Уильям Шатнер – До сих пор (страница 48)

Много лет спустя я сделал переход от неизменного статуса приглашенной звезды к ведущему двух игровых шоу. Но, прежде чем об этом рассказать, я поделюсь с вами захватывающей новостью: у меня теперь 53 038 друзей на MySpace! Для того, у кого так немного настоящих друзей, это выросшее количество просто невероятно — 53 038! Среди них laura, my bmf Big Chris, Che Guevara, old Hairball, The Dark Prince of Rainbows, замечательный Sid Caesar.com, и Flatface IV. И я очень надеюсь, что все мои новые друзья не будут на меня сердиться, если я не позову их к себе домой на одну из вечеринок, посвященных просмотру Monday Night Football. И я также не рассылаю поздравительных открыток ко дню рождения!

Ладно, вернемся к игровым шоу. Я вел два из них. Продовольственная сеть (The Food Network) купила права на распространение японского кулинарного шоу «Железный повар» (The Iron Chef) и перевела его на английский. Шоу стало хитом, и UPN (United Paramount Network, телесеть) купила права на концепцию шоу и пригласила меня вести «Железного повара США» (Iron Chef USA). Безусловно, это не было традиционным шоу вопросов и ответов, но там действительно были участники-соперники. В общем, четыре повара высшей категории представляли собой Академию Гурманов, и в каждом эпизоде их кулинарное превосходство оспаривалось другими поварами. Соревнующиеся стороны получали секретный ингредиент, и в нашем шоу у них имелся один час на приготовление пяти различных блюд — которые потом пробует жюри, состоящее из четырех знаменитостей.

Однажды секретным ингредиентом был назван краб. Мы дали кулинарам живых крабов, и они начали изобретать из них пять блюд. Один молодой повар сделал… готовы? Шербет из краба. Хорошо, пусть это звучит не очень аппетитно, но на пробу оно было еще хуже. Такое рыбное и крабовое. Немудрено, что повар тут же вылетел. Другой участник приготовил пасту (макароны) с крабами и вылетел после того, как один из судей решил: «Такие спагетти совсем не похожи на те, которые делает моя мама. Мне они не нравятся».

Минуточку, подумал я, разве справедливо судить о блюдах подобным образом? Как ведущему мне не разрешалось критиковать жюри, но я решил, что это не лезет ни в какие рамки. Не так, как делает твоя мама? Ну, конечно, не так! Это же не твоя мама. Это же известный повар. Может, ты предпочитаешь кусочек тоста с намазанным джемом? Лично я бы не отказался. А может, тебе подать яичное суфле, украшенное несколькими икринками? Я бы не взял, звучит невкусно — хочу свой тост с маслом на завтрак.

Такие мысли пронеслись в моем мозгу, пока я возглавлял шоу. Несколько недель спустя я читал статью о величайших поварах мира. Один из них имел ресторанчик на окраине Барселоны. И в своем ресторане он угощал посетителей некоторым количеством — в основном полной ложкой — какого-нибудь блюда, чтобы клиенты могли по-настоящему распробовать его вкус, а затем переходили к следующему блюду. Как-то он купил вагон помидоров и специальный воздушный аппарат, с помощью которого взбил томаты и получил эссенцию их вкуса. То был чистый вкус помидора. И когда я читал об этом, я понял, что тот молодой повар сделал практически то же самое со своим шербетом. Он дал нам чистую эссенцию вкуса краба. Ко мне пришло понимание, что молодой повар и мастер кулинарного дела из Барселоны были связаны желанием донести свое искусство до потребителей.

Но ничто из этого не спасло шоу. После двух-трех эпизодов руководство телесети сменилось и нас погнали с кухни.

«Покажи мне деньги» (Show Me the Money — жаргонный вариант «Деньги на бочку») было более традиционным игровым шоу. Игроки получали деньги. Несколько лет назад я участвовал в Анонсе АВС, рекламном мероприятии, проходящем каждый год и анонсирующем выходящие в наступающем телесезоне программы. Я представлял «Юристов Бостона» (Boston Legal). В облике моего изысканного и авторитетного персонажа, блестящего адвоката Денни Крейна, я появился на сцене в пальто, цилиндре, с тростью, в компании танцующих девушек. Продолжив своим танцем покорять сердца зрителей, я и не подозревал, что в зрительном зале находился президент «Эндемола» (Endemol), компании, продюсирующей шоу Хауи Мэндела «По рукам или нет?» (Deal or No Deal), а также несколько других игровых шоу. Он замыслил новое многобюджетное игровое шоу, существенно отличающееся от Deal or No Deal; например, вместо двадцати пяти прекрасных девушек, держащих дипломаты, набитые определенной суммой денег, в этом шоу было тринадцать великолепных девушек, стоящих в небольших клетках и держащих свитки с указанием на них определенной суммы денег.

