Уильям Шатнер – До сих пор (страница 21)

В итоге премьера «Инкубуса» состоялась на фестивале в Сан-Франциско. Он привлек к себе много внимания, но мало дистрибьюторов. Есть такой знаменитый французский режиссер и кинокритик Генри Чапьер, которому очень понравился наш фильм и он организовал его показ в Париже. Французы были в восторге от фильма, вероятно потому, что не поняли ни слова. А как мне объяснили, истинные французские киноманы находят глубокий смысл в тех вещах, которые не понимают.

Несомненно, это был самый необычный проект, в котором мне пришлось поработать. Но после выхода фильма ужасное недоразумение, произошедшее в лаборатории, привело к тому, что негатив и все копии фильма были уничтожены. Много лет спустя одна копия была найдена в коллекции Cinematheque Francaise в Париже и оцифрована для издания на видео. И я с большой радостью сообщаю вам, что в настоящее время можно купить DVD с фильмом в магазинчике на WilliamShatner.com по привлекательной цене — всего 9.95 долларов плюс почтовые расходы — и это на 2 доллара дешевле, чем на Амазоне! Но это еще не всё, дорогие друзья, если вы будете заказывать прямо сейчас и потратите в магазинчике более пятидесяти долларов (без стоимости доставки), я с удовольствием бесплатно включу в ваш заказ — да-да, совершенно бесплатно — девятидюймовую фигурку «Трелейн: Готосский сквайр».

Когда готовили DVD, меня попросили записать комментарий о создании «Инкубуса». Работа над комментарием пробудила во мне много воспоминаний, включая и несколько слов на этом языке, который, после первого выхода фильма, кажется, потерял свою привлекательность. Но, как только я закончил запись и посмотрел фильм, я действительно вспомнил, как мы тогда вопрошали: ewhat ethe ehell eare ewe edoing ein ethis emeshugana efilm/o?

По окончании работы над «Инкубусом» я уже лет пятнадцать как имел постоянную работу и всё же у меня не было более восемнадцати сотен баксов на счету в банке. Но у меня было три — сосчитал — великолепные дочки, домик в Лос-Анджелесе и семейная жизнь, которая шла не так хорошо. И это ужасно расстраивало. Несколько молодых актеров, с которыми я начинал работать на телевидении, стали крупными кинозвёздами — прекрасные актеры, такие как Пол Ньюман и Стив Маккуин, — в то время как я все еще снимался в единичных эпизодах телесериалов да в малобюджетных фильмах.

Какое-то время я, возможно, был самым занятым актером на телевидении. Например, во «Вне закона» (The Outlaws) я играл человека, скрывающегося от преследования за убийство, которого я не совершал. В «Театре Роберта Херриджа» (Robert Herridge Theatre) я был метким стрелком, нанятым убить честнейшего шерифа в одном ковбойском городке. Я снялся в нескольких сериях «Триллера» (Thriller); в одной из серий я становлюсь одержимым отражением женщины в зеркале старинного дома и в итоге случайно убиваю свою жену. В другой — я отчаянно пытаюсь убить свою богатую тётушку и ее мужа, чтобы получить их наследство. В сериале «Альфред Хитчкок представляет» я сталкиваю свою жену вместо тёщи с обрыва. В «Защитниках» из «Студии Один» я нечаянно убиваю человека в уличной потасовке. В сериале «Арест и процесс» (Arrest and Trial) я — амбициозный телепродюсер, планирующий убийство ради карьерного роста. В «Вирджинце» (The Virginian) я — золотодобытчик, ведомый жадностью к убийству конкурентов. А в «Беглеце» (The Fugitive) я — убийца-психопат.

Ну а если я не убийца, то я — спаситель. В «Алкоа-театре» (Alcoa Theatre) я был доктором с серьезными эмоциональными проблемами, в «Медсёстрах» (The Nurses) — доктором, имеющим дело с эвтаназией. В сериале «Бен Кэйси» (Ben Casey) я — неординарный детский врач, а в «Докторе Килдэре» (Dr. Kildare) я, в итоге, пациент.

Когда я никого не убивал и не спасал, то ловил или защищал — в «Защитниках» (The Defenders) и «Правосудии Бёрка» (Burke’s Law), в «Шахе и мате» (Checkmate) и «Для людей» (For the People). Я безостановочно работал; если сегодня вторник — то значит сегодня «Обнажённый город» (Naked City). И к каждой из этих ролей я относился с равным вниманием и ответственностью; я никогда не делю работу на важную и не важную — это моя трудовая этика. И каждое шоу приводило к чему-то еще.

