Уильям Шатнер – До сих пор (страница 52)

Как и «Стар Трек», «Ти Джей Хукер» боролся за выживание. После четырех успешных сезонов на АВС и семидесяти одного снятого эпизода сериал был отменен. В то время мы все еще имели свою долю аудитории в двадцать семь процентов — количество, которое сегодня не набирает ни одно шоу. Ближе к концу продюсеры всё-таки решили сделать несколько небольших изменений. Например, они переместили «Хукера» из Лос-Анджелеса в Чикаго. Они переместили всё шоу! А что еще хуже — они послали Хукера в Чикаго без зимнего пальто. И вместо Адриана Змеда они дали мне нового напарника, чернокожего детектива, одевающегося как растаман во время выхода на работу «под прикрытием». Задумка была — поэксплуатировать популярные в то время «48 часов» (48 HRS) с Эдди Мёрфи и Ником Нолтом, так что в итоге у нас получился перевёртыш «Полицейского из Беверли-Хиллз». Так же как детройтский детектив Мёрфи едет в Лос-Анджелес, так и я, лос-анджелесский полицейский, отправляюсь в Чикаго.

В очень холодный Чикаго. Запредельно холодный Чикаго. Я канадец, я не понаслышке знаю канадские зимы. Я участвовал в лыжных гонках при температуре минус сорок. Высунешь из перчатки палец — сразу отвалится. Но мне никогда не было так холодно, как во время съемок «Ти Джей Хукера» на Лейк Шор Драйв (набережная на озере Мичиган) в Чикаго. Дыхание не просто можно было видеть — его можно было взять прямо из воздуха и положить в карман, пока оно не растает. И все время, пока мы там снимали, я жил в страхе снова услышать слова «Давайте попробуем еще раз».

То есть это было совершенно другое шоу, с другим актерским составом. Это как если бы выживших из «Остаться в живых» (Lost) перенесли на курорт «Острова фантазий» (Fantasy Island). «Самолёт! Самолёт! Йо-йо, вона летит самолёт!»

К сожалению, семидесяти одного эпизода, снятого NBC, было недостаточно, чтобы продать сериал в телевизионную синдикацию (распространенная в США и в некоторых других странах мира система показа телевизионного контента, в том числе телесериалов, развлекательных шоу, ток-шоу и т. д. Проекты, идущие в синдикации, продаются студиями-производителями местным филиалам телекомпаний для трансляции в основном вне прайм-тайма). Поэтому CBS купила права и поставила его в сетку в позднее ночное время. Для этой телесети было удобнее, чтобы я вернулся в Лос-Анджелес, и с тех пор уже больше никто не упоминал Чикаго. Для CBS мы снимали упрощенную версию шоу. Адриан покинул нас, и мы закончили сериал двухчасовым прайм-таймовым (вечерним, показываемым в лучшее время) фильмом под названием «Кровавый спорт» (Blood Sport) или, как я его называю, «Хукер едет на Гавайи».

По-видимому, мы очистили улицы Лос-Анджелеса от всякой швали, потому что в этом фильме Хукера отправляют на Гавайи — оберегать жизнь старого друга и коллеги, а ныне сенатора Соединенных Штатов. На Гавайях, согласно газете «The New York Times», Хукера «ожидают шуры-муры, фокусы-покусы, хула-хула (гавайский танец) и что-то вроде хари-кари (искаженное от харакири)». Когда я лежал на краю обрыва, с кровью, льющейся по лицу, и уворачивался от бьющего меня мечом по голове каскадера, я знал, что либо с Хукером, либо со мной покончено. И мы и в самом деле закончили, сняв девяносто эпизодов, что позволило шоу попасть в телевизионную синдикацию, где оно в конечном итоге и почило.

И всё-таки мне совсем не обязательно было получать мечом по голове, дабы понять, что я хочу быть режиссером, — это осознание пришло намного раньше. За свою карьеру я проработал с сотней режиссеров, без преувеличений. Среди них было и несколько величайших режиссеров в истории раннего телевидения, но для меня лучший режиссер — это тот, кто меня не трогает. Позволяющий подойти к роли своими собственными мыслями и предоставляющий мне возможность использовать свое личное видение персонажа. Разумеется, он будет руководить действиями и указывать мне, куда идти, и, если это будет иметь смысл, я туда пойду. Но очень часто молодые телережиссеры хотят быть настоящими художниками; им выпадает возможность режиссировать эпизод «Ти Джея Хукера», и они желают использовать этот шанс в построении своей карьеры. И давай перекраивать шоу, что-то говоря о подтексте и мотивации, и творческом озарении. У нас семь дней, чтобы снять часовое шоу в пределах бюджета — вот и вся мотивация.

