Уитни Грация Уильямс – Турбулентность (ЛП) (страница 1)

ТУРБУЛЕНТНОСТЬ

Качество или состояние самопроизвольных волнений или беспорядков. 1 Хаотичных или нестабильных движений в атмосфере. 2 НАС. Чего-то определенного или всего, что характеризует нас.3

ПРИОРИТЕТНАЯ ПОСАДКА

Джиллиан

Пролог

Сколько раз ты будешь меня сжигать?

Три, четыре, пять, может, десять…

Или это я тебя сжигаю?

Да, с «этим» нужно покончить.

Если ты уйдешь первым, я последую твоему примеру.

Я уже говорила это тебе как-то, но ты все еще здесь…

Когда я впервые летела через зону сильной турбулентности, то поклялась своей жизнью, что больше никогда снова не сяду на борт самолета.

Это произошло во время ночного рейса из Сиэтла в Лондон, когда в три часа ночи мы попали во внезапный летний шторм. Самолет трясло так сильно, что пассажиры кричали и молились за свою жизнь, а мои заверения типа «Держитесь! Пожалуйста, просто держитесь!» были бесполезны.

Тихий голос молодого и неопытного пилота вообще никого не успокаивал. И когда бокалы из кабины первого класса начали биться о пол, на котором уже валялся багаж с верхних полок салона, я пообещала себе, что мои дни в небе закончатся, если мы только приземлимся.

Через несколько часов после этого я нарушила данное себе обещание, но могла наконец сказать, что испытала самую худшую из возможных турбулентностей.

Или так я думала.

— Мисс? — Пассажир первого класса прерывает мои размышления, касаясь моего локтя, когда шагаю по проходу. — Мисс?

— Да?

— Через сколько мы прибудем в Париж?

— Через восемь часов, сэр. — Я не поддаюсь искушению и не говорю ему, что этот же вопрос он задавал мне всего пятнадцать минут назад. — Хотите еще чего-то выпить?

— Долейте мне белого вина, пожалуйста.

Я киваю и быстро выполняю его просьбу, доставая вино из кулера в буфете, и наполняю его стакан доверху. Мне нужно сделать это как можно быстрее, чтобы наконец уединиться и унять невыносимую боль в груди.

— Возможно, у вас есть одеяло? — спрашивает мужчина до того, как я успеваю уйти.

Выдавливаю улыбку и достаю одеяло из резервуара над его сидением, разворачиваю его и накрываю колени мужчины.

— Желаете что-то еще?

— Нет, но… — он останавливается на середине предложения и выгибает бровь. — Оу, у вас и правда красное лицо. Вы плачете?

— Я не плачу. — Ложь. — Сейчас сезон аллергии.

— Аллергии? В самолете?

— Могу я вам еще чем-нибудь помочь, сэр? — Я чувствую, как по щеке катится слеза. — Если нет, то я обязательно проверю вас снова в скором времени.

Он не отвечает. Вместо этого вытягивает платок из нагрудного кармана и протягивает его мне.

— В чем бы ни было дело, — говорит он, осматривая меня сверху донизу. — Надеюсь, это не связано с парнем. Ты слишком красива, чтобы плакать из-за чего-то подобного… Постой. Это из-за парня, верно? — Я не отвечаю. Просто беру платок и ухожу.

Направляюсь в хвост самолета — мимо кабины, полной спящих пассажиров — и закрываюсь в туалете. Пока еще больше слез катится по моему лицу, я достаю свой телефон и захожу в личный блог, чтобы перечитать слова, что написала несколько месяцев назад. Таким образом я могу вспомнить то мучительное чувство слабости, не прислушиваясь к себе.

— БЛОГ~

Я скажу себе это в последний раз.

В самый последний раз.

Мое сердце не может принять еще одно последствие гневных аргументов, еще один раунд этой опасной игры…

— Мы сделаем это? Стоит ли нам это делать? — или еще одно вращение этой бесконечной карусели падений и взлетов.

Да, то, как этот мужчина трахает меня, не сравнится ни с чем. Он вызывает во мне жажду большего в ту секунду, как его член покидает мое тело. И да, то, что он делает своим ртом с моей киской, и то, как вызывает у меня оргазм за оргазмом на протяжении нескольких часов, навсегда останется в моей памяти. Но то, как мы подходим друг другу (притом, насколько разными являемся), доводит все это до наивысшей точки.

И я не откажусь от этого.

Я не откажусь от этого.

Я. Не. Откажусь.

Мое чтение прерывает стук в дверь, и я вздыхаю.

— Занято, — говорю. — Красный свет горит.

На этот раз стук повторяется громче. Простонав, я открываю дверь.

— Красный свет ясно дает понять… — мои слова прерывает короткий вздох, когда бросаю взгляд на мужчину, которого в данный момент презираю, мужчину, которого пыталась избегать весь полет. Пилота. Его прекрасные голубые глаза смотрят на меня, челюсть сжата, и не важно, как сильно я хочу, чтобы меня к нему не влекло прямо сейчас, это не помогает.

Все из-за его точеного красивого лица, этих полных идеальной формы губ, созданных для долгих и невероятных поцелуев, и дерзости, что сочится из его тела на мили вокруг. Ему всегда удавалось украсть мое дыхание и возбудить одним лишь взглядом.

За его спиной мигает несколько лампочек для чтения, и несколько экранов ТВ начинают проигрывать второй фильм за этот полет.

— Нам нужно поговорить, Джиллиан, — произносит он, его голос напряжен. — Сейчас.

— Я пас. — Пытаюсь захлопнуть дверь у него перед носом, но мужчина держит ее открытой и толкает меня внутрь, закрывая за собой на замок.

Несколько секунд никто из нас не произносит ни слова. Мы просто смотрим друг на друга, как и множество раз до этого, с витающими вокруг нас болью и разочарованием.

— Мне больше нечего сказать тебе, Джейк. — Мой голос надломлен. — Нечего больше сказать.

— Хорошо, — шипит он. — Тогда в основном буду говорить я.

— Ну, это довольно иронично. Ты вообще не умеешь нормально разговаривать.

— Ты трахаешься еще с кем-то? — Его слова выходят суровыми и резкими, не уверена, что расслышала их правильно.

— Что?

— Тебе нужно повторять? — Он смотрит на меня, сокращая расстояние между нами. — Ты трахаешься еще с кем-то?

— Мы не разговаривали несколько недель. — Сквозь стиснутые зубы говорю я. — Я не видела тебя несколько недель, и именно об этом ты хочешь спросить меня в первую очередь? Как насчет «Привет, Джиллиан. Давненько не говорили. Как ты?».

— Привет, Джиллиан. — Он издевается надо мной, не открывая взгляда от моих глаз. — Давненько не говорили. Как ты? — Он не дает мне шанса на ответ. — Ты трахаешься еще с кем-то?

— Нет.

— Ты встречаешься с кем-то еще?

— Это тот же ебаный вопрос.

— Тогда дай мне тот же ебаный ответ.

— Нет. — Скрещиваю руки. — Нет, я ни с кем больше не встречаюсь, но скоро начну. И знаешь что? Это будет тот, кто не заставит меня почувствовать себя так каждые несколько недель, тот, кто не получает больное удовольствие, исчезая на недели или оставляя меня гадать ночи напролет, потому что он не хочет открываться мне. Но лучше всего то, что этот мужчина будет уважать меня, а не вести себя так, словно любить меня — это бремя.

— Я никогда не говорил, что любить тебя для меня обременительно.

— Ты вообще никогда не говорил, что любишь меня.