И реальность такова, что, когда берешься за всё наугад, что-то из этого может оказаться тем, что назовут «искусство». Вне всякого сомнения, самое незабываемое шоу, в котором я успел поработать в то время — «Сумеречная зона» (Twilight Zone) и её эпизод «Кошмар на высоте 20 тысяч футов» (Nightmare at 20,000 Feet). Говоря «незабываемое», я имею в виду сейчас — в истории телевидения; но, возможно, я уже и не помнил о нём спустя месяц или после работы в трёх-четырех других шоу. Это история о… Погодите-ка, пусть сам создатель «Сумеречной зоны» Род Серлинг опишет ее: «Типичный портрет испуганного человека. Мистер Роберт Уилсон, 37-ми лет, женат, имеет детей, торговец в отпуске по болезни. Он только что выписался из лечебницы, где провел последние полгода, восстанавливаясь после нервного срыва… Сегодня он путешествует к месту назначения, которое, вопреки планам мистера Уилсона, находится в самом тёмном углу Сумеречной зоны».

В общих словах: я лечу домой со своей женой, смотрю в иллюминатор на неистовствующую бурю и вижу, как какое-то мохнатое существо на крыле самолета отдирает кусок металла. Но когда в иллюминатор выглядывает кто-то еще, существо скрывается. Я знаю, что это существо не вымысел моего воображения; я знаю это, вы слышите меня, я знаю это! «Гремлины! — кричу я. — Гремлины! Мне не привиделось. Он был вон там. Не смотрите — сейчас его там нет. Он прячется всякий раз, когда кто-то может его увидеть. Кроме меня».

Если я буду продолжать кричать, что там, на крыле самолета, на высоте 20 тысяч футов, резвится существо, моя жена решит, что у меня еще один нервный срыв, и отошлет меня обратно в сумасшедший дом, а если я не закричу, самолет будет поврежден и все на борту умрут. В итоге я выхватываю револьвер у спящего полицейского и стреляю в существо. Полёт заканчивается, и меня выносят из самолета в смирительной рубашке — но, как зрители видят, меня скоро реабилитируют, потому что часть обшивки крыла оторвана. Или, как замечательно объясняет Серлинг, «чтобы в этом убедиться, человеку очень часто приходится перейти границу и побывать в самых темных уголках сумеречной зоны». Ду-ду-ду-ду, ду-ду-ду-ду, дууууууууу — ба да да даааа.

Те полчаса как только не пародировались, даже в «Симпсонах» — эпизод «Кошмар на высоте пять с половиной футов», в котором Барт видит гремлина, раздирающего на части его школьный автобус, и даже в клипах, например, металлической группы Anthrax. А когда в 1983 году снимали полнометражное кино «Сумеречная зона», то этот эпизод был одним из трех, выбранных для ремейка, с Джоном Литгоу в моей роли. Конечно, сначала они попросили меня, но я был занят в «Ти Джее Хукере» и не мог.

Поверьте, в то время никто и не думал, что мы снимали телеэпизод, который впоследствии станет классикой. Шел уже пятый сезон «Сумеречной зоны», и они штамповали серии, как блины пекли. Я видел Рода Серлинга, но так и не познакомился с ним. Он всегда был слишком занят для меня, отстранен от фактического производства, но, возможно, он и не считал, что стоит тратить своё время на работу с актером.

В этих сериях экономили на всём. Но сюжет был так хорош, как и сценарий великого Ричарда Мэтисона, что ценность самой истории с лихвой окупает дешёвизну её производства. Гремлина изображал акробат по имени Ник Крават. На нем был нелепый меховой костюм, и в нем он чем-то напоминал дальнего родственника Чубакки — под «дальним» я имею в виду расстояние в несколько световых лет. Это был такой дешевый костюм, что казалось, будто у актера линька. Это животное чувствовало бы себя неуютно даже на дереве, не то что на крыле самолета во время полета. Это просто невероятно, и каждый знает, что существо, способное резвиться на крыле самолета на высоте 20 тысяч футов, имело бы более аэродинамичные формы.

Но зрителям было всё равно, как выглядит существо, — и в этом-то и заключается гениальность истории. Там мог бы скакать кто угодно, хоть с абажуром на голове, — зрители и так были бы напуганы. Один критик сказал, что это шоу так же нагоняет страх перед полетом, как «Психо» — перед душем.

Как бы то ни было, в качестве воздания должного этой программе вы можете купить двенадцатидюймовую фигурку гремлина, держащего кусок крыла — более того, там есть даже две разные фигурки гремлина, и обе одеты в тот же дурацкий костюм. Не в моем магазине на WilliamShatner.com, конечно, а где-нибудь еще.

В то время мне предлагали главные роли в нескольких различных телесериалах — и все предложения я отклонил. Я был воспитан старой школой, хотя то были годы становления телевидения, так что в действительности это была новая школа: настоящий актер не снимается в сериалах, потому что тогда он не сможет принять главную роль в бродвейской постановке или голливудском фильме, которые должны сделать его настоящей звездой. Или, что еще хуже, ты станешь актером однотипных ролей, запертый в определенные рамки, и это может означать конец твоей карьеры. Поэтому я отклонил те несколько предложений — и наблюдал за тем, как Ричард Чемберлен превращался в телезвезду, играя роль доктора Килдэра, которую я отверг, и как блистал Роберт Рид, играя героя, созданного мной в «Защитниках». Возможно, у них и так было ведущее положение в кино и театре, плюс финансовая защищенность, и более восемнадцати сотен долларов в банке, но у меня все еще была моя актёрская чистота!