Ула Ноктюрн – Пожиратели: Зов Крови (страница 4)

– Давай по-быстрому, – бросил Морган, подходя ближе, – Еще много дел.

– Не отвлекай меня, – серьезно отрезал Уинстон, не поднимая глаз от бланка, – Бумажная работа требует концентрации.

– Да уж, особенно для тебя, – довольно выдал он в ответ, сдержанно ухмыльнувшись.

Уинстон расплылся в широкой улыбке, словно радость угрюмого напарника была чем-то вроде особого приза. Вытащив из нагрудного кармана ручку с надписью «Нью-Йоркская полиция», он слегка пожевал ее кончик, пытаясь сосредоточиться, и склонился над документом. Это было не просто методичным описанием места преступления – Уинстон должен был придумать совершенно новые детали, которые вписывались бы в обстоятельства. Среди своих он казался глуповатым и легкомысленным, но отдавался делу полностью и выполнял работу максимально ответственно. От него действительно зависело многое, и некоторым казалось плохой затеей доверять такое именно ему. Но у каждого была своя роль в иерархии, та, что оптимально подходила бы исходя из способностей и талантов. Несмотря на внешнюю беспечность, Уинстон мог на ходу просчитать к каким результатам приведет то или иное действие, поэтому быстро ориентировался, как представить место преступления, чтобы замести следы.

Тем временем Морган подошел к одному из полицейских ближе, чтобы другие не слышали их разговора. Он знал, с чем имеет дело и понимал, что этим все не ограничивается, простая расправа над взрослыми людьми не его мотив.

– Они жили одни? – тихо начал Морган.

– Нет, – ответил тот, – У них есть дочь. Пропала.

– Убежала из дома, кто-то из соседей видел, что она уходила сама.

– Их дочь сама ушла из дома, ничего особенного, есть свидетели, – словно загипнотизированный повторил полицейский.

– Хорошо, – тихо ответил Морган и вернулся к Уинстону, который в этот момент поднял заполненный бланк, будто гордо демонстрируя его всем вокруг.

– Готово! – заявил он с притворным пафосом, – В очередной раз спасаю мир… эм… бумажным рыцарством.

Морган лишь покачал головой и повернулся к выходу, ожидая службу транспортировки, которая отвезет тела в морг. Для успешного выполнения задачи важно было присутствовать на всех этапах, иначе что-то могло пойти не так в любой момент.

В доме лежали два изувеченных тела, их жизнь разорвана в клочья вместе с плотью. Где-то там, за пределами этого кошмара, пропала девушка – возможно, единственная свидетельница этой трагедии. Но никто за стенами этого дома не узнает правду. Этот мир, столь равнодушный и ослепленный своими мелкими заботами, услышит лишь лживую, удобную версию. Правды не будет. Никогда.

Морган устало опустился на пассажирское сидение полицейской машины. Его плечи немного поникли, как у человека, который не хочет делиться своим напряжением, но и скрывать его больше не может. Внутри все кипело, но лицо оставалось каменным, как и всегда.

Уинстон, наоборот, выглядел жизнерадостным, почти развязным. Он хлопнул дверью, быстро застегнул ремень безопасности и, не удержавшись, ухмыльнулся.

– Ловко ты их, – хихикающе начал Уинстон, карикатурно приложив пальцы к вискам, – Даю установку, в комнате нет ничего необычного.

– Заводи давай, нужно в башню, – угрюмо прервал его Морган, – И давай без лишней трепки.

Не теряя бодрости, Уинстон послушно вставил ключ в зажигание. Двигатель заревел, заполняя машину ритмичным шумом. Уинстон наклонился к рулю, но, конечно, не смог удержаться от продолжения.

– В башню, это мы мигом, – улыбка Уинстона неконтролируемо расплылась еще шире, чем обычно.

– Конечно, тебе же не терпится увидеться со своей подружкой, – фыркнул Морган в ответ.

– Эй, у нее есть имя, и ты это знаешь, хотя она мне совсем не… – он решил быстро перевести тему, сразу поняв, чем закончится разговор, – Все-таки хорошо, что ты не можешь использовать свои способности на мне.

Морган приподнял одну бровь и, повернув голову к напарнику, сказал максимально серьезным тоном:

– Да ладно? Помнишь те пончики, что ты покупал вчера утром?

– Что? – тот нахмурился, задумавшись, – Я не помню, чтобы покупал пончики вчера утром.

– Вот именно, – ответил он отвернувшись.

– Стой, что?! – Уинстон резко обернулся к нему, его глаза округлились, как у ребенка, – Ты что используешь на мне свои силы? Как ты… Зачем? Я бы итак тебе их отдал, зачем ты так со мной? Подожди…

– Да успокойся ты, – Морган не сдержавшись, громко рассмеялся, хлопнув его по плечу так, что машину повело в сторону, – Я просто прикалываюсь над тобой.

– Точно? – его голос звучал чуть выше обычного.

– Да.

– Точно-точно?

– Уинслоу, – Морган нарочито медленно произнес его искаженное имя, заставив его сморщиться, – Замолчи, пока я не врезал тебе, и следи лучше за дорогой.

