Уитни Грация Уильямс – Турбулентность (ЛП) (страница 9)

— Я прерываю что-то важное? — Я остановилась прямо рядом с ними. — Бен? — Они немедленно отстранились, глядя на меня широко открытыми глазами. Девушку я уже видела несколько раз до этого, она работала вместе с Беном в фирме его отца.

— Гм… Привет, Джиллиан, — сказала она, покраснев. Не ожидая моего ответа, бросилась прочь… оставляя нас с Беном наедине.

Бен откашлялся.

— Я тебя искал.

— И подумал, что я прячусь в заднице Эллисон?

— Это не то, что ты думаешь, — сказал он. — Как прошел твой день, малышка?

Я не ответила.

— Ладно, я расскажу первым. Мой день прошел хорошо. Я заключил две новые сделки, спасибо, что спросила. Еще я нашел несколько новых мест для отдыха, куда мы сможем отправиться следующим летом. А теперь расскажи мне, как твои дела?

Я моргнула.

— Тогда ладно. — Он казался совершенно рассеянным. — Что тебя так задержало?

— Ты же не думаешь всерьез, что мы просто забудем о том факте, что ты почти трахнул Эллисон в общественном месте.

— Я не трахал ее, Джиллиан. Если бы я ее трахал, поверь мне, ты знала бы об этом.

— Бен…

— Думаю, мне виднее, что трахаться на людях не стоит, ты так не думаешь? — Он насмехался. — Дальше по улице находится Хилтон и, Христа ради, у меня есть там свободные номера. Так что уверен, что отвел бы ее туда, а не делал это здесь.

Я смотрела на него, окончательно растерявшись.

Он засмеялся, сделал шаг вперед и положил руки мне на плечи.

— Расслабься, Джилл. Попробуй немного повеселиться.

— Научись рассказывать байки. — Я отстранилась от него. — Почему ты так к ней прикасался?

Он покачал головой, глядя на меня так, словно я чрезмерно надоедлива.

— Я же сказал тебе, что мы все обсудим у Хемингуэев, что бы ты там не хотела обсудить. Ты правда считаешь необходимым начать этот разговор прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Он застонал и схватил меня за руку, а затем потянул мимо группы мужчин в костюмах к небольшой лестнице наверх.

Через минуту мы прошли через дверь и оказались на наполовину крытой крыше.

Дождь почти закончился, и небо начало светлеть, но ветер ударял нам в лицо. Мужчина в белом смокинге сидел в стороне и, заметив нас, начал играть на рояле и петь.

Любовники в Нью-Йорке… — пропел он. — Пытаются найти место, где смогут побыть одни, в Нью-Йорке…

— Ладно, Джиллиан, — сказал Бен, поворачиваясь ко мне лицом. — Не собираюсь спорить с тобой, так как я выше этого. Но о чем бы ты не хотела поговорить прямо сейчас или у Хемингуэев, я в игре.

— Ты изменяешь мне? — Вопрос сорвался с губ быстрее, чем я смогла обдумать его. Всего минуту назад я вообще не собиралась его задавать.

— Я что?

— Ты мне изменяешь?

— Джиллиан…

— Просто да или нет, Бен. Итак?

Он молчал в течение нескольких секунд, засовывая руки в карман, а затем вынимая их, все время глядя на меня так, словно сомневался, как стоит ответить. Он так и не ответил, пока пианист не начал новую песню, и только тогда Бен, наконец, взглянул мне в глаза.

— Я тебе не изменяю, — сказал он. — Не технически.

— Не технически?

— Позволь объяснить. — Он подошел ближе и убрал прядь моих волос за ухо. — Это просто секс, Джиллиан. Просто секс.

— Мы занимаемся сексом, Бен. Много. Ты спал с Эллисон?

— Я не спал с Эллисон… пока что. — Он выглядел так, словно не велико-то дело. — И у нас с тобой не так уж «много секса». В этом-то и проблема. Пять-шесть дней — долгий срок, чтобы оставаться без секса, для людей нашего возраста. Не говоря уже о том, что иногда я не вижу тебя по несколько недель, пока ты работаешь так называемой «стюардессой» или занимаешься другой нелепой работой, которую я даже не хочу прямо сейчас упоминать.

— Домработница, — сказала я за него. — И что ты имеешь в виду под «так называемой стюардессой»?

— Именно то, что сказал. За прошедшие полтора года я налетал больше, чем ты, и, кстати, я летал в более отдаленные места, чем те, до которых один-два часа ходу.

— Так из-за этого ты соврал своему отцу насчет моего места работы?

— Нет, я солгал ему для того, чтобы он не объединился с моей матерью, и они не стали вместе давить на меня, уговаривая тебя бросить. Узнай они, что моя девушка убирает чьи-то квартиры и обслуживает немцев в небе, стали бы волноваться о том, как мы будем выглядеть в наших социальных кругах. — Он взглянул мне в глаза. — Хотя с другой стороны, ты правда мне нравишься. Черт, я почти тебя люблю. Я не хочу лгать тебе и без толку трахаться с несколькими девушками, которые меня совершенно не волнуют.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, ощутила, как мое наивное сердце начинает ломаться на части.

