Уильям Шекспир – Комедии (страница 2)

Светлая тональность в тот период еще оставалась у Шекспира доминирующей. Никакие невзгоды и несчастья не могли поколебать его веры в то, что жизнь чудесна и справедливость в конечном счете непременно восторжествует.

Даже в «Ромео и Джульетте», самой поэтичной из шекспировских тpaгeдий, эта вера еще очень сильна. B oтличиe от «Гамлета», написанного в 1601 году и открывающего второй период, когда на протяжении семи лет были созданы «Отелло», «Король Лир», «Макбет», «Антоний и Клеопатра», непревзойденные образцы искусства трагедии, «Ромео и Джульетта» оставляет не тягостное ощущение катастрофы, а, напротив, заставляет поверить в победу добра над мраком и суеверием.

Два прекрасных юных существа гибнут, став жертвами фанатичной семейной вражды, но «гибель их у гробовых дверей кладет конец непримиримой розни». Пьеса воспринимается как гимн прекрасному чувству любви, которое не остановится ни перед силою косных установлений, ни перед всевластьем понятий, разъединяющих и ожесточающих людей. Человечность, желание счастья, бесконечная искренность каждого переживания – вот мир «Ромео и Джульетты».

О «Гамлете» сказать этого уже невозможно. Тут главенствует обреченная героика, непреодолимый разлад с миром лицемерия и ненависти, мужество сопротивления судьбе, которую – герой это знает – никому не одолеть. «Век расшатался», и никакие усилия не вернут его в прежнюю колею, когда сохранялось ощущение разумности бытия, обязательности нравственных принципов. Гамлет словно взваливает себе на плечи судьбы человечества, хотя он не питает иллюзий, что вызов, брошенный им «расшатавшемуся» веку, что-то существенно переменит в жизни, которая не считается с прекрасными мечтаниями и высокими порывами души. После гибели героя все останется прежним, однако для Гамлета немыслим масштаб меньший, чем великое деяние, которое изменило бы весь порядок вещей в мире. Трагедия, как ее понимал Шекспир, это не только разгул всего «дикого и злого», что, по словам Гамлета, главенствует в королевстве под властью ненавистного ему отчима, не только страшные утраты и непоправимые крушения – это еще и противоборство, не-примиренность, духовный подвиг. Пусть даже этот подвиг не одолеет сил более могущественных, чем воля и сопротивление героя.

Существуют десятки гипотез, объясняющих ту резкую перемену, которая произошла в творчестве Шекспира начиная с «Гамлета», где так высок накал трагедийности, и стала всего заметнее в философских драмах третьего, заключительного периода – в «Зимней сказке» и «Буре» (1611), его последней пьесе. Один из главных персонажей «Бури», волшебник Просперо, ломает свой магический жезл, прося отпустить его, потому что магия искусства не беспредельна. Видимо, Шекспир с ходом времени все яснее осознавал, что идеалы, возвещенные гуманизмом, и реальная жизнь разошлись слишком далеко. Его не оставляли предчувствия невиданных кровавых испытаний, которые история уготовила людскому сообществу. Он не капитулировал перед этими угрозами, он высказал предостережение, сбывшееся очень скоро – в 1649 году, ознаменованном английской революцией со всеми насилиями и ужасами, которые сопутствуют каждой революции и заставляют взглянуть на действительность без легкокрылых надежд.

Есть в «Гамлете» замечательная сцена, когда принц беседует с заезжими актерами, которые потом разыгрывают перед Клавдием и Гертрудой историю их преступления. Устами своего героя автор в этой сцене определил назначение драмы – оно в том, чтобы «держать как бы зеркало перед природой: являть добродетели ее же черты, спеси – ее же облик, а всякому веку и сословию – его подобие и отпечаток». Такому пониманию искусства Шекспир был верен от первых своих комедий и вплоть до «Бури». Написанные пером гения, его пьесы ознаменовали собой великую эпоху и в театре, и в литературе, и в духовной истории человечества.

Алексей Зверев

Двенадцатая ночь, или Как пожелаете

Действующие лица

Орсино, герцог Иллирийский.

Себастьян, брат Виолы.

Антонио, капитан корабля, друг Себастьяна.

Капитан корабля, друг Виолы.

Сэр Тоби Белч, дядя Оливии.

Сэр Эндрю Эгьючийк.

Мальволио, управитель у Оливии.

Фабиан, слуга графини.

Фесте, ее шут.

Оливия, богатая графиня.

Виола, леди, потерпевшая кораблекрушение и переодевшаяся Цезарио.

Мария, камеристка Оливии.

Первый офицер.

Второй офицер.

Священник.

Служанка.

Музыканты, придворные, моряки, слуги.

Место действия – город в Иллирии[20] и морское побережье в его окрестностях.

Акт I

Дворец герцога. Музыка.

Входят Орсино, Курио, придворные, музыканты.

Орсино

Если музы́ка – пища для любви, Играйте щедро, без оглядки, всласть, Желанье надо напоить, пресытить, Чтобы, изнежившись, угомонилось. Давайте снова тот мотив, со спадом. Он входит в слух, как веет южный ветер, Что пролетел над берегом фиалок, Украв и принеся их аромат. Ну, будет! Он звучал когда-то слаще. О дух любви, как легок ты и свеж! Да, несмотря на то, что ты, как море, Приняв любую ценность, в тот же миг Ее стремишься обесценить. Так Воображенье столь многообразно, Что насыщается самим собой.

Курио

Сэр, вам угодно ль ехать на охоту?

Орсино

А на кого, мой Курио?

Курио

Олень.

Орсино

Я сам теперь как благородный зверь. В тот день, когда впервые я увидел Оливию, мне показалось – воздух Очистился от смрада, и тогда Я был в оленя превращен, желанья Меня с тех пор преследуют, как псы.

Входит Валентин.

Орсино

Ну как? Какие вести от нее?

Валентин

Милорд, я к ней допущен не был, но От горничной ее узнал ответ: