Уильям Тенн – Уинтроп был упрям (страница 6)
Он должен во что-нибудь одеться. Быстро.
Мистер Сторку кивнул, когда мистер Мид объявил свою нужду.
— Вы, вероятно, много накопили в себе. Со временем вы начнете освобождаться от этого. Я не беспокоюсь: вы так же в здравом уме, как и любой другой в вашей эпохе. Но вашу одежду собрали с поля вместе со всем мусором от нашего Крика, и поле уже готовят для новой партии.
— Что же мне делать? — запричитал мистер Мид. — Я не могу вернуться домой в таком виде.
— Да? — спросил чиновник с изрядной долей любопытства. — Действительно не можете? Гм… очаровательно! Ну, шагните сюда, под этот экипировщик. Я полагаю, вы хотите костюм двадцатого века?
Мистер Мид кивнул и с сомнением занял место под указанным механизмом, когда очередной вновь одетый гражданин Америки двадцать пятого столетия вышел из-под него.
— Да-а… Пожалуйста, сделайте что-нибудь нормальное, что я могу носить.
Он смотрел, как хозяин быстро регулировал какие-то циферблаты. Из машины над головой- раздался легкий гул, и на мистере Миде появился неофициальный черно-белый вечерний костюм. Через секунду он сменился другим, обувь выросла и превратилась в высокие резиновые сапоги, пиджак вытянулся в зюйд-вестку. Теперь мистер Мид был прекрасно одет для мостика любого китобойного судна.
— Стоп! — обезумевши, закричал он, когда дождевик стал превращаться явно в спортивные трусы. — Вернитесь назад, к первой вещи.
— Вы можете сделать это сами, — указал мистер Сторку, — если ваше подсознание не имеет ничего против. — Однако, он снова сунулся к машине, и мистер Сторку был снабжен твидовым пиджаком и бриджами для гольфа, такими популярными в 1920-х годах.
— Так лучше?
— Я… Кажется, да. — Мистер Мид нахмурился, взглянув на себя. Конечно, это был странный костюм для вице-президента «Антисептических резервуаров Свитботтома, инк.», вернувшегося в свое время, но по крайней мере, это был
— Теперь послушайте, Сторку, — сказал он, потирая руки и отбросив непристойные воспоминания о себе. — У нас неприятности с Уинтропом. Он не хочет возвращаться с нами.
Они вышли наружу и остановились на краю луга. Вдалеке был организован новый Крик.
— Ну и что? — спросил без малейшего интереса Сторку. Он показал на шумную толпу толкающихся голых людей. — Знаете, два-три таких занятия, и ваша психика будет в прекрасной форме. Хотя, глядя на вас, я бы сказал, что Стадион Папики был бы куда лучше. Почему бы вам не заняться этим? Одна первоклассная, визжащая, головокружительная паника, и вы будете абсолютно…
— Благодарю вас, нет! Мне уже достаточно этого, вполне достаточно. Моя психика — мое личное дело.
Желтоволосый молодой человек серьезно кивнул.
— Конечно. «Психика взрослого индивидуума не подлежит ничьей юрисдикции, кроме как в интересах самого взрослого индивидуума». Конвенция от 2314 года ‚единогласно принятая всем населением Соединенных Штатов Америки. Позднее, конечно, расширена международным плебисцитом от 2337 года, включающим весь мир. Но я лишь сделал личное, дружеское предложение.
Мистер Мид заставил себя улыбнуться. Он был огорчен, обнаружив, когда улыбнулся, что лацканы пиджака встали торчком и нежно пригладили щеки.
— Не обижайтесь, не обижайтесь. Я уже сказал, что получил все, что хотел, от этого сумасбродства. Но что вы собираетесь делать с Уинтропом?
— Делать? Конечно, ничего. Что мы можем сделать?
— Вы можете заставить его вернуться! Вы представитель правительства, не так ли? Правительство пригласило нас сюда, правительство ответственно за нашу безопасность.
У мистера Сторку был недоумевающий вид.
— Разве вы не в безопасности?
— Вы знаете, что я имею в виду. Сторку. Наше благополучное возвращение. Правительство ответственно за него.
— Нет, если ответственность предполагает вмешательство в желания и действия взрослого индивидуума. Я только что процитировал вам Конвенцию от 2314 года, мой друг. Вся правительственная философия обуславливает, что Конвенция основана на полной независимости индивидуума. Силу никогда нельзя применять к взрослому гражданину, и даже официальное убеждение может быть применено лишь в крайних и специфических случаях. Данный случай, конечно, не из их числа. К тому времени, когда ребенок проходит через нашу систему образования, он или она становится хорошо сбалансированным членом общества, которому можно доверить что угодно— что есть общественная необходимость С этого момента правительство прекращает играть активную роль в жизни индивидуума.