– Да, да, хорошо, – Уинстон сделал серьезное выражение лица, но его не хватило надолго, его почти сразу же озарила улыбка, и он продолжил сквозь смех, – Ты видел, как он их раскромсал, бедняги были похожи на отбивные.

– Эй, придурок, – Морган тяжело вздохнул, пытаясь сохранять самообладание, в его голосе прозвучало раздражение, – Если бы на их месте был ты, ты бы не сильно отличался от них. Или ты что, думаешь выстоял бы перед ним? Думаешь, что твои силы могли бы тебе помочь и здесь?

– Нет, я не думаю… – его улыбка мгновенно поблекла.

– Вот именно, что ты не думаешь. Как ты считаешь, почему именно ты работаешь со мной?

– Ну, – Уинстон замялся, понимая, что разозлил его, не пытаясь шутить, но слова не казались от этого серьезнее, – Я хорош в своем деле?

Морган едва заметно ухмыльнулся, но это была скорее тень усмешки, чем настоящая улыбка.

– Все остальные боятся оставаться со мной наедине, а ты слишком глуп, чтобы понять это.

– Я не совсем понял, это комплимент или нет.

Морган отвернулся обратно к окну, глядя на серые здания, мелькающие за стеклом.

– Вот об этом я и говорю.

На мгновение в машине повисла тишина, нарушаемая только гулом мотора. Уинстон нахмурился, но быстро вернулся к привычному легкомысленному тону.

– Я понимаю, что это все очень важно, но нужно же как-то скрашивать наши мрачные дни, не находишь?

Вопрос Уинстона так и остался без ответа, но это было привычным в их необычном тандеме. Все уважали Моргана за его силу – не только физическую, но и ту непоколебимую стойкость, что превращала каждое его слово в приговор, а каждый взгляд – в наказание. Он был откровенным и прямым, почти грубым, никто не сомневался, что этот пронзающий взгляд – лишь зеркало жестокой правды, которая не терпела возражений.

Уинстон же был совсем иной. Его неукротимая энергия, словно буря, что постоянно требовала выхода, по-прежнему оставалась неизмеримо далеко от привычных для всех норм. Но больше он удивлял своей бесстрашностью, как тот, кто слишком долго смотрел в лицо смерти и видел в ней лишь забаву. В нем не было страха, только стойкое ощущение, что он сам может бросить вызов тем, кто стоял перед ним. Даже сам Морган, когда-то один из приближенных Заракса, не внушал ему того же ужаса, что остальным.

Огромный кабинет Эбигейл был устроен так, чтобы вызывать благоговейный трепет. Светлые тона стен контрастировали с темными деревянными элементами мебели. Окна во всю высоту комнаты выходили на город, пропуская мягкий дневной свет, который затапливал помещение. Однако снаружи, из коридора, кабинет был скрыт от чужих глаз обычными стенами.

Эбигейл сидела за массивным письменным столом, заваленным бумагами. Ее взгляд блуждал по документам, но скука, застывшая на ее лице, выдавала, что мысли ее были далеко отсюда. Не здесь и не с ней.

Дверь резко распахнулась, и ее спокойствие было стремительно нарушено. В кабинет вошел Морган, злобно сжимая в руках папку. Его движения были чересчур уверенными, даже дерзкими.

– Спасибо, что постучал, – Эбигейл бросила короткий взгляд на него и вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, – Конечно, проходи.

Морган не удосужился ответить. Его шаги были тяжелыми и суровыми, когда он подошел к ее столу. Не церемонясь, он сел напротив, вытягивая ноги и бросив папку на стол.

– Что-то случилось? – холодно спросила она, наблюдая за ним настороженно.

Не отвечая, Морган сразу раскрыл папку. Он достал из нее кипу фотографий и небрежно бросил их перед Эбигейл. Картинки рассыпались по столу, как мозаика из самой преисподней. Она нахмурилась, увидев содержимое: на каждой фотографии были изображены изуродованные тела убитых, которых Морган осматривал этим утром.

– Что это? – ее голос звучал ровно, но в нем проскользнула тень тревоги.

– Это то, что творит твой дорогой Заракс, – с издевкой ответил Морган, откидываясь на спинку стула. Его взгляд был ледяным, будто он наслаждался тем, как ее лицо меняется, – Все становится только хуже каждый раз. Если раньше он тащил их с улиц, теперь то и дело вырезает семьи, забирая девку. Что, ты опять скажешь, что нужно вернуть его?

Эбигейл поморщилась, посмотрев на фотографии. Она отвела от них взгляд и сложила руки перед собой, пытаясь найти слова.

– Если бы он вернулся к нам, возможно, всего этого бы не было, – сказала она наконец, но ее голос уже не звучал уверенно. Как если бы ее воображаемый мир начинал трещать по швам.

– Эбс, открой глаза, – голос Моргана стал громче, звучал жестко, словно удар, – Нужно с ним поговорить обо всем этом. Так больше не может продолжаться. Я сыт по горло уборкой за ним. Ты сама твердишь, как важна Маскировка, но твои слова перестают действовать там, где дело касается него. Я делаю что могу, но я не могу быть везде. Если ты этого не сделаешь, сделаю я.