Уистен Оден – Млечный Путь, 21 век, No 1(50) 2025 (страница 21)

- Вы прямо с работы, Мария Сергеевна? Хотите, угощу вас чаем?

- Что вы, Матвей Борисович! Спасибо, но я сейчас домой пойду, надо сына кормить.

Учитель замялся. От Марии Сергеевны не ускользнул его смущенный вид. Она насторожилась.

- Вот как раз насчет сына я и хотел с вами поговорить...

- Что-нибудь случилось? В чем он провинился? Он, конечно, несдержанный бывает, но он очень хороший у меня. Если вы насчет того синяка, то он не виноват, это я во всем виновата. - Женщина не сдержалась, и слезы показались у нее на глазах.

- Успокойтесь, пожалуйста. - Учитель подал Марии Сергеевне платок. - Сядьте, я совсем о другом.

- Простите, - женщина села. - Нервы не в порядке. Я вас слушаю, Матвей Борисович.

То, что ее сын не совсем обычный ребенок, Мария Сергеевна подозревала давно. Знала, но скрывала от всех, и даже себе самой по большому счету боялась признаться. И теперь, когда учитель стал говорить о необычных способностях Валеры, не удивилась. Когда-то она пыталась обратиться к врачу. Заезжий педиатр, к которому она повела мальчика, когда тому исполнилось четыре года, поставил ему диагноз СДВГ. Она спросила: что это значит? Он ответил: синдром дефицита внимания и гиперактивности, который надо обязательно лечить. Дал ей направление в областную неврологическую детскую больницу. Это направление Мария Сергеевна засунула на полати, в коробку со старыми квитанциями, лишь бы подальше и с глаз долой. Больше она к врачам не ходила. Окунувшись в эти воспоминания, женщина отвлеклась и на какое-то время перестала слушать учителя, пока ее что-то не кольнуло в его речи: ей показалось, что он произнес слово "индюк".

- Что вы говорите? Какой индюк?

- Помилуйте, голубушка Мария Сергеевна! Я сказал не "индюк", а "индиго". Я же вам объясняю! Вы меня совсем не слушаете?

- Простите. Я задумалась.

Учитель привык в школе объяснять ученикам одно и то же по несколько раз, поэтому он терпеливо еще раз рассказал, что в последние годы стали рождаться дети, которые отличаются необычной формой талантливости. Они рано начинают говорить, читать, считать и писать.

- Когда ваш сын научился читать?

- Я ему в три года показала буквы, а потом смотрю: он сам книжки читает. Я его и не учила совсем...

- Вот-вот. Эти дети схватывают на лету, но только то, что сами хотят. Их невозможно заставлять. Если их принуждать, они становятся агрессивны. Скажите честно: у вас есть проблемы с сыном в семье?

Женщина замялась, потом отвела глаза в сторону и неохотно промолвила:

- Бывают... Муж считает, что Валера непослушный растет, и поэтому часто ссорится с ним..

- Вот-вот, - учитель горестно улыбнулся. - Мария Сергеевна, поймите меня правильно: я не хочу вмешиваться в ваши семейные дела, просто хочу уберечь мальчика, да и вас тоже от неприятностей.

- Каких неприятностей?

- Понимаете, у мальчика необычные способности, он не понимает, как их контролировать. Может возникнуть такая ситуация, что ненароком нанесет вред себе или окружающим. Чтобы этого не случилось, я предлагаю... Что с вами?

Мария Сергеевна побледнела и схватилась за сердце.

- Простите, у вас нет валокордина?

- Сейчас-сейчас. - Учитель кинулся к прикроватной тумбочке и достал из ящика пузырек с лекарством. - Я вам накапаю тридцать капель.

- Спасибо.

Мария Сергеевна выпила капли с небольшим количеством воды и поблагодарила. Посидели молча. Потом, успокоившись, она сказала:

- Вы сказали, что хотите что-то предложить. Я слушаю вас.

И учитель поведал ей примерно то же, что перед этим говорил ее сыну. Кроме того, он убеждал женщину, что ее сын в городе будет под хорошим присмотром врачей-исследователей, которым полностью можно доверять; что мальчик ни в чем не будет нуждаться; что он будет ходить в школу вместе с другими детьми с необычными способностями и не отстанет от школьной программы; что такие дети - залог будущего процветания всего человечества.

Мария Сергеевна нарочно сделала вид, что не поняла последнюю фразу насчет "процветания", и переспросила в шутку:

- Так из них что - садовников, что ли, будут делать?

- Можно и так сказать, если понимать в самом широком смысле. Они будут отделять зерна от плевел. - Учитель зорко глянул на женщину и быстро добавил: - Они будут видеть людей насквозь; тем, кому можно еще помочь, будут объяснять, что нужно сделать, чтобы восстановить утраченные связи с космосом и со вселенной...

- Как это? Я не понимаю. - Мария Сергеевна совсем уже успокоилась, но при этих словах снова встрепенулась, как будто испугалась чего-то. - При чем тут космос? Космонавтов, что ли, из них будут готовить?