— О, настоящая утопия неонового века, — фыркнул мистер Мид. — Никаких полицейских, охраняющих жизнь и благополучие, и даже просить… А, ладно, это ваш мир и вам в нем жить. Но дело не в этом. Разве вы не понимаете — а я уверен, что понимаете, поскольку вы только что упомянул об этом, — что Уинтроп не является гражданином вашего мира, Сторку? Он не прошел вашу систему образования, не получил этих психологических штучек, этих курсов повышения каждые два года, он не…
— Но он пришел сюда в качестве приглашенного нами гостя, — заметил мистер Сторку. — И как таковой, он имеет право на полную защиту нашими законами.
— А мы, я полагаю, нет?! — закричал мистер Мид. — Он может делать с нами все, что захочет, и оставаться чистеньким? Вы называете это законом? Вы называете это справедливостью? Я — нет. я называю это бюрократией, вот чем. Бюрократия, и все!
Желтоволосый человек положил руку на плечо мистера Мида.
— Послушайте, друг мой, — мягко сказал он, — и попытайтесь понять. Если Уинтроп попробует что-нибудь сделать с вами, его остановят. Не прямым вмешательством в действия Уинтропа, но устранением вас от соседства с ним. Этим займется комиссия по делу
— Нет, я не хочу, чтобы вы цитировали мне весь относящийся к делу отрывок. Значит, вы пытаетесь объяснить, что никто не может ничего сделать? Уинтроп может не позволить нам вернуться в наше собственное время, но вы не можете ничего с этим сделать и мы не можем ничего с этим сделать. К дьяволу все это!
— Какая интересная фраза, — заметил мистер Сторку. — Если бы в вашей группе был этимолог или лингвист, мне было бы интересно обсудить ее с ним. Однако, ваше заключение, что в данном случае, по меньшей мере, особая ситуация, весьма правильно. Есть только одно, что вы можете сделать: вы можете попробовать
Мистер Мид опустил свои сверхчувствительные лацканы пиджака.
— А если не уговорим, если мы потерпим неудачу? Не можем ли мы взять его за шиворот и…
— Боюсь, что не можете. На сцене появится правительственный чиновник и освободит его. Без малейшей угрозы для вас, как вы понимаете.
— Конечно. Без малейшей угрозы, — задумчиво произнес мистер Мид. — Но бросить нас в этой психушке на весь остаток жизни, без всяких «если», «и», и «но»…
Мистер Сторку принял обиженный вид.
— Но послушайте, друг мой, я уверен, что это не так уж плохо! Наше общество может очень сильно отличаться от вашей культуры, оно может быть неуютным для чужаков со своей точкой зрения и подспудной философией, но, конечно, есть и компенсация. За массу старого и в семейных отношениях, общении и переживаниях должен быть выигрыш в новом, захватывающем. Ваш Уинтроп обнаружил, что это так — он почти ежедневно бывает на Стадионе Паники или Поле Крика, за последние десять дней я, по меньшей мере, трижды встречался с ним на семинарах или в салонах, я слышал от Бюро Домашних Приборов Департамента Внутренней Экономики, что он устойчивый, полный энтузиазма и весьма разборчивый потребитель…
— Конечно, он получает все эти вещи, — фыркнул мистер Мид. — Ему ведь не надо платить за них. Такой ленивый безработный, как он ‚не станет запрашивать что-нибудь получше. Этот мир… Аххх!
— С моей точки зрения, — спокойно продолжал Сторку, — это, ну… «застрять в психушке», как вы весьма ярко обрисовали наше общество, имеет свои положительные аспекты. И поскольку здесь, кажется, есть иные возможности, для ваших людей весьма логично, что начать изучение этих положительных аспектов как-то более искренней, чем шарахаться от любого мероприятия или заказывать такие анахронизмы двадцатого века, какие мы способны восстановить.
— У нас есть все… это мы хотим. А сейчас мы хотим вернуться домой и продолжать жить той жизнью, для которой мы были рождены. Так мы пришли к тому, что никто и ничто не может помочь нам с Уинтропом, да?
Мистер Сторку вызвал джампер и поднял руку, чтобы задержать огромный цилиндр в воздухе, как только он появился.
— Ну, хорошо. Я совершенно не хочу заходить так далеко без личного проведения изучения дела. Вполне возможно, что кто-то или что-то в мире сможет помочь вам, если проблема привлечет внимание и будет достаточно интересной. У нас, знает ли, довольно большой, плотно заселенный мир. Я только могу сказать определенно, что Государственный Департамент не может помочь вам.