Актеры, снимающиеся в сериале каждую неделю, должны защищать целостность программы, — это их работа. Поскольку меня волновало качество шоу, я проверял каждого нового режиссера. И если они не понимали, что делали, я шёл жаловаться. Это было моей работой. Однажды нам дали молодого режиссера, а тот, в свою очередь, разработал детальнейший план того, как, в его понимании, должен развиваться эпизод. Он буквально распланировал всю серию от и до, секунду за секундой. Это было то шоу, что привело бы его к «Эмми», а та дала бы возможность режиссировать глобальную полнометражную картину. И вот смотрю я на его план и спрашиваю: «Просто скажи мне одну вещь: почему ты хочешь начать эту сцену с того, как я выхожу из кладовки?»

Несомненно, желание режиссера создать искусство и стремление актера выполнить его может привести к конфликтам на площадке. Некоторые режиссеры полагают, что самый неправильный вопрос, который только может задать актер, — это «Почему?» Почему я должен идти сюда? Почему я должен реагировать именно так? «Да потому что я — режиссер, и это именно то, что я хочу, чтобы ты сделал» — не является правильным ответом.

Что касалось режиссуры, то для меня в этом не было особого таинства. Я мог сказать: «Мне нужно, чтобы камера стояла тут», или «Давайте подсветим вот здесь», или «Ты бежишь через парковку, запрыгиваешь на капот, хватаешься за держатели дворников и висишь», так что, очевидно, у меня были необходимые технические знания. И продюсеры «Ти Джея Хукера» предоставили мне такую возможность.

Я уже сталкивался с довольно трудным режиссерским заданием — был режиссером своей жены, Марси, в постановке «Кошка на раскаленной крыше» (Cat on a Hot Tin Roof). Друзья мои, если вы успешно можете режиссировать спектакль со своей женой в серьезной драматической роли, то вы, разумеется, можете снимать телешоу. В итоге я поставил девять эпизодов «Хукера», а также вступительную сцену с титрами, которую мы использовали в большинстве серий, и Леонард Нимой срежиссировал один эпизод. Такую цену запросил Леонард за свое появление в сериале. Именно такую, и плюс деньги.

Спустя два года после окончания сериала я стал режиссером своей первой большой полнометражной картины — тридцатимиллионнобюджетного «Стар Трека V: Последний рубеж». Джин Родденберри и продюсеры «Парамаунт» посмотрели поставленные мной эпизоды «Хукера» и так впечатлились моей способностью ясно и четко передавать атмосферу в рамках возможностей современной фильмологии, что посчитали меня прекрасным кандидатом — и вообще единственным кандидатом — на должность режиссера пятого и самого интеллектуально сложного фильма в стартрековской саге.

И если вы в это поверили, можете смело верить и в то, что я видел инопланетянина в пустыне. Но на самом деле всё было не так. Меня пригласили в оригинальный телесериал в качестве звезды, исполнителя главной роли, а Леонард был звездой второй величины, соисполнителем. Мне платили более высокую зарплату. Но со временем леонардовский Спок стал так популярен, что нам обоим добавили в контракт оговорку о наибольшем благоприятствовании, означающую, что, независимо от того, что я получал, Леонард получал то же, и наоборот. Если я получал повышение, то и Леонарду повышали зарплату; если он подхватывал насморк — я тоже чихал. В то время я думал, что это не совсем справедливо; но я принял реалии шоу-бизнеса. И вот, приступая к третьей из серии очень успешных полнометражных картин, Леонард решил, что сыграет в ней, только если ему позволят быть режиссером. Ну а снимать фильм без Спока так же глупо, как и снимать его без Кирка. Кто захочет такое смотреть?

Не думаю, что на студии осознавали, что, когда они согласились дать Леонарду режиссировать третий фильм, «В поисках Спока», они подписали себе приговор на признание за мной права быть режиссером следующего фильма «Стар Трек».

В те годы, пока мы снимали «Хукера», «Стар Трек» стал одной из самых успешных медиа-франшиз в истории кино. Первый фильм, «Стар Трек: Кинофильм» собрал более ста миллионов долларов, а когда сюда добавились продажи от сувенирной продукции, он оказался одним из самых прибыльных фильмов. По всей видимости, «Парамаунт» извлекла очень важный урок из первой кинокартины: поклонники «Стар Трека» настолько лояльны, что студии не придется много тратиться, чтобы заработать кучу денег. Более того, чем меньше они тратили, тем больше могли получить. Так что «Парамаунт» существенно урезала бюджет второго фильма и наняла очень талантливого Николаса Мейера написать сценарий и снять фильм. Тот решил, что попытается привнести в фильм немного больше человечности — и юмора — экипажу. Как он сказал: «Я попытался через некоторую фамильярность сделать героев немного более живыми и немного менее деревянными. Я не настаиваю на том, чтобы капитан Кирх ходил в туалет, но разве „Стар Трек“ должен быть настолько идеальным?»