Уильям Лейт – В чем фишка? Почему одни люди умеют зарабатывать деньги, а другие нет (страница 23)
История человека, который пытался подняться слишком высоко. Трагедия.
Но Джо выжил и написал книгу, по которой сняли фильм. После огромного успеха книги и особенно после выхода фильма Джо дал сотни мотивационных выступлений. За одно выступление он зарабатывает от 10 до 15 тысяч фунтов стерлингов, а выступать приглашают чуть ли не каждую неделю.
В своих выступлениях Джо рассказывает о падении в пропасть.
И не только об этом.
– Это был самый страшный момент в моей жизни, – говорит Джо. – От страха я реально отупел, а мне нужно было оценить ситуацию. Если в девять часов утра Саймон меня не нашел, значит, он или погиб, или решил, что я погиб. Если он решил, что я погиб, значит, он уже спустился ниже.
Джо застрял на небольшом уступе. Двигаться было некуда. «Если я останусь здесь, то умру, – пытаясь сохранять самообладание, рассуждал он. – И не из-за раздробленного колена, а из-за переохлаждения и обезвоживания».
– У меня был теплый спальный мешок, в который я мог забраться, – рассказывает Джо. – Я мог пригоршнями есть снег, но все равно умер бы медленной, мучительной смертью… Это был сущий кошмар. Пропасть – это кошмарное место. Она напоминает могилу. Там пахнет смертью. Я провел ужасную ночь, выкрикивая имя Саймона и отчаянно вслушиваясь в эхо.
Он продолжает:
– Вверх я двигаться не мог. В стороны я двигаться не мог. Оставаться на месте тоже не мог. Единственное, что я мог, – это падать дальше… Так я и поступил. Вы не представляете, как это страшно. Это противоречит здравому смыслу и инстинкту самосохранения. Знаете, если вас хоронят заживо, вы не закапываете себя глубже, а именно это я и собирался сделать.
Он снова на мгновение умолкает.
– Я подумал, что даже если там, внизу, ничего нет, то я хотя бы умру быстрой смертью.
Выступления Джо не только о падении в пропасть. Они об уроках, которые он извлек из этого падения. Джо пришлось делать трудный выбор – и он его сделал. Он не мог жить на ледяном уступе, поэтому он упал в пустоту.
Что произошло дальше, мы знаем. Пролетев 25 метров, Джо приземлился в куполообразное ущелье, огромное, как Собор святого Павла. Дно ущелья покрывал толстый снежный пласт.
Это было даже не дно, а слой льда.
Под ним находилась бездна – верная смерть. Тем не менее по этому ложному дну можно было добраться до каменных ступеней, а по ним – выбраться на поверхность.
Джо медленно пополз по тонкому льду. Лед прогибался и трещал. Осколки падали в бездну. Джо сумел добраться до каменных ступеней и выбраться из ущелья.
Он был безрассудным. Он смотрел на риск как на возможность. Он совершал ошибки и исправлял их. Он жил, чтобы поведать миру свою историю.
– Я начал писать, – говорит он, – чего раньше никогда не сделал бы. Это привело к тому, что я стал писателем, а потом и оратором.
После финансового кризиса Джо часто выступал перед банками. Он упоминает два названия: HSBC и
Эти банки пытались подняться слишком высоко, но упали в ущелье и оказались в итоге перед трудным выбором.
Банки платят Джо по 15 тысяч фунтов стерлингов за выступление.
– Они находят его вдохновляющим, – говорит Джо. – Бог знает почему.
4
Что-то не так, и я не знаю что. Точнее, знаю, но не понимаю, как эта штука работает.
Механизм. Я не знаю, как он работает, но должен это узнать.
Завтра я собираюсь встретиться с русским. Я пытаюсь понять, что его мотивирует, пытаюсь представить себя на его месте. У него не было таких возможностей, как у меня. Он вырос в простой семье, в стандартной многоэтажке Ленинграда и в 18 лет сбежал на Запад – к свободному рынку с его принципом «победитель получает все». Он обладал целеустремленностью и ясностью мышления.
Этот русский знал, как работает Запад. Мы, коренные жители Запада, в большинстве своем этого не знаем. Мы не видим перегибов власти и эксплуатации. Нам нравится обманывать себя. Мы эксперты по части самообмана.
Так вот, этот русский, которого звали Леонид Максович Родовинский, уехал в Америку и изменил имя на Леон Макс.
Леон Макс не занимался самообманом. Он заработал более полумиллиарда долларов.
Я страшно нервничаю накануне нашей встречи.
Пытаюсь заварить себе кофе, беру френч-пресс, насыпаю в него молотый кофе, кладу столовую ложку меда, заливаю кипяток. Телефон выключен: мне без конца звонят и отправляют сообщения, потому что я должен людям денег. Мне отправляют электронные и обычные письма, которые я складываю на кухонном столе.
