Уильям Шатнер – До сих пор (страница 47)
Не помню, какая строчка была у него по сценарию, но в ответ он сказал: «Капитан, если доктор Маккой остается на борту, то мое присутствие здесь крайне необходимо». Это была замечательная реплика, прекрасно показывающая отношения между Боунсом и Споком, и все смеялись. Но после репетиции Уайз сказал нам: «Знаете, такое ощущение, что юмор здесь не уместен».
Такая вот была проблема со сценарием. Он был до абсурдности серьезным.
В вечер премьеры фильма я прокрался в кинотеатр в Вествуде. В момент, когда заиграла музыка с темой «Стар Трека», аудитория начала аплодировать. Зрители кричали — а картина ведь еще даже не началась. Это было удивительно. Поклонники так долго ждали фильм. И хотя он получил в основном плохие рецензии, он, несомненно, имел явный коммерческий успех.
Честно говоря, я не помню точно, о чем думал, когда сидел в темном зале и смотрел картину. Должно быть, я думал о том, как мне невероятно повезло оказаться в центре этого феномена. Должно быть, я улыбался, вспоминая десятилетия слухов и фальстартов, через которые пришлось пройти, пока в итоге мы не оказались в этом кинотеатре. И наверняка я думал: слава тебе, господи, и если этот фильм будет успешен, мне больше не придется принимать участие в шоу-викторинах!
Как описать все эти шоу-викторины, в которых мне суждено было появиться? Каким еще словом можно обозвать «каждую отдельно взятую викторину, когда-либо вышедшую в истории телевидения»? Я расскажу вам о них всю правду, или меня зовут не Уильям Шатнер. У меня нет секретов. То есть можете ли вы назвать хоть какую-то причину, по которой мне не следовало бы в них участвовать? Кто те два человека, что создали большую часть самых величайших шоу-викторин в истории телевидения? Не пора ли перестать задавать вопросы? Как вы думаете, какой был самый лучший ответ, когда я задал этот вопрос?
Популярность, заработанная мной благодаря «Стар Треку», делала меня желанным гостем на игровых шоу. Марк Гудсон и Билл Тодмэн, продюсирующие большинство викторин, действительно любили меня. Многие актеры — все эти Роберты Де Ниро — считают, что участие в викторине или игровом шоу может быть расценено как падение их авторитета, но в моем случае так нельзя было сказать за всё время моей карьеры — и особенно в то время. Игровые шоу были развлечением, и я получал удовольствие, участвуя в них. Они имели большой охват зрительской аудитории — и это была хорошая реклама для любого моего проекта, но в основном — для меня. А кроме того, согласно любым стандартам, деньги за участие в них были хороши. Возможно не для актеров, получающих по 10 миллионов за картину, а для меня. Если бы мне не нравилось участвовать в этих викторинах — что ж, я бы в любом случае в них участвовал. Мы могли записывать по пять шоу в день, и я будто слышал, как отец учит меня, что делать: «Ты с ума сошел? Ты решил отказаться от тысячи долларов за один день работы? Ты знаешь, что я мог бы купить на тысячу долларов? И ты называешь это работой? Сидеть там да играть в игру? Я расскажу тебе, что такое работа!»
Среди игровых шоу, в которых я участвовал, были: «Hollywood Squares», «The $20,000 Pyramid» и «The $25,000 Pyramid», «Rhyme and Reason», «Liars Club», «Tattletales», «The Cross-Wits», «To Tell the Truth»; я был приглашенной звездой на премьерном эпизоде шоу «Blankety Blanks» (переводится как эвфемизм, заменяющий ругательство). Это не цензура, а название шоу — «Blankety Blanks». В «The Storybook Squares», утренней воскресной детской версии «Hollywood Squares», я появился одетым в капитана Кирка — что нормально; в том же самом шоу, например, Пола Линда одели как злую королеву из «Белоснежки». Я даже попал в «Celebrity Bowling». Я мог бы продолжать и дальше, но вы ведь и так уловили смысл: если меня звали, то я был там.
А вот игра, в которую можно поиграть со мной прямо сейчас: «Masquerade Party» («Маскарад»). В этом шоу приглашенная знаменитость предстает перед зрителями в костюме, в котором его или ее нельзя опознать. Основываясь на костюме, игроки задают вопросы, пока не смогут идентифицировать гостя. В данном случае таинственный гость одет как кэп Энди, капитан из классического «Плавучего театра» (Show Boat) Джерома Керна, и стоит на фоне палубы колесного парохода. Можете угадать имя гостя? Ладно, таинственный гость шоу даст вам подсказку: «На нашем судне много звезд!»
Сдаётесь? Так это же я! Как всем известно, я играл роль… капитана звездолета! Что ж, я никогда не говорил, что эти викторины трудны — просто развлечение.
