Уильям Шатнер – До сих пор (страница 23)

Селигман хотел, чтобы шоу было исторически верным, насколько это возможно. Меня одели в доспехи из толстой кожи, в которой будет ходить Александр. Во время перерыва на второй день съемки, пока я вёл прекрасную верховую пятиаллюрную лошадь-чемпионку, ко мне подбежал режиссер и, обеспокоенно глядя на меня, сказал, что придется переделать сцену, которую мы сняли накануне. «Мы потеряли звук, когда ты склонился над умирающим солдатом и говорил ему теплые слова, — объяснил он, — вся эта кожа, что ты носишь, так скрипит, что мы не можем расслышать ваш диалог».

Одетый как Александр и держа за уздцы лошадь, которая, возможно, была его легендарным Буцефалом, я оглядел скалистые равнины Юты и подумал, что речь идет о проблеме, с которой должен был столкнуться и Александр, ведь они скакали ночью. Им нужно было проезжать огромные расстояния на большой скорости, обмотав копыта лошадей тряпками, чтобы сделать бесшумными набеги на лагерь врага. В мгновение я представил, как Александр сказал своим соратникам: «Тот шум, что производят наши кожаные доспехи, будит нашего врага. С этим нужно что-то делать».

В этот момент история для меня ожила, всё это каким-то мистическим образом переплелось.

Конечно, Александру не приходилось иметь дело с чувствительными микрофонами и студийными продюсерами. И у нас было не так много вариантов, чтобы решить проблему, — но какие-то технические усовершенствования всё же были сделаны.

Пилотная серия открывалась торжественным закадровым голосом, возвещающим: «Персия, 2297 лет назад. Земля гор…» К сожалению, Селигман не смог продать телекомпаниям пилотный эпизод о событиях, имевших место на земле гор, а впоследствии — подогнать его по длине под полнометражное кино. Но, выпущенный как театральный фильм в Европе, он имел большой успех. Хотя к тому времени, как его наконец-то показали по американским телеканалам, голос за кадром, чтоб уж быть точным, должен был начать: «Персия, 3001 год назад…». При наличии такого огромного количества прекрасного исторического материала сценарии были просто напичканы различными клише. Вот если б сейчас посадить Александра в машину времени да транспортировать его в Беверли Хиллз, откуда мы могли бы наблюдать за его безумными приключениями, то такое шоу могло бы сработать, но то — нет.

Я очень горжусь фактом, что сам исполнял все свои трюки — за исключением действительно очень опасных, для исполнения которых требуется каскадер с опытом, — это именно то, чем я и занимался большую часть своей карьеры. За все эти годы я столько раз дрался, кувыркался, бегал, прыгал, гонял на машинах, плюс что-то еще, довольно уникальное. Я всегда считал, что исполнение физических действий, трюков — это часть актерского ремесла, но выполнять это надо без риска. Безопасность звезды всегда у всех на первом месте, но не потому, что они любят тебя, а потому, что если ты поранишь свой левый мизинчик, ты не сможешь перейти к съемке следующих кадров, и это будет стоить продюсерам кучу денег. Поэтому в большинстве случаев они не разрешают звезде исполнять что-либо небезопасное.

Но реальность такова, что даже самые обычные на первый взгляд трюки могут быть очень опасными. В «Дымке из ствола» (Gunsmoke) я играл плохого парня, вовлеченного в перестрелку с помощником шерифа. Согласно сценарию как раз перед самой стрельбой предполагалось, что один из моих приятелей, плохих парней, обхватывает меня за шею и использует в качестве щита. В этой истории в меня стреляют, и мою жизнь спасает семья квакеров — я убедил эту семью, что я хороший парень, жертва, и они верили до тех пор, пока их красавица-дочка не влюбилась в помощника шерифа.

И кстати, в данном конкретном случае мне никто не обещал, что эта история сделает меня звездой.

Актер, играющий другого плохого парня, был огромным мужиком и выглядел как ненормальный. Потому его и наняли, что он выглядел как ненормальный. И как потом выяснилось, он так выглядел, потому что и был ненормальным. Когда мы начали снимать, он обхватил меня за шею и на полном серьезе начал душить. Я не мог дышать. Это был поистине настоящий кошмар актера: я умру в «Дымке из ствола». Я схватил его за большой палец и изо всех сил дёрнул. Без преувеличений, я боролся за свою жизнь.

Похожая ситуация случилась со мной несколько лет спустя — когда я спас жизнь Корейца На Все Руки (Одджоба). Гарольд Саката, создавший незабываемый образ Одджоба, врага Джеймса Бонда в «Золотом пальце», работал со мной в малобюджетном фильме под названием «Импульс» (Impulse) — название, на которое они поменяли предыдущее «Покатаемся, крошка?» (Want a Ride, Little Girl?) Я играл уже привычного вам маньяка-убийцу, пытающегося убить девочку, потому что она видела, как я убил своего старого тюремного приятеля. Гарольд был крупным мужчиной, совершенно без шеи — только плечи и голова. В данной сцене он преследует меня до автомобильной мойки, но мне удается от него оторваться и залезть на крышу. Когда он проходит подо мной, я бросаю на него лассо, затягиваю петлю на шее и подвешиваю. И пока он там висит и задыхается, я спрыгиваю с крыши, несколько раз бью его и убегаю.

