Уистен Оден – Млечный Путь, 21 век, No 1(50) 2025 (страница 22)
Один из "видящих" мальчиков подошел на третий день к Громову и сказал:
- Привет. Меня зовут Коля. Что с твоей матерью не в порядке?
Валера опешил.
- А ты откуда знаешь?
- Я вижу. Ты об этом почти постоянно думаешь. Какое-то пятно на коже, да?
Валера решил, что молчать не имеет смысла, и рассказал о маминой "эмблеме". Коля задумался.
- Знаешь, может быть, я смогу ей помочь. Но я должен ее увидеть.
Громов как-то сразу проникся доверием к Коле. Серьезный мальчик, со всеми в нормальных отношениях, все свободное время проводит в читальном зале, перебирает старинные фолианты. Чудак! Сейчас никто почти бумажных книг не читает, а он что-то ищет там, рассматривает, выписывает...
В следующий раз, когда Мария Сергеевна приехала навестить сына, он познакомил ее с Колей. Представил:
- Это мой друг.
Они заранее так уговорились, чтобы Мария Сергеевна расслабилась и к Коле благожелательно отнеслась. Честно говоря, Валера и не возражал против такой дружбы.
Коля спокойно сказал:
- Мария Сергеевна, скажите, с вашей бабушкой в молодости что-то нехорошее случилось?
Мария Сергеевна вспыхнула.
- Мама, расскажи, не стесняйся, - попросил Валера. - Очень надо. Просто поверь, что надо - и мне, и тебе.
Эту историю мать Марии Сергеевны поведала дочери незадолго до своей смерти, а потом расплакалась и сказала, что род их проклят по женской линии до седьмого колена. Оказывается, ее мать - бабушка Марии Сергеевны - убежала в молодости с табором цыган, который остановился на кочевье неподалеку от села Привольное. Видно, цыганам понравилось название села, а Зое, красивой девушке с тяжелой русой косой, понравился молодой цыган, лихо скачущий на коне и с размаху прыгавший с ним вместе в озеро, чтобы остудить себя и коня в жаркую погоду.
Целый год о Зое не было ни слуху ни духу, а потом она заявилась домой с младенцем. Мрачная и подавленная, сначала ничего не рассказывала; потом сказала, что не поладила со свекровью: та заявила, что не такую невестку она хотела для единственного сына. Зоя пыталась поговорить со своим избранником, но он принял сторону матери. А когда девушка сказала, что у нее будет ребенок, свекровь выгнала ее прочь: "Непонятно, чей ребенок!" Напоследок послала проклятие: все женщины в роду будут обезображены и не смогут иметь полноценную семью.
- У моей матери, бабушки Валеры, была "заячья губа", а у меня - вот это родимое пятно.
- Это можно исправить. - Коля подошел к Марии Сергеевне и поднес свою правую руку к ее левой щеке. - Чувствуете что-нибудь?
- Да... слабое покалывание и приятное тепло.
- Вы так посидите спокойно минуты три-четыре, с закрытыми глазами.
Мария Сергеевна закрыла глаза и прислушалась к себе. На нее вдруг нахлынула умиротворенность и приятное ощущение прикосновения какого-то огромного, светлого и доброжелательного существа, которое смотрело на нее с любовью и нежностью. Где было это существо, непонятно; оно, пожалуй, было везде, и отовсюду струилась его мягкая, освобождающая душу от вечной тревоги сила...
- Я думаю, этого достаточно. - Коля помахал пальцами правой руки. - Остальное организм сделает сам. Не сразу, конечно: тело постепенно освободится от чуждой программы. Но процесс пошел, и с каждым днем твоя мама будет замечать, что пятно становится меньше.
Валера смотрел во все глаза. Он сразу поверил тому, что говорил его новый друг.
- Как ты этому научился?
- Я всегда это умел. Неправильная информация, она как бы... как блямба висит над человеком. Как будто кто-то посадил кляксу на чистом листе бумаги. А я действую как ластик - эту грязь убираю.
Насчет ластика - это Валерка сразу понял. Он сам очень любил ластики, собирал их и всегда носил с собой. Говорил, что они вызывают у него приятное чувство защиты от разных неприятностей. Когда что-то происходило с ним нехорошее, перед глазами появлялось серое пятно, и он представлял себе, что стирает ластиком на огромном листе бумаги это пятно.
- А тебе это не вредно?
- Нет, у меня не задерживается. Как с гуся вода, - Коля рассмеялся. - Просто покалывает немного в пальцах, и пятки нагреваются. Не беспокойся, ко мне тут все ходят: и уборщица тетя Маша, и повар, и даже охранник Василий Степанович. Обругает их кто-то, а они обижаются и долго забыть не могут. Сами себя, можно сказать, разрушают. Я вот, например, никогда не обижаюсь, обижаться - вредно. Просто не разговариваю с человеком, если вижу, что этот человек мне не подходит.
Мария Сергеевна открыла глаза и удивилась:
- Я что - заснула? Прямо здесь?
- Устали, наверное, вот и задремали. Езжайте спокойно домой, если у вас дел в городе больше нет, и хорошенько отдохните.
- Да, мальчики, поеду я... Хорошо, что вы подружились, я рада, что у Валеры появился такой друг.
Мария Сергеевна ушла, а Коля сказал:
- Она забыла, что рассказывала нам свою историю, и ты не напоминай. А то ей будет неудобно передо мной.
Мама позвонила через несколько дней. Она была в приподнятом и возбужденном состоянии.