Иногда я открываю эти письма. Они примерно одинакового содержания: мы придем и заберем ваши вещи; мы можем взломать вашу дверь и силой забрать ваши вещи, а потом продать их на аукционах.
Они взломают мою дверь. Они заберут мои вещи.
Мои вещи. У меня почти нет ценных вещей. Разве что работа художника Дэвида Хокни, которую он подарил мне, когда я брал у него интервью в его роскошном доме на Голливуд-Хиллз. Пожалуй, все. Позже я брал интервью у Дэмьена Херста в
Он нарисовал на самоклеящемся листочке… пенис. Я понятия не имею, где этот листочек. Возможно, в гараже, в одной из сотен коробок с разным хламом. Если эти люди ко мне вломятся, я поведу их в гараж и начну перетряхивать коробки. «Нашел! – наконец воскликну я. – Вот этот листок. Выставьте его на аукцион и подождите, пока посыплются ставки. Сдачу принесите мне».
Кофе все еще во френч-прессе. Он уже слишком холодный, чтобы его пить. Метаморфоза: день слишком жаркий, а кофе слишком холодный.
Что-то не так. Что-то не так работает. Я хочу и не хочу быть богатым. Демон в моей голове заставляет меня хотеть быть бедным, и я не понимаю, как этот демон действует, но я хочу понять это; я хочу отыскать этого демона и потребовать прекратить беспредел.
Я точно знаю, как стать богатым. В моем сознании есть все фрагменты пазла – нужно просто сложить их в одно целое. Нужно просто предпринять усилие и собрать пазл. Сфокусироваться на этой задаче. Сфокусироваться! Я могу это сделать. Я могу это сделать, если захочу.
Если бы мне сказали: «Заработай столько-то миллионов в течение следующих трех лет – или мы похороним тебя заживо в глубоком ущелье и оставим умирать долгой, мучительной смертью», я ответил бы: «Не вопрос – заработаю», и уверен, что сделал бы это.
Если бы мне сказали: «Мы накачаем тебя наркотиками, и ты очнешься на скалистом уступе в 600 метрах над землей», я тоже заработал бы нужные миллионы.
Я сделал бы это. Я смог бы. У меня есть все фрагменты пазла.
Я не социалист. Я не отношусь к тем, кто призывает обдирать богатых людей как липку. А вообще, какой оптимальный размер подоходного налога? Естественно, не ноль. Равно как и не 100 процентов, и не 90, и не 80, и даже не 70, 60 или 50 процентов. Вы же не хотите пустить людей по миру в прямом и переносном смысле?
Когда я много зарабатывал, то никогда не задавался подобными вопросами, но у меня было ощущение несправедливости всей этой системы. Понятно, что чем больше вы зарабатываете, тем больше сумма подоходного налога. Но должны ли вы платить больше
Давайте об этом подумаем. Изначально, давным-давно, все должны были платить конкретную, одинаковую для всех сумму налога. Позже все должны были платить конкретную, одинаковую для всех «долю», или часть дохода – десятину. В наши дни эта «доля» увеличивается по мере увеличения дохода. Как богатые люди могли такое допустить? Подозреваю, что на самом деле они не платят налоги, а просто пускают пыль в глаза.
И когда люди говорят о том, что они ненавидят богатых и что богачей надо обдирать как липку, я обычно спрашиваю: а как вы думаете, что богатые люди
Ну хорошо, а что еще богатые люди делают со своими деньгами? Конечно, они тратят их на дорогие дома, как Феликс Деннис, Леон Макс и Джордан Белфорт. Но в основном они инвестируют их. Другими словами, они одалживают деньги тем, у кого есть перспективные бизнес-идеи. У богатых людей хорошее чутье на перспективные бизнес-идеи. Они финансируют экономику – вот что они делают. А что будет, если вы заберете у них деньги и отдадите политикам? Ну, политики их тоже куда-нибудь инвестируют. Только у политиков не очень хорошее чутье на перспективные бизнес-идеи. У политиков хорошее чутье на бизнес-идеи, привлекательные для определенной категории избирателей, которую они пытаются впечатлить. Если дать политикам деньги, они потратят их на создание собственного привлекательного имиджа, то есть в конечном итоге выбросят на ветер.
Я не уверен, что верю во все эти доводы. Но рациональное зерно в них есть. Кому бы вы доверили управление финансами – богатым людям или чиновникам? Для меня ответ не очевиден. Тем не менее есть что-то мутное в самой идее налогообложения в любой современной экономике. Когда государству нужны деньги, оно их просто печатает. Но включение печатного станка вызывает инфляцию (или, лучше сказать, это и