Уильям Шатнер – До сих пор (страница 53)

Деревянными? Разве это не прошлая глава моей жизни? Туалет? По правде говоря, я не помню, чтобы видел уборную на борту «Энтерпрайз». Считайте это идеальным упущением.

Но что бы Ник Мейер ни делал, всё работало: «Стар Трек: Гнев Хана» вышел в прокат с самыми большими сборами за уикэнд в киноистории. К тому времени капитан Джеймс Т. Кирк и мистер Спок заняли свое место среди легендарных вымышленных персонажей Америки. И, возможно, Вулкана тоже. Ни один из реально существующих астронавтов не был так известен, как они. Конечно, я долгое время сопротивлялся тому, чтобы быть крепко связанным с Джимом Кирком. Подобно Леонарду, я не хотел, чтобы меня отождествляли с ним до конца жизни, но те времена давно прошли. Ко мне пришло понимание, что всё чудесное, что случилось со мной в бытность капитаном Кирком, происходит и поныне. Помню, как однажды мы снимали на натуре в пустынной местности, и наутро мне нужно было очень рано вставать. Я сказал костюмерше: «Дайте мне мою форму, я заберу ее домой — и мне не придется идти в костюмерную. Я сразу ее одену». Итак, 4 утра. Я гнал на машине по пустынной дороге к месту съемок. Я слишком превысил скорость, полагая, что на этой трассе вообще нет ни одной машины. Но всё же там оказалась одна — с мигалкой и сиреной. Да, офицер, доброе утро.

Будучи Хукером, я знал, что, когда вас останавливает полицейский, лучше всего беспрекословно следовать его указаниям, дать ему понять, что вы вовсе не агрессивны и согласны с тем, что офицер здесь босс — и главное: убедитесь, что он видит, что вы это понимаете. А если это не сработает — что ж, тогда молитесь.

Так что я вышел из машины, одетый в униформу, готовый понести наказание. Офицер был в темных очках — это посредине-то ночи — и я не видел его глаз. Но он осмотрел меня с головы до ног и, немного нахмурившись, спросил: «Ну и куда вы так несётесь в четыре утра?»

И я сказал ему правду: «К своему звездолету».

Он вздохнул и ответил: «Ладно, езжайте и живите долго и процветайте».

Затем он повернулся и проводил меня взглядом.

Когда в «Парамаунт» начали обдумывать третий фильм, Леонард заключил с ними сделку, аналогичную тем условиям, которые выторговал за появление в эпизоде «Хукера»: он согласился играть в фильме, только если будет его режиссером. Студия с готовностью согласилась, но вот я, честно, не знал, как к этому относиться. Это как твой брат становится твоим отцом. Или как твоя жена становится твоим….. капитаном твоего звездолета! Это просто разрушит тонкий баланс между двумя актерами главных ролей — связанных крепкой дружбой, — который они успешно выработали за долгие годы. Иными словами, это не честно!

Когда я прочитал первый вариант сценария, он мне не понравился. Спок появлялся совсем ненадолго, да и моя роль была относительно мала. Едва ли можно было поверить, что треккеры примут сюжет, в котором так мало Кирка и Спока. Я пригласил Леонарда и нашего продюсера, Харва Беннетта, к себе домой обсудить сценарий. Помнишь ту встречу, Леонард? «Это был напряженный, очень напряженный момент»

Спасибо, Леонард. Да, очень напряженный. И пока мы разбирали сценарий, я попросил внести ряд изменений. Я чрезвычайно настойчиво защищал Кирка. Хотя главным образом я хотел получить некоторое представление о том, как мы с Леонардом будем работать. Леонард сказал мне: «Билл, то, что хорошо для тебя, хорошо и для „Стар Трека“. Моя цель — сделать чертовски хороший фильм, а для этого мне нужно, чтобы тебе было хорошо».

О, я понимаю. Разумеется, мы всё еще оставались на тех же самых ста двадцати страницах сценария. Но выяснилось, что все были больше обеспокоены тем, как мы с Леонардом поладим. В начале картины у меня есть сцена, когда я получаю шокирующее известие о смерти моего сына от рук клингонского десанта. Это была очень эмоциональная сцена, и первоначально я не совсем представлял, как ее играть. Чтобы помочь мне сосредоточиться, Леонард попросил всех, не особо занятых в процессе съемок, удалиться. И когда все ушли, я закричал на него: «Я не буду делать по-твоему!».

— Какого черта не будешь? — заорал он в ответ. — Ты будешь делать то, черт возьми, что я говорю. Так что иди, встань туда и заткнись. Давай. Я режиссер этого фильма, а ты всего лишь актер.