- Вы знаете, голубушка Мария Сергеевна, не обязательно быть космонавтом, чтобы понимать, что космос влияет на Землю и на всех людей. Вот, например, на Солнце бывают вспышки, к планете Земля летит солнечный ветер, от этого бывают магнитные бури, к которым некоторые люди очень чувствительны...

- Да, мне Валера рассказывал. Ему очень понравилось, что от Солнца тоже дует ветер.

- Да. Но не только это... Некоторые люди - как ваш Валера, например, - очень тонко ощущают вибрации и других небесных тел. Они могут помочь другим людям, а могут и навредить, если не знать, как с этим знанием обращаться.

Учитель помолчал, видимо, подбирая нужные слова.

- Таких детей стало рождаться довольно много в последнее время, и с каждым годом их становится все больше и больше. За ними - будущее. За ними, а не за теми, кто живет не думая о последствиях для планеты и для людей, живет по принципу: после нас хоть потоп. Эти дети - наша надежда. Когда я говорю "наша", я имею в виду все человечество, а не только нас с вами. Но таким детям тоже нужна помощь, по крайней мере, на первых порах. Поэтому я и обращаюсь к вам, уважаемая Мария Сергеевна: разрешите Валере поступить в специальную школу для одаренных детей. С Валерой я уже на эту тему поговорил, он сказал, что сделает так, как вы скажете. Но я понял, что сам он не против.

Мария Сергеевна задумалась. Предложение учителя снимало главную проблему: прекратятся стычки между отчимом и сыном, которые участились в последнее время. А в последний раз дело дошло до госпитализации. Да, похоже, Валера действительно что-то такое умеет... С одной стороны, она, конечно, будет тосковать, а с другой - сыну в городе будет спокойнее. Если так будет лучше для него, то она может и потерпеть.

- Вы сможете ездить к нему в гости, когда захотите, - сказал учитель, как будто подслушав ее мысли. - И он тоже будет приезжать на каникулы, когда сможет и захочет. Я вас не тороплю, поговорите с сыном, подумайте вместе как следует. Но не очень долго. Кто знает, какой поворот примут события в будущем, если пустить все на самотек.

- Хорошо. - Мария Сергеевна встала и попрощалась с учителем: - До свиданья, Матвей Борисович. Думаю, мы сделаем так, как будет лучше для Валеры.

Дома она сразу решительно пошла в комнату сына. Он сидел и делал уроки по физике.

- Ну что, сынок, хочешь поехать в город?

- Хочу, мам. Только тебя оставлять здесь жалко.

- Обо мне не беспокойся. Я сейчас, пока шла от Матвея Борисовича, думала о нашей жизни, и поняла: никто мне не нужен, кроме тебя. Поэтому я хочу, чтобы тебе было хорошо. И поэтому надо тебе ехать в город. Я буду к тебе приезжать. Часто. Гостинцев тебе привозить. А отчима скоро выписывают...

Валерка нахмурился.

- Не бойся, я поеду к нему завтра и скажу, что мы с ним расстаемся. Он, по-моему, боится тебя, сынок. Никакого счастья я с ним не видала, да и тебе он всегда был чужим человеком. А мне надо тоже подумать о будущем. Знаешь, я давно хотела учиться на врача. Или хотя бы на фельдшера. Поступлю на заочное, буду в город приезжать, экзамены сдавать, с тобой будем чаще видеться. Как ты думаешь, примут меня? Должны принять, мне же еще тридцать три года.

- Конечно, примут, мам!

- Через год буду поступать в училище, за зиму как раз подготовлюсь.

Так и договорились.

Через неделю Валера Громов в сопровождении учителя Матвея Борисовича уехал в город Новосараевск - областной центр, в котором находился институт паранормальных и аномальных явлений. В ИПАЯ было создано экспериментальное отделение для детей и подростков, обладающих уникальными дарованиями. Некоторые способности обернулись для их обладателей настоящими мучениями: например, были дети, чей слух развился до такой степени, что они могли слышать писк комара за сто метров; поэтому их приходилось держать в специальных камерах с толстой звукоизоляцией. Обычные противошумные наушники не помогали; ученые бились над созданием специальных материалов, которые отсеивали бы весь лишний шум и пропускали только полезные сигналы.

Были также дети, способные видеть в темноте так же хорошо, как и днем; некоторые видели разноцветное свечение вокруг людей. Такие дети боялись выходить лишний раз на улицу, потому что уставали от непрерывной какофонии цветов, причем, как следовало из их слов, преобладали цвета неприятных грязно-серых оттенков. Серые люди пугали детей, они шарахались в сторону и могли даже попасть под машину. Если надо было пойти, например, в магазин, чтобы купить новую обувь для воспитанника, маршрут составлялся таким образом, чтобы пройти в стороне от людных мест. Такие ребята утверждали, что редко видят у людей чистое свечение - от красного до фиолетового, - а чаще попадаются люди с темными пятнами; они говорили, что с этим человеком творится что-то неладное.