И чарами, затем что невозможно,
Не будучи слепой, кривой, безумной,
Впасть в страшное такое заблужденье
Без колдовства.
Кто б ни был человек,
Решившийся таким гнуснейшим средством
У вас взять дочь, а у нее – сознанье,
Кровавую закона книгу вы
Раскроете и выберете в ней
Возмездие, какое захотите.
Хоть будь мой сын родной, не изменю я
Решения.
Нижайше вашу светлость
Благодарю. Виновный – этот мавр,
Которого по делу государства
Вы, кажется, послали звать сюда.
Такую весть нам очень грустно слышать.
Что можете вы отвечать на это?
Да только то, что правду я сказал.
Почтенные, знатнейшие синьоры
И добрые начальники мои!
Что дочь увез у этого я старца –
Не выдумка; не выдумка и то,
Что я на ней женился; но на этом
Кончается и весь проступок мой.
Я груб в речах; к кудрявым фразам мира
Нет у меня способности большой,
Нет потому, что этими руками
Я с лет семи до нынешнего дня
На лагерных полях привык работать.
Изо всего, что в мире происходит,
Я говорить умею лишь о войнах,
Сражениях; вот почему теперь,
Здесь говоря за самого себя,
Едва ли я сумею скрасить дело.
Но пусть и так: я, с вашего согласья,
Все ж расскажу вам, прямо, без прикрас
Весь ход любви моей; скажу, какими
Снадобьями и чарами, каким
Шептанием и колдовством всесильным –
Ведь в этом я пред вами обвинен –
Привлек к себе я дочь его.
Такая
Смиренная и робкая девица,
Красневшая от собственных движений –
И вдруг она, наперекор природе,
Своим летам, отечеству, богатству,
Всему, всему, влюбилась в то, на что
До этих пор и посмотреть боялась!
Нет, только тот, кто поврежден в рассудке
Иль кто совсем с ума сошел, допустит,
Что может так забыться совершенство,
Наперекор всем правилам природы –
И объяснить такое дело должно
Ничем иным, как происками ада.
А потому я утверждаю вновь,
Что на нее он действовал каким-то
Напитком одуряющим иль зельем,
Для этого приправленным нарочно.
Так утверждать – не значит доказать,
И подкрепить должны вы обвиненье
Свидетельством яснее и точнее
Таких пустых догадок и таких
Незначащих и мнимых заключений.
Ну, говорите же скорей, Отелло:
