Уильям Тенн – Уинтроп был упрям (страница 8)

Но что может означать «он не в размере»? Люди двадцать пятого века делают с собой столько жутких вещей…

— Да, я подожду в его кабинете, — сказала она потолку. — О, вам не стоит беспокоиться, — сказала она полу, дрогнувшему у нее под ногами. — Я знаю, куда идти.

— Совершенно никакого беспокойства, мисс, — бодро ответил пол и понес ее через ротонду к личному кабинету Раблина. — Это удовольствие.

Мэри Энн вздохнула и покачала головой. Некоторые из домов такие упрямые! Она расслабилась и, позволив везти себя, достала компактную пудру для последнего быстрого мазка по волосам и лицу.

Но взгляд в зеркальце снова пробудил воспоминания. Она покраснела и чуть было снова не вызвала джампер, чтобы вернуться в комнату миссис Бракс… Нет, это невозможно — это их последний шанс убраться из этого мира и вернуться в свой собственный. Но проклятый Гигио Раблин… будь он проклят!

Желтый квадрат на стене расширился, пол ввез ее в кабинет Раблина и снова стал плоским. Она огляделась, слегка кивнув знакомому окружению.

Здесь был стол Раблина, если можно так назвать странную мурлыкающую штуку. Здесь была странно извивающаяся кушетка, которая…

У нее перехватило дыхание. На кушетке лежала молодая женщина, одна из этих ужасных местных лысых женщин.

— Извините, — на одном быстром дыхании сказала Мэри Энн, — я не знала… Я не хотела…

— Все совершенно нормально, — сказала молодая женщина, по прежнему ставившись в потолок. — Вы не мешаете. Я только что погрузила Гигио. Садитесь.

Словно по указанию, пол вырос позади Мэри Энн и, когда она устроилась на нем, медленно опустился до высоты сидения.

— Вы, должно быть, из двадцатого века… — женщина замолчала, затем быстро поправила себя. — Меня зовут Флюрит.

Я старый друг детства — из «Третьей Группы Ответственности».

Мэри Энн чопорно кивнула.

— Конечно, очень приятно. Меня зовут Мэри Энн Картингтон. В самом деле, я… я только…

— Я сказала вам, все в порядке. У нас с Гигио ничего нет.

Работа в Темпоральном посольстве слишком скучна для него из-за женщин: все они либо из последующих, либо из предыдущих веков. Во. всяком случае, анахроничны. А я жду трансформации — главной трансформации, — так что не ищите во мне сейчас сильных чувств. Удовлетворены? Я надеюсь, что да. Привет, Мэри Энн.

Флюрит несколько раз согнула руку в локте, в чем Мэри Энн с презрением узнала стандартный приветственный жест. Ну и женщина! Это напоминает демонстрацию мускулов. И ничего не дает, в отличие, например, от вежливого взгляда в сторону гостя!

— Потолок сказал, — неуверенно начала она, — что Гиг… мистер Раблин сейчас не в размере. Это как мы говорим, что его нет дома?

Лысая девушка кивнула.

— В определенном смысле. Он в этой комнате, но не настолько велик, чтобы разговаривать с вами. Сейчас размеры Гигио… дайте сообразить… О, да, тридцать пять микрон. Они внутри капли воды на предметном столике микроскопа следа от вас.

Мэри Энн обернулась и увидела на столе слева у стены сферический черный предмет. Кроме двух окуляров, краснеющих на поверхности, у него было мало общего с микроскопами, которые она видела на картинках в журналах.

— В… где? Что он там делает?

— Отправился на микроохоту. Теперь вы узнаете вашего Гигио. Совершенно неисправимый романтик. Кто теперь ходит на микроохоту? К тому же, в культуре кишечных амеб. Убивать их руками вместо обычной психо или даже химиотерапии привлекательно его порывистой душе. Пора повзрослеть, Гигио, говорила я ему, это игры для детишек. Ну, это задело его гордость и он сказал, что уходит на охоту на пятнадцатиминутный запор. Пятнадцатиминутный запор! Когда я услышала это, то решила прийти сюда и наблюдать за охваткой.

— Разве… пятнадцатиминутный запор опасен? — спросила Мэри Энн. Лицо ее напряглось, она думала о замечании «вы узнаете вашего Гигио». В этих словах крылся двойной смысл, который не нравился ей: со всеми их разглагольствованиями о личных и священных правах личности, такой мужчина, как Гигио, и не подумал бы рассказывать самые интимные вещи… другим людям.

— Подумайте сами. Гигио установил свой рост в 35 микрон, что два раза больше размеров кишечных паразитов, с которыми он будет сражаться, — таких амеб, как «Ендолимакс нана», «Иодамеба батсчиллии» и «Дикнтамеба фрагилис». Но предположим наткнется на толпу «Эндамеб коли», не говоря уж о нашей приятельнице — тропической дизентерии «Эндамеба хитолитика»? Что тогда?

— Что тогда? — повторила Мэри Энн. Она не имела ни малейшего понятия. Никто в Сан-Франциско не сталкивался с такими проблемами.