Постановщик трюка прикрепил к Гарольду подвесные ремни, спрятав их ему под рубашку, и пристегнул к стальному тросу. Если смотреть в объектив камеры, то казалось, что я поднимаю его за веревку, но на самом деле его поднимали с помощью троса. Мы несколько раз попрактиковались: бросил веревку — потянул — поднял — выглядит хорошо. А затем заработали камеры.

Я набрасываю ему на голову петлю и подвешиваю. Прыгаю на землю и смотрю, как он висит на высоте трех футов и изо всех сил пытается освободиться. Он издавал ужасные звуки задыхающегося человека. Боже, я и не представлял, что он такой отличный актер, — подумал я. Казалось, что он действительно задыхается. Я несколько раз ударил его кулаком в живот: вот тебе — вот тебе — вот тебе! И побежал. И пока я бежал, меня осенило: секундочку! Он же по правде задыхается! В реальной жизни всякий бы заорал: «Помогите!», но поскольку дело было на площадке, я закричал: «Стоп! Стоп!» — и бросился обратно к нему — помочь. Гарольд весил около трехсот фунтов, но каким-то образом я сумел поднять его тело на достаточную высоту, чтобы снизить давление на дыхательное горло и позволить ему дышать. И я держал его так, пока не обрезали веревку и не освободили его. Я не знаю, откуда у меня взялось столько сил, хотя, держа его, я сломал себе палец. А поскольку у нас был очень строгий график и мне не хотелось прерывать съемки и идти к доктору, то мой палец правильно так и не сросся.

Наиболее серьезная травма из тех, что я когда-либо получал при выполнении трюков, произошла со мной во время съемок эпизода сериала «Ти Джей Хукер» на Гавайях. Мы снимали сцену борьбы на вершине холма, возвышающегося, вроде бы, над Северным Берегом и Тихим океаном. Высота от края обрыва вниз до океана была примерно тысяча футов. А сейчас я вам признаюсь: я боюсь высоты. Да, очень странное заявление. Я могу летать на сверхлёгком или управлять спортивно-пилотажным самолетом или планёром; я прыгал с парашютом и делал затяжные прыжки; я в одиночестве стоял на плато — но если я с четвертого этажа отеля посмотрю вниз, мне может стать плохо от страха, что упаду.

Постановщик трюка разработал эту сцену со всей тщательностью. Мы отрепетировали ее несколько раз: я со злодеем борюсь на вершине холма, он сбивает меня с ног и я качусь к пропасти, прямо к самому краю обрыва, затем он вынимает меч — меч! — и с плеча бьет меня по голове. Его меч пролетает справа, в то время как я уклоняю голову влево, тогда он бьет слева, а я уклоняюсь вправо. Вправо-влево, вправо-влево. Понятно? Понятно.

Наконец пришло время съёмки. Моя проблема состояла в том, что я должен был находиться на самом краю крутого обрыва. Поэтому я лег на спину где-то за восемь футов до края и пополз назад к обрыву, так что смог добраться до откоса, не глядя вниз. Я действительно боялся. Меня могли бы привязать к тросу, но мне не хотелось этого — поэтому другому каскадеру пришлось держать меня за ногу. Мы повторили все действия в замедленном темпе: «Ты бьешь справа, я иду влево. Взмах мечом. Ты бьешь слева, я — вправо. Отлично, давайте снимать и, пожалуйста, давайте сделаем всё с первого дубля, потому что мне совсем не хочется находиться здесь дольше, чем это необходимо».

Хорошо — приготовились — мотор — играем. В общем, я так толком и не знаю, моя ли это вина, или каскадера, но я уклонился в одну сторону, он ударил в ту же самую и рассёк мне лоб. Я стал истекать кровью. На самом деле, реально истекать кровью. Каскадер аж оскорбился: «Вот черт! Теперь везти тебя в больницу!»

— Я никуда отсюда не поеду. Я не собираюсь потом снова оказаться здесь, на краю пропасти. Просто залатайте меня и давайте уж доснимем.

— Но лоскут кожи…

— Я никуда отсюда не двинусь. Придавите его обратно, залепите и прикройте волосами.

Они остановили кровотечение и вытерли кровь. Второй каскадер всё еще держал меня за ногу. Я так и не пошевельнулся.

А потом я заметил, что первый каскадер свирепо смотрит на меня. Теперь, когда со мной всё было в порядке, он позволил себе разозлиться на меня за то, что я провалил трюк; из-за меня он предстал не в лучшем свете — он покалечил звезду. А затем он снова поднял меч…