Главным образом это была игра в жадность. Потому-то она и называлась «Покажи мне деньги» — классический боевой лозунг из фильма «Джерри Магуайер» с Томом Крузом. Еще в пятидесятых в «Вопросе на 64 тысячи долларов» (The $64,000 Question) игроки должны были отвечать на эмоциональный вопрос: либо берешь деньги и идешь домой, либо продолжаешь играть, рискуя тем, что выиграл. Это тот самый вопрос, который заставлял зрителей кричать. С тех пор как Монти Холл представил три двери шоу «Давай заключим сделку» (Let’s Make a Deal) — в котором был исключен момент игры, касающийся вопросов и ответов, превративший его просто в шоу о жадности, — жадность стала центральной темой очень многих действительно хороших игровых шоу. «По рукам или нет?» — так же шоу о жадности, да-да. Насколько жадны игроки и когда они готовы остановиться? Именно в этом и есть притягательность шоу. Участник приходит на игру ни с чем, получает хорошие деньги, и внезапно в нем просыпается жадность. Вы думаете: он что, ненормальный? Он хочет купить ферму. Хорошо, у него достаточно денег, чтобы купить ферму — но теперь он хочет больше, чем ферма. Хауи Мэндел — мастер заставить людей жадничать; хотя каким-то образом ему удается привнести в шоу о жадности человечность. И именно это я и собирался сделать — исследовать человеческую природу жадности. Я действительно хотел задать интригующий вопрос: сколько денег считается достаточным?

Однако следует признать, что правила были немного путаными. Игрок выбирал вопрос A, В или С. Я читал выбранный игроком вопрос, но, если после моего прочтения игрок предпочитал не отвечать на него, он или она могли выбрать второй вопрос, на который он или она также могли не отвечать. Хотя на третий вопрос игрок обязан был ответить — но прежде, чем я раскрою, правильный ответ это или нет, игрок выбирал одну из тринадцати красоток, начинала играть музыка и красавица начинала танцевать — потому что ее выбрали. И я танцевал — потому что она танцевала. Вы когда-нибудь видели, как я танцую? Но в любом случае танцовщица разворачивала свой свиток, обнародующий определенную сумму денег; и если ответ на вопрос был правильным, эта сумма приплюсовывалась к уже набранной игроком, а если ответ был неправильным — вычиталась. Игра продолжалась до тех пор, пока игрок не даст шесть правильных ответов и не выиграет все деньги в «банке» или шесть раз ответит неправильно — и тогда он унесет с собой лишь воспоминания о них.

Пока понятно, да? Слушайте дальше: одна из красавиц держит свиток, на котором не обозначена сумма денег; вместо нее… да это же «карта смеррррррти»! Если игрок отвечает на очередной обычный вопрос неправильно, тогда он должен ответить на вопрос «карты смеррррррти», и если ошибается, то игра заканчивается — и он уходит домой ни с чем. А затем танцуют красотки. Но они отменили это правило после первого эпизода, потому что игрокам не разрешалось пропускать вопрос и они соответственно…

Улавливаете смысл, да? Рассказываешь пару анекдотов, забираешь немного денег, смотришь на танцующих красоток. Я получал удовольствие от шоу. Моя работа была проста: если игроку было комфортно, если он стремительно набирал очки и был спокоен, мне нужно было заставить его волноваться; но если он нервничал и чувствовал себя неловко, я должен был успокоить его. Кроме того, сигнал к началу музыки и танцам зависел полностью от меня. Я мог сказать: «Давайте веселиться» — и тут же включалась музыка и красавицы начинали танцевать, или: «Праздника не будет» — и красавицы не танцевали.

Я предложил посадить в кабинку одного-двух комедийных авторов, чтобы они подкидывали мне реплики, с которыми я мог бы импровизировать. Нет, решили продюсеры, тебе это будет только мешать. И они были правы, козырем в игре был сам участник. Моя задача состояла в том, чтобы найти способ заставить зрителей эмоционально идентифицировать себя с игроком, выявить его или ее индивидуальность. Если они будут болеть за него, то считайте, что игра удалась.

Но с нашим шоу было несколько проблем, которые оказались практически неразрешимы — если только не поменять правила, но в таком случае это будет уже другое шоу. Самая большая ошибка состояла в том, что игрок не имел возможности забрать выигранные деньги и уйти — ему нужно было пройти игру до конца. Получилось, что мы устранили фактор жадности — игрок в любом случае должен был продолжать. Во-вторых, правила были слишком сложны. Самые лучшие игровые шоу или викторины — это те, где правила наипростейшие. Слишком много всего происходило, а затем танцевали красотки. Что касается меня лично, то эта работа оказалась намного тяжелее, чем я ожидал. Мы записывали шоу в выходные. Теоретически часовое шоу можно записать за час. Следовательно, если мы записывали два шоу, то это заняло бы — со всеми перестановками — часа три или четыре.