— Неприятности, вот что. Серьезные неприятности. «Коли» могут оказаться крупнее его, а «хистолитика» еще больше. 36–37 микрон, а иногда и крупнее. Ну, а самый важный фактор на микроохоте, как вам известно, размеры. Особенно если вы настолько глупы, чтобы ограничить свой арсенал мечом и не захватить автоматическое оружие даже для страховки. Ну, в таких обстоятельствах, когда вы уменьшаетесь так, что не можете выбраться и никто не сможет вас вытащить целых пятнадцать минут, вы просто напрашиваетесь на неприятности. И у нашего парня они будут!

— У него? Я хотела спросить, это плохо?

Флюрит указала на микроскоп.

— Взгляните. Я проецирую изображение на сетчатку глаз, но ваш народ, я уверена, еще не поднялся до этого. Вам для всего нужны механические приспособления. Подойдите, взгляните. Сейчас он сражается с «Диетамеба фрагилис». Маленькие, быстрые и очень, очень злобные.

Мэри Энн поспешила к сферическому микроскопу и напряженно уставилась в окуляры. Там, в самом центре поля, был Гигио. Прозрачный пузырек шлема покрывая его голову, все тело скрывала толстая, но гибкая одежда. Около дюжины амеб размером с собаку роились вокруг него, тянулись к его телу тупыми травянистыми псевдомодиями, а оп рубил их огромным двуручным мечом, рассекая надвое наиболее смелых и упорных тварей. По учащенному дыханию Мэри Энн поняла, что он устал. То и дело он быстро оглядывался через левое плечо, словно следя за чем-то вдалеке, — Откуда он получает воздух? — спросила она.

— В костюме достаточно кислорода на все время запора, — Объяснил у нее за спиной голос Флюрит, несколько удивленной вопросом. — Он там уже минут пять. Я думаю. он справится. Мне кажется он получил хорошую встряску… Вы видите это?

Мэри Энн задохнулась. Продолговатое веретенообразное существо заканчивающееся хлещущей, хлыстоподобной нитью, пронеслось по полю над самой головой Гигио. Оно было в полтора раза больше него. Гигио пригнулся, нападавшие на него амебы тоже отпрыгнули назад. Однако, они вернулись, как только опасности миновала. Гигио продолжал рубить их усталыми движениями.

— Что это было?

— Трепанозома. Она прошла слишком быстро, чтобы я успела определить подвид, но выглядела, как «Трепанозома гамбиенсе» или «Родисиенсе» — простейшие возбудители сонной болезни. Но что-то она слишком большая, как мне помнится… Это может быть… Ох, дурак он, дурак!

Мэри Энн с неподдельным испугом повернулась к ней.

— Почему? Что он сделал?

— Не удосужился получить чистую культуру, вот что он сделал. Смешать несколько различных видов кишечных амеб — это дико само по себе, но если трепанозомы, то может быть что угодно! А он уменьшился до 35 микрон!

Вспомнив испуганные взгляды Гигио через плечо, Мэри Энн метнулась назад к микроскопу. Человек все еще отчаянно сражался, но удары меча замедлились. Внезапно еще одна амеба неторопливо вплыла в поле зрения. Она была почти прозрачная, в половину его роста.

— Это что-то новое, — сказала Мэри Энн. — Она опасна.

— Нет. «Йюдамеба батсчилии» всего лишь ленивая, добродушная глыба. Но чего так остерегается Гигио слева, Оборачивается, словно… Ой!

Последний возглас вырвался невольно, но в нем было столько отчаяния. Овальное чудовище — в три раза длиннее и в два шире Гигио — метнулось в поле зрения с левой границы, словно отвечая своим появлением на ее вопрос. Тонкие, как волоски, псевдоподобии, которыми оно было покрыто, казалось, придавали ему фантастическую скорость.

Гигио ударил его мечом, но оно метнулось в сторону и скрылось из поля зрения микроскопа. Через секунду оно вернулось, снижаясь, точно пикирующий бомбардировщик. Гигио отпрыгнул, но одна из нападавших на него амеб промедлила. И исчезла, бешено извиваясь, в воронкообразном рту, который раскрылся на переднем конце яйцеобразного чудовища.

— «Баландидиум коли», — объяснила Флюрит, прежде чем Мэри Энн смогла заставить дрожащие губы выдавить вопрос. — Сто микрон в длину, шестьдесят пять в ширину. Быстрая, смертоносная и ужасно голодная. Боюсь, рано или поздно она доберется до него. Он не сможет долго уворачиваться. Это конец микроохоты нашего приятеля. Ему не убить зверя таких размеров.

Мэри Энн протянула к ней дрожащие руки.

— Вы не можете что-нибудь сделать?

Лысая женщина, наконец, отвела глаза от потолка. Она, казалось, с большим усилием сфокусировала их на девушке. В глазах светилось яркое изумление.

— Что я могу сделать? Он будет заперт в этой культуре, по меньшей мере, еще четыре минуты, совершенно неразрушимым запором. Вы ожидаете, что я… пойду туда и спасу его?

— Если вы можете… конечно!

— Но это будет вмешательство в суверенные права его, как личности! Моя дорогая девочка! Даже если его желание уничтожить себя бессознательно, все же оно происходит из основной части его личности и должно быть уважаемо. Все это описано дополнительными правами Конвенции о…