Уильям Шекспир – Гамлет (страница 34)

В столбняк бы вверг и зрение, и слух!

А я,

Тупой слюнтяй, фальшивый грош, лунатик,

От грёз дурею – дела не рожу,

Рта не раскрою, не качну мизинцем,

Ни ради правды, ни за короля,

Чью жизнь и трон украл подлец. Выходит,

Я – трус? Кому желательно меня

Назвать мерзавцем? Надавать пощечин?

Пух выдергать со щек по волоску?

Вбить кличку «Лжец» мне в глотку? Дернуть за нос?

Кому охота?

Ха! Я проглочу!

Черт побери, я – голубь, до печёнок!

Ни капли желчи, зло меня не злит,

Не то б давно скормил кишки холопа

Я местным коршунам. Кровавый пес!

Блудливый каин, выродок, иуда!

Месть! Месть!

…Вот скот я длинноухий. Браво!

Я, мститель за убитого отца,

И небом к мести взнузданный, и адом,

Как девка подзаборная, ору,

Опорожняюсь руганью, как шлюха,

Как судомойка.

К черту! Мозг, проснись!

Я слышал, человек с нечистой тайной

Порой в театре яркостью игры

Так потрясется, что прилюдно, в зале,

В злодействе и винится. Говорят,

Убийство немо. Да, но не безгласно!

Другой, нездешний дан ему язык.

Велю убийство разыграть при дяде,

Про смерть отца чтоб вспомнил. Поглядим,

Потрогаем, жива ли язва. Дрогнет, –

Я знаю, как мне действовать. А вдруг

Был этот призрак – дьявол? Тот способен

Взять и любимый образ. Да и я

В хандре и горе, а такой натурой,

Как пожелает, так и вертит бес,

На нашу гибель. Повесомей духов

Нужны улики. Ладно. Прищемлю

Капканом пьесы совесть королю.

(Уходит.)

КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА

АКТ II

Галерея в замке.

Входят Король, Королева, Полоний, Офелия, Розенкранц и Гильденстерн.

КОРОЛЬ:

Итак, сложить картину вы не в силах:

Зачем он эту кашу заварил,

С чего все дни так бешено нервозен?

Блажь, бунт, безумье, – как это понять?

РОЗЕНКРАНЦ:

Он сам признал, что места не находит,

Причин же – открывать не пожелал.

ГИЛЬДЕНСТЕРН:

И чтоб озвучил, – вряд ли мы добьемся.

Едва подвинь на исповедь, – глядишь,

Уже замкнулся с хитростью безумца,

Не сыщешь правды.

КОРОЛЕВА:

Как он принял вас?

РОЗЕНКРАНЦ:

Вполне учтиво.