Свободою; его ж властитель – время,
И, времени послушный, он идет
Туда, сюда. Поэтому, сестрица,
Тревожиться не следует тебе.
Адриана
Зачем же больше им, чем нам, дана свобода?
Люциана
Да потому, что их дела такого рода:
Всегда вне дома.
Адриана
Да, но если б он узнал,
Что я так действую, наверно б злиться стал.
Люциана
О, знай, что, как узда, тобой он управляет.
Адриана
Зануздывать себя осел лишь позволяет.
Люциана
Но волю буйную несчастье плетью бьет.
Все то, что видит глаз небесный, что живет
В морях и в воздухе, и на земле – все в рамки
Свои заключено; самцам покорны самки
Зверей и рыб, и птиц. И этого всего
Властитель – человек, в ком больше божество
Себя явило – он, владыка над землею
И над свободною пучиною морскою,
Стоящий по уму и по душе своей
Гораздо выше рыб, пернатых и зверей,
Он также властелин и над своей женою,
И потому должна ты быть его слугою.
Адриана
Но замуж ты идти не хочешь оттого,
Что рабства этого боишься.
Люциана
Не его
Страшусь я, а забот супружеского ложа.
Адриана
Но, если б замужем была ты, верно, все же
Хоть маленькую власть хотела бы иметь?
Люциана
Я, прежде чем любить, училась бы терпеть.
Адриана
А если б загулял твой муж?
Люциана
Я терпеливо
Ждала бы, чтоб домой вернулся он.
Адриана
Не диво
Иметь терпение, когда ничем оно
Не растревожено; совсем немудрено
Быть кроткой, если нет причины быть иною.
Когда вопит бедняк, истерзанный бедою,
Мы требуем всегда, чтобы он замолчал;
Но, если бы нести случилось нам самим
Такое ж бремя мук, мы так же бы кричали.
Вот так и ты теперь, не знавшая печали
От мужа скверного, мне хочешь пособить,
Советуя с беспомощным терпеньем все сносить.
А нанеси тебе такое оскорбленье,
Конечно, прогнала б ты глупое терпенье.
Люциана
Когда-нибудь решусь я это испытать.
Но вот и твой слуга: недолго мужа ждать.
Входит Дромио Эфесский.
Адриана
Ну что, идет твой господин-медлитель? 