— Сколько девушек, Бен?

— Ты фокусируешься не на том. — Он потер мою руку. — Я только что сказал, что, на фиг, почти тебя люблю. И тебе бы стоило сейчас ответить, что тоже меня любишь, а затем мы бы придумали выход из сложившейся ситуации. Желательно где-нибудь в укромном и тихом месте.

— Скольких девушек ты трахал у меня за спиной, Бен? — Я почти что кричала.

Любовники в Нью-Йорке… — Голос пианиста разнесся порывом ветра. — Любовники ссорятся в Нью-Йорке…

— Десять или около того, — сказал он как отрезал. — Но я же всегда к тебе возвращаюсь, понимаешь? Я не водил ни одну из них на свидание, не вел с ними долгих бесед по телефону, как это делаем мы с тобой, и они не оставались у меня ночевать. Все это потому, что я использую их лишь для секса. Ты мне нравишься, и я на самом деле о тебе забочусь.

По моему лицу скатилось еще больше слезинок, пока он продолжал объяснять свою искаженную логику, а я молча проклинала себя за то, что пропустила все признаки этой катастрофы. Поздняя ночь опустилась на город, когда резкое жужжание его телефона прервало этот грустный монолог, внезапно напоминая о одержимости богатством и том, что нужно выглядеть пристойно в глазах всех, кто сегодня мог меня увидеть.

Я начала гадать о всех тех вечеринках, на которые ходила вместе с ним, и о том, значили ли улыбки и приветствия других женщин больше, чем случайное «привет». О том, воспринимал ли он меня в роли девушки, «отчасти» знающей его с разных сторон.

— Почему ты выглядишь как олень в свете фар, Джилл? — спросил он, и его тон вдруг стал мягче.

— Потому что, если честно, я именно так себя и чувствую… А был ли период времени за все годы существования наших отношений, когда ты не спал с другими женщинами у меня за спиной?

— Первые несколько месяцев, — признался он. — Тогда я спал только с тобой.

— Но ведь мы были вместе несколько лет.

— И можем быть вместе еще больше… если ты сумеешь отказаться от работы обслуги и, возможно, вернешься на свое старое место, которое на самом деле очень стоящее, или же согласишься работать в фирме моего отца. Быть может, мы смогли бы работать по одному графику, и тогда мне бы больше не пришлось спать с другими женщинами. Мы бы были всегда рядом, Джиллиан. Оба.

Я сделала пару шагов назад и попыталась сдержать слезы. Мне не хотелось показывать ему, как он мен сломал.

Любовники в Нью-Йорке… — Пианист запел в десять раз громче, чем до этого. — Любовники льют слезы…

— Пожалуйста, заткнитесь на хрен! — закричала я на него, выражая свою боль и гнев. Глубоко вдохнув, я начала извиняться, но он проигнорировал мой взрыв и продолжил петь снова.

— О, детка. — Бен поднял руки и двинулся ко мне, собираясь заключить меня в объятиях. — Не плачь, все хорошо. Иди сюда.

— Не прикасайся ко мне. Не смей ко мне прикасаться.

— Ладно. Давай хотя бы придем к консенсусу перед тем, как вернемся на вечеринку, — сказал он. — Мне не нужно, чтобы ты устраивала сцену перед друзьями моих родителей. Какой компромисс ты видишь в данной ситуации, учитывая твои претензии? — Он стал ходит взад-вперед. — Я готов выслушать твои идеи, хотя должен признаться, если ты захочешь, чтобы в будущем я спал только с тобой, тебе придется сильно постараться, чтобы измениться и дать мне время приспособиться к этому снова.

Я не произнесла ни единого слова. Не важно было, за кем последнее слово. Ни сейчас, ни когда-либо.

Мы закончили.

Так что я развернулась и ушла, игнорируя его жалкие слабые крики мне в след. Не оглядываясь, я проталкивалась через гостей на вечеринке, фальшиво улыбаясь, пока они мило кивали мне. Не желая встречаться лицом к лицу с фотографами возле лифтов, спустилась по лестнице на несколько этажей и оттуда уже воспользовалась лифтом.

По моим щекам текли горячие слезы, а грудь тяжело вздымалась и опускалась с каждым новым шагом. Каждый из них напоминал мне о том, что я только что разорвала односторонние отношения, которые когда-то казались такими многообещающими. Те проблемы, что я планировала поднять позже, оказались лишь небольшими примечаниями по сравнению с целыми страницами хрени, которую вылил на меня Бен.

Когда я достигла дверей лобби, то заметила, что дождь резко усилился. Теперь он лил активнее, чем когда я приехала сюда.