Подозреваю, что фраза «всего лишь актер» сказала сама за себя. Все поголовно начали смеяться — ни один актер не считает себя «просто актером» — и вся эта томительная напряженность в отношениях исчезла. И снова очередная картина оказалась очень успешной, невероятно успешной, так что «Парамаунт» незамедлительно начала строить планы на четвертый фильм. И конечно, предполагалось, что это именно тот фильм, который я буду…

Тихо! Слышите? Тссс, просто прислушайтесь. Слышите? Хотя нет, наверное, не слышите, ведь у вас же нет шума в ушах, как у меня. И как у Леонарда. Это как раз еще кое-что из того, что нам обоим перепало от «Стар Трека». Во время одного из эпизодов мы с Леонардом оказались слишком близко к громкому взрыву. Такое часто случается на съемках и по большей части всегда обходится без последствий. Но после этого у меня в ушах стало звенеть, и у Леонарда тоже. И долгие годы это состояние, названное в медицине «тиннитусом», проявлялось у нас постоянным звуком в ушах — его слышно всё время, и он никогда не прекращается. У некоторых людей он похож на звон. У других, как у меня, это больше похоже на шипение не настроенного на канал телевизора. Миллионы людей мучаются этим заболеванием. Оно может быть вызвано чем-то вроде взрыва или длительным воздействием громких звуков — оно наблюдается, к примеру, у многих ветеранов Второй Мировой и рок-музыкантов — а также это может быть реакцией на медицинский препарат или следствием одной из множества болезней, а может и просто оказаться возрастным изменением. Многие живут с этим без особых проблем, но более чем для семи миллионов людей это изнурительно. Оно не дает жить нормальной жизнью. И от этого нет простого излечения. А в крайних случаях это шум может даже привести к самоубийству. И я как раз столкнулся с одним из таких крайних случаев.

Есть части света, где шум в ушах считается гласом Бога. В отдаленных областях Китая его рассматривают как признак величайшей мудрости. А в деревнях Турции — удачи. Но только не в Долине Сан-Фернандо. Здесь это считается реальной проблемой. И она сводила меня с ума.

А всё из-за громкого звука в ухе, который никогда не прекращался. Я консультировался с несколькими докторами, прошел всевозможные тесты. Я всё надеялся, что он прекратится, но — увы. Я перепробовал несколько различных программ; одна, которая всё-таки сработала на мне, называлась «маскировка». Есть специальный акустический аппарат, производящий так называемый «белый шум», — звук, который вы не слышите в нормальном состоянии. По определенным причинам, если получится воспроизвести звук, который вы слышите в своей голове, на этом приборе, то звуковые волны нейтрализуют друг друга. Я прекрасно помню тот момент, когда они достигли моей частоты: представьте, что вы завалены в шахте и наконец спасатели прорываются к вам — и вы видите солнечный свет! Это очень похоже на то, что почувствовал я. Мне вернули мою жизнь. Я носил прибор, напоминающий слуховой аппарат, и он передавал белый шум мне в оба уха. Спустя несколько месяцев мой мозг привык к этому звуку — и я смог избавиться от своего шума.

Есть врачи, которые говорят пациентам, что могут излечить их посредством операции. Полагаю, что в некоторых случаях операция способна помочь, но чаще всего — нет. Большинство людей со временем просто привыкает к шуму и не ощущает его — пока не вспомнят о нем или какой-нибудь парень не напишет об этом в своей автобиографии.

Я знаю, как изнуряет это ожидание. Привыкание к шуму может длиться месяцами. Я выполнял некоторую работу на добровольных началах для Американской Ассоциации по проблеме тиннитуса; они проводят научные исследования и оказывают реальную помощь. Как-то они дали мне список потенциальных спонсоров и попросили обзвонить их. Многие из тех, кому я дозвонился, отвечали подобным образом: Кто это? Правда? Нет, это не можете быть вы. Что, правда?

Как я мог доказать, что я — это я, по телефону? Спеть припев из «Rocket Man»? Прекрасно помню один очень длинный разговор с человеком, который никак не мог привыкнуть к звону в ушах. Это отравляет жизнь, сказал он мне, и от этого шума нет спасенья. В общем, он решил пожертвовать 45 тысяч долларов на исследования и попросил перезвонить ему неделю спустя.

Я перезвонил, и на этот раз ответила женщина. Когда я попросил позвать к телефону того человека, она сказала: «Сожалею, но он совершил самоубийство два дня назад». Совершил самоубийство? Это было ужасно. У меня самого были суицидальные мысли. Но, как я говорил всем, страдающим от тиннитуса, время — лучшее лекарство. Вы привыкнете. Я привык, и вы привыкнете. Пожалуйста, поверьте.

Итак. Как я писал выше, предполагалось, что я буду режиссировать четвертый фильм «Стар Трек» — «Путь домой». Но поскольку у меня были обязательства перед «Ти Джеем Хукером», я не мог этого сделать. Поэтому Леонард стал режиссером и этого фильма. Как нам удавалось и раньше, в «Стар Трек-IV» мы путешествуем во времени и отправляемся в прошлое. Смертоносный зонд приближается к Земле, посылая странные сигналы. Эти высокочастотные сигналы, как выяснилось, были обращены к китам, которые вымерли много лет назад. Таким образом, нам предназначалось вернуться на Землю в 1980-е, поймать пару китов и взять их с собой в будущее. Спок, разумеется, совершенно выбивался из того времени, ему было очень трудно принять всю нелогичность, которую он увидел в Сан-Франциско 80-х. И однажды, например, когда он привлек слишком много внимания своим странным поведением, мне пришлось объяснять: «Ах, он? Да он безобидный. В шестидесятых он участвовал в движении за свободу слова в Беркли. И, похоже, слегка перебрал ЛСД».