- Сынок, после того как я с тобой повидалась, - там еще этот мальчик был, Коля, - мое пятно меньше стало. Представляешь? Ни с того ни с сего! С каждым днем все уменьшается и уменьшается. И тускнеет. А еще хотела тебе сказать - меня приняли в училище! На заочное отделение. Несмотря на то, что учебный год уже начался. Теперь я тоже студентка.
Коля обрадовался, когда узнал про Валерину маму.
- Значит, получилось. Я очень рад.
- Могло не получиться?
- Бывает. Но твоя мама - очень чистый человек, а это загрязнение было локальное, не проникло далеко. Знаешь, это как рак: у некоторых людей метастазы идут от больного органа по всему телу, а у других он гнездится в одном месте, и если этот больной участок убрать, то человек выздоравливает. И обязательно надо занять себя чем-нибудь полезным. Хорошо, что твоя мама будет учиться на врача. А про всю эту историю с бабушкой она забыла, так что ты случайно не проговорись.
Коля помолчал и добавил:
- В этом случае, как у твоей мамы, проклятие пошло по женской линии; но природа как будто отыгрывается и берет свое по мужской линии, и часто мужчины в таком роду получают уникальные способности. Вот ты, например, получил дар Защитника. Ты концентрируешь энергию, когда видишь, что кто-то нуждается в защите. Ты не терпишь несправедливости. Это великий природный дар, но это очень опасный дар, и я не знаю, стоит ли тебе подробно рассказывать об этом нашим шефам. Понимаешь, ведь кое-кто может захотеть применить твою способность против своих врагов...
- Каких врагов?
- Ну, враги всегда найдутся, было бы желание. Я просто лечу людей, мою способность трудно обратить во вред. А вот с тобой дело обстоит по-другому...
Решено было, что Коля никому не будет рассказывать о Валеркиной способности, а сам Валерка тоже не станет слишком раскрываться на испытаниях.
Сначала испытания заключались в том, что испытуемого помещали в изолированную камеру и просили рисовать на листе бумаги все, что тому придет в голову. Вроде бы безобидное занятие, но оно о многом способно было рассказать исследователям. Дело в том, что в это самое время на стенку камеры проецировали ряд изображений, а потом сравнивали их с рисунками, которые нарисовал перципиент.
С этим заданием Валера справился легко, в девяноста процентах случаев его рисунки отражали проецируемые картины: море, горы, лес или речку. Затем его попросили открыть наугад толстую книгу, ткнуть пальцем в любое место и назвать номер страницы и номер строки. Перед мысленным взором Валеры тут же встали два числа, которые он и назвал. Он сам не знал, как так получилось - ведь они с Колей условились, что он не будет слишком усердствовать. Экспериментаторы несказанно удивились и попросили повторить опыт. В этот раз Валерка назвал числа "от балды", и экспериментаторы удивились еще больше.
После обеда его попросили зайти к Владимиру Михайловичу, ведущему научному сотруднику института, тому самому, который дружил с Матвеем Борисовичем.
- Здравствуйте, Владимир Михайлович, - Валера робко зашел в кабинет.
- Здравствуй, Валера. Как тебе у нас живется, не обижает никто?
- Что вы, Владимир Михалыч, ребята все хорошие...
- Подружился с кем-нибудь?
- С Колей Никифоровым. Он классный, мою маму вылечил.
- Да, он такой. Добрый, только подозрительный очень.
Валера насторожился.
- Что вы имеете в виду?
- Он говорил тебе, что не стоит до конца раскрывать перед нами свои способности?
Вопрос застал Валерку врасплох. Он не привык врать и поэтому промолчал. Потом понял, что его молчание красноречивее любых слов, и покраснел до ушей. Эх! А ведь Коля предупреждал, что его могут попытаться вызвать на откровенный разговор!
- Можешь не отвечать. Я тебе расскажу Колину историю. Прежде чем попасть к нам, он жил в детском доме. Отца он не знает, а мать его лишили родительских прав за пьянство. Она нигде не работала, а когда узнала, что сын может лечить людей, заставляла его это делать за деньги. Он пытался избавить от недугов таких же пьянчужек, как его мать, - другого контингента она не знала. Им помогало на короткое время, но эти люди не собирались бросать пить, поэтому когда действие Колиной терапии кончалось, приходили и начинали предъявлять претензии. Мать его била, а однажды по пьянке избила до полусмерти. Врачи еле-еле откачали - сама же и вызвала скорую помощь, когда увидела, что натворила. Ее посадили, а Колю отправили в детский дом. Тогда ему было десять лет. В детском доме он, по доброте душевной, помог нянечке - вылечил хроническую астму, а она разболтала всему персоналу. И тут повторилась та же история: мальчика "прибрал к рукам" охранник, здоровенный верзила, который заставлял его лечить людей за деньги. Сказал Коле, что если он вякнет кому-нибудь, то он его пришибет. Совершенно случайно об этом узнала воспитательница и не побоялась предать дело огласке. Была большая шумиха, охранника уволили, пытались посадить, но его отмазал кто-то из бывших хозяев, которым он раньше служил. В местной прессе даже об этом печатали, так мы и узнали об этом мальчике. - Владимир Михайлович подошел к окну и задумчиво сказал: - Смотри, деревья уже почти облетели. Глубокая осень. - Повернувшись к Валере, спросил: - Не мерзнешь по ночам? Отопление-то еще не включили.