Нет, раз…
Гермиона
Как, дважды? Но когда ж был первый раз?
Прошу, скажи: кормите нас хвалами,
Как птиц ручных.
Поступок добрый гибнет без оценки
И сотни несвершенных убивает.
Хвала – нам плата: ты на сотни миль
Меня подгонишь нежным поцелуем,
А шпорами – на шаг один. Но к делу:
Вот это – мой второй поступок добрый;
Но первый? У него был старший брат, –
Иль я ошиблась? Будь благим он назван!
Так раз еще я кстати говорила?
Когда, скажи? Я жажду знать!
Леонт
То было.
Когда три горьких месяца минули
И наконец заставил я тебя
Мне руку белоснежную отдать
В залог любви; тогда сказала ты:
«Твоя навек».
Гермиона
Да, то был миг благой.
Два раза хорошо я говорила:
Раз – чтоб навек супруга приобресть,
Другой – чтоб друга приобресть на время.
Протягивает руку Поликсену.
Леонт (в сторону)
О, слишком пылко!
Такая сила дружбы пышет страстью.
Вот tremor согdis[2]; так и скачет сердце –
Но не от радости, нет! Разговор их
На вид невинен: их непринужденность,
Сердечность дружбы – искренность являет
И им к лицу… Все это может быть…
Но руки пожимать, сплетая пальцы,
Как делают они, и улыбаться,
Как в зеркале, друг другу, и вздыхать,
Как умирающая лань, – мне это
Не по душе… я не пойму… Мамиллий!
Ты сын мой?
Мамиллий
Да, мой государь.
Леонт
По чести?
Ты петушок мой! Э, ты нос запачкал!
Мой нос – все говорят. Ну, капитан,
Быть надо чистым, капитан, опрятным.
И скот ведь держат в чистоте, и даже
Рогатый скот…
(Наблюдает за Поликсеном и Гермионой.)
Как? Всё еще играют
Рука с рукой? – Ну, резвый мой теленок!
Ты мой теленок?
Мамиллий
Если вам угодно.
Леонт
Нет, не хватает рожек, чтоб ты схожим
Со мною был. А говорят, мы схожи,
Как два яйца. Так женщины толкуют;
Болтают зря… Но будь они фальшивей
Дешевой черной краски, ветра, волн,
Игральной кости, годной для того,
Кто путает мое с твоим, – и всё же 
