Уильям Шатнер – До сих пор (страница 50)

И вот тут капитан, стоящий позади, ударил меня коленом в промежность. «Они могут получить и посильнее, но обычно после этого большинство становятся более сговорчивыми».

Искры заплясали у меня в глазах, и я услышал, как другой офицер добавил: «Да у него вся жизнь проносится перед глазами».

— Да уж, — проскрипел я, внезапно вспоминая, почему не проводил изучения персонажей раньше.

В конечном итоге, в актерском составе оказались Адриан Змед в качестве моего молодого и импульсивного напарника, Джеймс Даррен в роли другого бывалого полицейского, и Хизер Локлир, которая играла его напарницу, женщину-полицейского, часто работающую прикрытой лишь нижним бель… под прикрытием. Мне кажется, самой большой проблемой, с которой сталкивались сценаристы каждую неделю, — это поиск способа заставить Хизер Локлир снять побольше одежды. Пока я не начал сниматься в этом шоу, я и не знал, что так много уголовников околачивается в клубах женской борьбы в грязи, и как много «подсадных уток» желает встречаться в приватных комнатах стрип-клубов.

Хизер Локлир присоединилась к составу во втором сезоне. Продюсеры решили ввести в сериал красивую женщину, дабы привлечь к шоу очень специфическую демографическую группу: каждого мужчину на свете. Однажды днем Рик Хаски выглянул в окно своего офиса и заметил, как эта великолепная блондинка выходит из офиса Аарона Спеллинга и идет по улице. Он тут же помчался к Спеллингу выяснить, кто она такая. «Вот та девушка, которую я хочу видеть в „Хукере“», — сказал он Спеллингу.

Но Спеллинг покачал головой: «Нет, не пойдет, — сказал он. — Она не умеет играть. Она была у нас в „Мэтте Хаустоне“ (Matt Houston), и она никакая».

Рик Хаски видел, как она шла. И он знал, что она еще какая! «Именно она-то мне и нужна». Спеллинг пытался его отговорить, но Хаски стоял на своём — и Хизер Локлир стала членом команды. Это была милая, приятная и красивая девушка, которая очень упорно работала, чтобы стать хорошей актрисой. По-настоящему хорошей, и более того — настолько популярной, что несколько месяцев спустя Аарон Спеллинг пригласил ее в свое новое шоу «Династия».

Несколько лет она будет работать одновременно в двух топовых сериалах. Это, несомненно, достижение. И только однажды с Хизер была небольшая проблемка. В нескольких эпизодах она не одела лифчик. В итоге один из руководителей проекта предложил Кену Коху, постановщику, снявшему несколько серий, пойти и сказать Хизер, чтобы она снова начала носить лифчик. Кох прошел армию и, когда получал приказ, незамедлительно его выполнял — хотя вряд ли бы ему дали подобный приказ в армии. Но он пришел на площадку, отвел ее в сторону и сказал: «Знаешь, когда тебя снимают в профиль, ты не похожа на ту Хизер Локлир, которую все хотят видеть, и на ту красивую женщину, какой ты на самом деле являешься».

Думаю, что Хизер была поражена. И спросила Кена вкрадчивым голосом: «Собираетесь ли вы сказать Биллу и Джимми, чтобы они засунули носки себе в штаны, чтобы казалось, будто у них большие члены?»

Кен признал, что не думал об этом. Спустя неделю в Марина-Дель-Рее мы снимали концовку эпизода — последнюю сцену после того, как поймали злоумышленников. В заключение мы все шли навстречу камере. Это был отличный момент. Когда камера остановилась, Хизер продолжила шагать, направляясь прямо к Кену Коху, и спросила его с широкой улыбкой: «Ну что, вам не кажется, что носок Биллу помог?»

У нас и в самом деле были и хороший актерский состав, и хорошая съемочная команда. Я очень сблизился и с Адрианом Змедом, и с Джимми Дарреном. Это было очень важно, потому что мы проводили вместе уйму времени, запертые внутри полицейской машины. Джимми Даррен, помнится, боялся птиц. Всех птиц. Я уверен, вы оцените это: как только мы узнали о его страхе, мы все отнеслись к этому с большим пониманием. Сценаристы, например, немедленно стали добавлять сцены с действиями на крышах. Мы бегали по крышам Лос-Анджелеса посредине лета. Ничто не останавливало Джимми — кроме голубей. Одинокого, невооруженного… бескрылого голубя было достаточно, чтобы Джимми остановился. При виде голубя он весь съеживался. Даррен прыгал с крыши на крышу, преследуя негодяев, делал все необходимые трюки, пока на его пути не появлялся… голубь.

Птицы? Как можно бояться птиц? Вот высота — другое дело. Хукер ничего не боялся, Шатнер не выносил высоты. Даже крыш зданий. Так что сценаристы разрывались между мной и Джимми Дарреном, работая сверхурочно, пытаясь загнать нас на крыши.

Адриан Змед обладал огромным талантом. В дополнение к тому, что он хороший актер, он также пел и танцевал. А еще у него было потрясающее чувство юмора. Много эпизодов нашего шоу заканчивалось тем, что я преследую плохого парня, сбиваю его с ног, а пару секунд спустя подбегает Адриан. Я говорю ему: «Вызывай скорую, напарничек».