Один очень хороший автор по имени Шон Келли однажды обратился ко мне с очень необычной идеей для игрового шоу, которое, правда, так и не вышло. Оно называлось «Приземлись с миллионом» (Land-A-Million), и очевидно, он обратился ко мне, потому что у меня была частная лицензия на пилотирование. Идея шоу была такова: я взлетаю вместе с игроком на маленьком самолете, несущем на борту миллион долларов наличными. Надо заметить, что игрок никогда ранее не должен был пилотировать самолет. И когда мы наберем высоту в пять тысяч футов, я выпрыгиваю с парашютом. А затем, если игрок сможет посадить самолет, он забирает деньги. Не знаю, что случилось, но шоу так и не состоялось.
Почти все игровые шоу писались в один день, по субботам, в Нью-Йорке. Так что я садился на ночной рейс в пятницу вечером в Лос-Анджелесе и приземлялся в аэропорту JFK в шесть утра. Брал такси до студии и приезжал туда к восьми, самое позднее — к девяти часам. Я рассчитывал поспать несколько часов в полете, но, как правило, мне это не удавалось, поэтому я уставал прежде, чем мы начинали. Мы снимали по пять шоу за день. В некоторых театрах до моей раздевалки было несколько пролетов ступенек, а костюмы приходилось менять для каждого шоу. И я бегал вверх-вниз эти пять пролетов четыре-пять раз в день, в то время как я и так уже был почти измотан. И если на первых трех шоу я еще получал удовольствие, то последние два давались с трудом. Бывало, что у меня реально кружилась голова. В «The $20,000 Pyramid», например, приглашенная знаменитость произносит несколько слов — имен или событий — подпадающих под заданную категорию, с тем, чтобы игрок попытался ее определить. Например, я мог сказать: Винсент Ван Гог, Мистер Спок и Эвандер Холифилд (боксер, которому Тайсон откусил кусок уха), чтобы привести игрока к желанному ответу: «люди со странными ушами». Или я мог назвать: «Земля, с которой нет возврата» (Land of No Return), «Глубокой ночью» (Dead of Night) и «Испуг» (The Fright), чтобы получить правильный ответ: «фильмы, в которых Уильям Шатнер никогда не должен был сниматься».
В одну субботу мы с Леонардом отработали пять шоу, в которых играли друг против друга. Я и моя партнерша выигрывали четвертую викторину и добрались до призовой игры, в которой эта женщина могла бы получить 20 тысяч долларов. Не знаю, как там другие знаменитости, но когда я играл в эти викторины, я действительно хотел победить, я действительно хотел, чтобы было зрелищно, но больше всего я уж точно не хотел выглядеть идиотом. Мы с партнершей сидели в кругу победителей, и моей задачей было привести для нее достаточно примеров, которые подскажут ей правильный ответ: «Вещи, которые благословенны». Я хотел, чтобы эта женщина получила деньги. Я думал очень быстро: вещи, которые благословенны, вещи, которые благословенны. Вот, есть одно! И я дал ей свою первую подсказку: «Да будьте же благословенны!».
Та женщина, вероятно, не нуждалась в деньгах, так или иначе. Я был в шоке от того, что сделал. Я произнес ключевое слово, ответ, — и это стоило ей призовой игры. И, не найдя лучшего способа признать свою невероятно глупую ошибку, я пришел в бешенство. Я начал кричать. Смеяться истерично или даже маниакально. Я схватил стул, на котором сидел, и выкинул его из круга победителей. В игре было только одно правило: задавая вопрос, ты не можешь произносить ответное слово. Одно лишь правило, и я нарушил его. (глянуть на этот забавный момент можно здесь: www.youtube.com/watch?v=-UyxR9g7xi4)
И просто на всякий случай, чтобы я не чувствовал себя полным идиотом, они начали следующее шоу, заново показав этот фрагмент — как пример того, чего не нужно делать!
Но мне нравилась «Пирамида». Это было интересное шоу. Однажды случилось так, что у них не оказалось достойного начала, и Марк Гудсон попросил меня выйти и развлечь публику — быть одновременно и игроком, и участником, задающим наводящие вопросы. Планшет с написанными ответами находился позади игрока, так что задающий вопросы видел его. Я начал игру сам с собой — сел в кресло, откуда я мог видеть ответ, и озвучил несколько зацепок для разгадки, затем перебежал в кресло игрока. Я был настолько поглощен игрой, что к тому времени, как я оказывался в кресле игрока, я забывал правильный ответ. По правде. Я полностью выпускал из вида тот факт, что знаю ответ. Получилось замечательное начало, и они использовали его несколько лет.
Конечно, у меня были кое-какие разочарования от тех игровых шоу; я никогда не добирался до центрального квадрата в «Голливудских квадратах» (Hollywood Squares); более того, как правило, в отношении меня игроки часто говорили: «блокировать Уильяма Шатнера». В «Боулинге Знаменитостей» (Celebrity Bowling) меня и Хью О’Брайна, кажется, побили Роберт Калп и Марти Аллен, хотя мы с Марси достигли определенного успеха в «Сплетниках» (Tattletales).