова перебил ее и наклонился так, что холод его гневного дыхания касался лица Тарати, – А потом бросили, как надоевшую игрушку.

– Послушай, Ашшур хочет уничтожить тебя, твою дочь, а потом и всех Пожирателей, – голос ее дрожал, она уже ощущала его ужасающую ауру, – Тиамат не хочет этого, поэтому предлагает свою помощь.

– Помощь в чем?

– В убийстве Ашшура.

Наступила неловкая тишина. Заракс пристально смотрел ей прямо в глаза, не доверяя ни единому слову, но его мысли были сосредоточены на другом. Элиана. Если ей действительно могла грозить опасность, было бы недопустимо рисковать. Сумеречные никогда не приближались к нему, зная, как он силен и жесток. Как и любые другие расы. Вполне возможно, что-то правда происходит.

– Что ты предлагаешь? – недовольно спросил он, словно делая ей одолжение.

– Я знаю, что еще остался кто-то, в чьи сны ты проникал, наверняка она сможет помочь предотвратить это, – из-за страха ее голос звучал нерешительно, – Но нужно, чтобы она отправилась в наш храм, там мы сможем ее защитить. Как и твою дочь. Ашшур не сможет найти ее там. Там у него нет власти.

– Если я узнаю, – он схватил ее за подбородок, – Что ты мне врешь. Я убью тебя. Даже не сомневайся.

– Я… – она сглотнула, – Я понимаю.

Сидя в полумраке камеры на своей постели, Лили отчетливо услышала шаги, доносящиеся издалека. Но они звучали не так, как шаги Заракса. Те всегда были легкими, почти бесшумными, босыми, будто сама тень скользила по полу. Но здесь – четкий звук обуви, твердо ступающей по камню.

Она боялась обернуться, даже когда глухой металлический скрежет раздался из-за решетки. Навесной замок открылся, и кто-то вошел внутрь.

– Нужно поговорить, – произнес спокойный, но серьезный голос.

Лили резко подняла взгляд, ее глаза расширились. Не было сомнений – те же черты лица, тот же тембр. Это был он. Заракс. Но не в том виде, в котором она наблюдала его раньше. Его кожа была человеческой – ни следа серого оттенка или зловещих шрамов. Когти и красные глаза исчезли, сменившись обычным взглядом, почти лишенным угрозы. Но чувство тревоги не отпускало. Ей казалось, что она уже где-то видела его в этом облике, но не могла вспомнить, где именно. Ее пугал каждый день здесь, похожий друг на друга, но такая перемена страшила еще больше.

– Лили, ты слышишь меня? – без нотки злобы повторил он, вытаскивая ее из своих мыслей.

– Д-да, я слышу, – она сглотнула, нервно кивая, – Почему ты так выглядишь?

Заракс шагнул ближе и опустился на соседнюю кровать. Его движения были плавными, почти расслабленными, но в этом спокойствии скрывалось что-то неестественное, хищное. Он положил руки на колени, сцепив пальцы, словно пытался казаться дружелюбным.

– Я пришел просто поговорить, не хочу, чтобы ты боялась, – он вздохнул, – Скажи, ты видишь сны со мной или с чем-то еще? Ты видишь то, чего не должна видеть, ведь так?

Ее сердце билось как сумасшедшее. Ей и правда снились странные вещи, не только о нем, о том, что он делает со своими жертвами, также как это было с Хейли и Стейси. Были и странные существа, похожие на жуткое подобие собак, изуродованных и бешеных, с уродливыми наростами на коже и окровавленными мордами. Где-то внутри она понимала, что это не просто сны, что это тоже реально, но не знала, по какой причине она это видит. Если она сейчас ответит правду, что он сделает? Убьет ее прямо здесь, на этой кровати?

– Лили, – он снова произнес ее имя, его голос стал мягче, как будто он пытался успокоить ее, – Я не хочу навредить тебе. Напротив, мне нужна твоя помощь.

Эти слова, сказанные с неожиданной искренностью, обрушились на нее, как удар молнии. Внутри все перевернулось, казалось, что нечем дышать, а слезы накатывали на глаза. «Неужели та девушка говорила правду? Неужели я смогу выбраться отсюда?» – крутилось у нее в голове.

– Да, я вижу… – Лили изо всех сил пыталась собрать оставшуюся где-то внутри решимость, что еще не покинула ее, – Но у меня есть условие.

Снова чувство эйфории разлилось по ее венам. Что бы он ни ответил, что бы ни сделал с ней, она сказала это. Она не испугалась и сказала ему это прямо в лицо. Свобода. Ей нужна свобода, тогда она поможет. Она не знала, что от нее требуется, но это был ее козырь. И она им воспользовалась. Она сделала все, чтобы спастись. Она еще не потеряла надежду. Еще не всю.

– Хорошо. Я принесу твою одежду, – ответил он, поднявшись, – Она должна подойти, сейчас апрель, если тебе вдруг интересно.

Эти слова ударили в самое сердце, так больно, что Лили чуть не захлебнулась от нахлынувших эмоций. Апрель. Полгода она находилась в этих стенах, не зная, что происходит снаружи. Вырезки из газет, что он приносил, были не такими уж и свежими, как казалось. Он делал это специально, чтобы она не осознавала, как много времени прошло, или ему просто было не до этого? Милосердие или безразличие? И почему она до сих пор жива?

В роскошной гостиной особняка царила атмосфера утонченной элегантности. Мягкий полумрак от тяжелых штор, собранных по краям высоких окон, делал комнату еще просторнее, чем она была на самом деле. Свет ламп, заключенных в позолоченные абажуры, играл на полированных поверхностях мебели и старинных картинах, что висели на стенах.