И как-то вечером мы снимали одну из таких кульминационных сцен. Я гонюсь за преступником вдоль аллеи, заваливаю его. И туууууууут подходит Адриан. Я, еле дыша, говорю ему: «Вызывай скорую, напарничек».

Адриан смотрит на меня и мотает головой. «Почему бы тебе самому не вызвать эту чертову скорую?» — говорит он, разворачивается и уходит.

Ничего себе. Это что-то новенькое. Я очень удивился. На площадке стояла гробовая тишина — пока Кен Кох не начал смеяться, а затем я понял, что меня разыграли. И тоже засмеялся.

В каждом сюжете соблюдалась довольно строгая формула: настоящие злодеи, красивые женщины и много действия. Преступниками всегда были закоренелые мошенники, или, как Хукер говорил о них, кретины, отбросы, подонки, отморозки и мразь, гнусные, омерзительные убийцы и насильники, крайне отталкивающие люди, с полнейшим отсутствием каких-либо искупающих качеств, так что даже в одном эпизоде они отрезают голову плюшевого мишки, принадлежащего юной проститутке, желающей «завязать» с прошлым. Поэтому, что бы Хукер ни делал, дабы очистить от них улицы, всё являлось допустимым. Каждую неделю Хукер сталкивался со своего рода дилеммой: должен ли я донести на полицейского, остановившегося в последний момент ради спасения беременной женщины? Неужели и вправду женщина-полицейский, моя ученица, была ранена и потеряла ногу из-за того, что я не достаточно хорошо обучил ее? Там также были намёки и на смешные моменты между мной и Адрианом, прослеживаемые на протяжении всего эпизода; Адриан приобретает новёхонький компьютер и хочет просчитать победителя в скачках; Адриан намерен показать мне, как использовать современные методы продаж, чтобы продать печенье детской организации моей дочери. Во многих эпизодах я оказывался в больнице Valley Hospital. Обычно колоритный информатор представлял сведения, приводящие меня к негодяям, начиная от растамана и слепого продавца газет и кончая дружелюбным владельцем ломбарда. По пути к справедливости я всегда наталкивался на красавиц, начиная от проститутки, думающей только о пятидесятидолларовых банкнотах, до своей бывшей жены, на пляж, заполненный девушками в бикини, дочку жертвы, и кончая женщиной-полицейским, приглашающей меня к себе «показать свой калькулятор». Чтобы собрать еще больше информации либо Хизер приходилось снимать с себя одежду, либо мне и Адриану идти в места, где другие женщины снимали одежду. В шоу всегда было много бурных действий; мы старались включить три экшн-сцены в каждый эпизод, и почти всегда была погоня. А завершали юмористическим эпилогом: лошадь, которую я выбрал наугад, поставив на номер четыре, обогнала лошадь, выбранную компьютером Адриана; моя дочка выиграла приз за лидерство в продаже печенья — потому что я продал его всем людям в участке, которые собрались учить меня, как продавать печенье.

Однажды я спросил сотрудника уголовной полиции, смотревшего шоу: точно ли, по его мнению, в сериале отражена реальность? Он улыбнулся и сказал: «Вы, парни, за час делаете больше работы, чем я делаю за год… Иногда у нас бывают дни, когда телефон вообще не звонит». Что ж, тогда бы не получилось интересного шоу, сиди Хукер с Романо в своей полицейской машине и жуя пончики. Чем ты сегодня планируешь заняться, Винс? Не знаю, Хукер, а ты? «Ти Джей Хукер» — это экшн-шоу. В каждом эпизоде была, по крайней мере, одна погоня: либо я бегу за негодяем, либо преследую его на машине, либо и то, и другое. Когда я бежал за злодеем, то как-то умудрялся не отставать. Даже при том, что я был в униформе и тащил на себе всю амуницию, я неизбежно должен был прыгать через ограждения из проволочной сетки, или через кирпичную стену, или забираться по лестнице на крышу, перекатываться через капот машины, затем в прыжке схватить преступника, после чего мы покатимся вниз по уклону, или к краю крыши, но почти всегда я хватаю его и заковываю в наручники. Причем даже не запыхавшись. Если погоня была на машине, то казалось, что мы с Адрианом, получив извещение, что надо гнать к месту совершения преступления, трогаемся в другом направлении, потому что движение всегда заканчивалось резким разворотом в середине квартала. Как правило, наши преступники были ужасными водителями; ради спецэффектов мы колотили машины о здания, загоняли их в озера, проезжали сквозь огонь, разбивали их. Разумеется, тому, что наши преступники ездили на довольно потрепанных машинах, была бюджетная причина. Каждые несколько эпизодов у нас происходили грандиозные взрывы; за пять сезонов мы взорвали приличное количество автомобилей и даже яхту; однажды беглецы врезались на машине в бензовоз, и у нас вышло два замечательных взрыва. К несчастью, техники, ответственные за спецэффекты, залили в цистерну больше бензина, чем требовалось, и он взорвался облаком пламени прямо над головами звукооператоров. Чрезвычайно опасно — но в фильме смотрелось отлично. И после этого техники решили придерживаться следующей философии: зачем использовать только один галлон газа, когда можно взорвать десять!